Тень среди роз

Кабинет директора Академии Святого Владимира располагался в самой высокой башне главного корпуса. Говорили, что из его окон открывается вид на все окрестности на десятки километров — идеальное место для того, чтобы следить за приближением врага. Елена никогда здесь не была. И сейчас, стоя на пороге, она чувствовала себя не ученицей, вызываемой за провинность, а солдатом перед трибуналом. Директор Кирова — женщина лет пятидесяти с железными седыми волосами и глазами, которые видели столько смертей, что смерть перестала ее пугать — сидела за массивным дубовым столом. На столе лежала стопка бумаг, графин с водой и серебряный кинжал — символ власти стража-администратора. — Садись, Волкова, — сказала Кирова, не поднимая головы. Елена села на стул, стоящий напротив. Дмитрий остался стоять у окна, скрестив руки на груди. Он не смотрел на нее — делал вид, что изучает пейзаж, но Елена чувствовала его внимание кожей. — Ты знаешь, зачем я тебя позвала? — спросила Кирова наконец, поднимая взгляд. — Из-за вчерашнего нападения, — ответила Елена ровно. — Из-за того, как ты себя повела во время нападения, — поправила директор. — Семь стригоев. Семь, Волкова. Из них троих убила ты. Человек. Девушка. Ученица, которая до вчерашнего дня считалась одной из самых слабых на физподготовке. — Я не считалась слабой. Я просто не показывала свои навыки. — Это я уже поняла, — Кирова откинулась на спинку кресла. — Вопрос: почему? Елена глубоко вздохнула. Она готовилась к этому разговору всю ночь, прокручивая в голове каждое слово. — Потому что я боялась, — сказала она честно. — Я человек. В академии, где учатся высшие вампиры и их стражи, человек — это низшая каста. Если бы я показала свой уровень с самого начала, меня бы либо выгнали, посчитав угрозой, либо превратили в объект исследований. Я не хотела ни того, ни другого. Я просто хотела учиться. — Учиться чему? — Защищать тех, кто не может защитить себя. Директор прищурилась. — И кто же это, по-твоему? — Люди, — ответила Елена. — Обычные люди, которые живут в неведении о том, что рядом с ними охотятся монстры. Моя мать была одной из них. Она погибла от рук стригоя, когда мне было десять. Мой отец, военный, решил, что я не должна стать жертвой. Он тренировал меня. Каждый день. По десять часов. Он говорил: «Если ты не можешь быть сильнее монстра, будь умнее». Я стала и тем, и другим. В кабинете повисла тишина. Даже Беликов, кажется, затаил дыхание. — Твой отец, — медленно произнесла Кирова. — Он жив? — Да. Он работает инструктором по рукопашному бою в военной части под Петербургом. — Он знает, где ты учишься? — Он устроил меня сюда. У него были связи среди старых семей мороев. Он хотел, чтобы я научилась не только драться, но и понимать врага. Изучить его слабости. Директор взяла со стола какой-то документ, пробежала глазами. — Елена Волкова, семнадцать лет, неодаренный человек. Поступила три года назад по личному ходатайству князя Белозерского. Средние оценки, хорошее поведение, ни одного дисциплинарного взыскания. Идеальная ученица. Слишком идеальная, как теперь выясняется. — Я не хотела обманывать, — сказала Елена. — Я хотела выжить. — Теперь ты выжила. И теперь каждый в академии знает, кто ты на самом деле. Вопрос в том, что нам с тобой делать. Кирова встала и подошла к окну, встав рядом с Беликовым. Два стража, две эпохи. Елена почувствовала себя маленькой и уязвимой. — Беликов, — сказала директор. — Ты видел ее в бою. Твоя оценка? Дмитрий молчал несколько секунд. Потом повернулся и посмотрел прямо на Елену. — Она дерется лучше, чем половина выпускников-стражей, — сказал он. — У нее отличная реакция, знание слабых точек стригоев, и она не теряет голову под давлением. С ней в команде я чувствовал себя увереннее, чем с некоторыми опытными напарниками. — Ты рекомендуешь оставить ее в академии? — Рекомендую не просто оставить, — ответил Беликов. — А перевести на программу подготовки стражей. У нее есть талант. И мотивация. Таких учениц выбрасывать нельзя. Елена едва не открыла рот от удивления. Она ожидала всего, но не этого. — Программа подготовки стражей предназначена для дампиров, — возразила Кирова. — У людей нет выносливости, нет регенерации, нет магической защиты. — У нее есть то, чего нет у большинства дампиров, — Беликов сделал шаг вперед. — Дисциплина. Холодный расчет. И абсолютное отсутствие страха. Она не боится умереть, потому что уже видела смерть. Такие бойцы нужны нам. Тем более что стригои становятся сильнее с каждым годом. Директор задумалась. Она прошлась по кабинету, постукивая пальцами по столу. — Это не мое единоличное решение, — сказала она наконец. — Нужно согласие совета старейшин. Но я могу рекомендовать. Однако есть еще один вопрос. Она остановилась напротив Елены и посмотрела на нее в упор. — Беликов. Что между вами происходит? Елена похолодела. — Ничего, — ответила она слишком быстро. — Не ври мне, девочка. Я видела, как он целовал тебя на поле боя. Вся академия видела. Дмитрий открыл было рот, но Елена опередила его. — Да, между нами есть… связь, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но это не влияет на мою учебу и на его работу. Я не прошу привилегий. Я просто прошу шанса. — Связь, — повторила Кирова. — Ты влюблена в него? — Да, — выдохнула Елена. — А ты, Беликов? — директор повернулась к нему. Дмитрий посмотрел на Елену долгим взглядом. В его глазах не было колебаний. — Я тоже, — сказал он просто. Елена почувствовала, как сердце пропустило удар. Он сказал это. Публично. Перед директором. Это было безумие. Кирова тяжело вздохнула. — Вы оба понимаете, что это нарушение всех мыслимых уставов? Страж не имеет права вступать в отношения с ученицей. Особенно если он ее наставник. Формально я должна отстранить Беликова от занятий, а тебя — перевести в другую группу. — Я готова к любому наказанию, — сказал Дмитрий. — Я тоже, — добавила Елена. Директор посмотрела на них долгим, усталым взглядом. — Вы оба идиоты, — резюмировала она. — Но талантливые идиоты. Я не буду вас наказывать. Пока. Но если это повлияет на безопасность академии или на учебный процесс, я вышвырну вас обоих. Без права восстановления. — Спасибо, — сказали они одновременно. — Не благодарите, — отмахнулась Кирова. — Идите. Волкова, завтра же переводишься в группу стражеского потока. Беликов, ты будешь ее куратором. Но без фамильярностей на тренировках. Ясно? — Так точно, — ответил Дмитрий. Они вышли из кабинета, и только оказавшись в пустом коридоре, Елена позволила себе выдохнуть. — Ты сказал, что любишь меня, — прошептала она, глядя на него. — Я сказал правду, — ответил он. — Но мы знакомы всего несколько дней. Точнее, одну ночь и одно сражение. — Иногда этого достаточно, — Дмитрий взял ее за руку и притянул к себе. — Я наблюдал за тобой дольше, чем ты думаешь, Елена. И в ту ночь, в зале… я не просто хотел тебя. Я понял, что ты — та, кого я искал всю жизнь. — Ты пафосный, — сказала она, но в глазах стояли слезы. — Я русский, — усмехнулся он. — Это наша национальная черта. Он поцеловал ее — легко, коротко, но так, что у Елены подкосились колени. — Идем, — сказал он, отстраняясь. — У нас много дел. Тебя ждет новая жизнь. — Новая жизнь началась с того, что Елену встретили в коридорах как героиню. И как врага. Слухи распространялись со скоростью лесного пожара. К вечеру после разговора с директором каждый ученик в академии знал, что какая-то человеческая девчонка убила трех стригоев в одиночку. И что она спит со старшим стражем. Второе обсуждалось с куда большим энтузиазмом. — Ты слышала? Она человек. Настоящий, обычный человек. И Беликов с ней трахается. — Говорят, она как-то загипнотизировала его. Или приворожила. По-другому быть не может. — Может, она не человек? Может, она какая-то новая раса? Гибрид? — Да она просто шлюха, которая умеет махать кулаками. Елена пропускала эти шепотки мимо ушей. Или делала вид. Роза злилась, Лиса мрачнела, но Елена просила их не вмешиваться. — Пусть говорят, — сказала она. — Словами не убьешь. — Но могут сделать больно, — возразила Лиса. — Я привыкла. — Первая тренировка в новой группе состоялась через два дня. Группа стражеского потока была элитной — туда брали только лучших дампиров, которые уже прошли базовую подготовку и готовились к настоящей работе. Елена была первой и единственной человеком за всю историю академии. Когда она вошла в зал, два десятка пар глаз уставились на нее. Враждебных, любопытных, насмешливых. — О, смотрите, наша звезда пожаловала, — раздался голос из угла. Его обладателем оказался высокий парень с каштановыми волосами и наглой улыбкой — Артем Соколов, один из лучших учеников потока. — Ты уверена, что пришла по адресу? Раздел для слабаков этажом ниже. — Я там уже была, — ответила Елена спокойно. — Три года. Теперь пришла сюда. — И что ты здесь забыла? — Твою задницу, если ты не заткнешься. В зале повисла тишина. Артем прищурился и сделал шаг вперед. Он был выше Елены на голову и шире в плечах раза в два. Типичный дампир-боец, уверенный в своей силе. — Слышь, человек, — сказал он, нависая над ней. — Здесь не место для твоего вида. Ты можешь убить пару обезумевших стригоев, но это не делает тебя стражем. У нас есть сила, скорость, регенерация. А у тебя? Только тушенка и амбиции. — У меня есть еще кое-что, — Елена улыбнулась. — Хочешь проверить? — Драться? — Артем осклабился. — Легко. Но когда я тебя уделаю, не плачь. — И не собиралась. Они вышли в центр зала. Остальные ученики расступились, образуя круг. Кто-то уже доставал телефоны, чтобы снять. Елена не обращала внимания. Она сняла толстовку, оставшись в спортивном топе, и приняла стойку — настоящую, не ту, что показывала раньше. Артем атаковал первым. Быстро — дампиры всегда быстрые. Серия ударов руками, потом ногой. Елена ушла в сторону, пропустила его инерцию, и встретила коленом в солнечное сплетение. Артем выдохнул, но не упал — только отступил на шаг, удивленно моргая. — Везуха, — сказал он и бросился снова. На этот раз он был серьезнее. Бил жестко, целясь в голову и корпус. Елена уклонялась, блокировала, контратаковала. Она была медленнее его — человеческое тело не может сравниться с вампирской скоростью. Но она была умнее. Она читала его движения за секунду до того, как он их делал. Она видела, куда он перенесет вес, как повернет бедро перед ударом, куда посмотрит перед атакой. Отец учил ее: «Скорость — это хорошо. Но предвидение — лучше». Через три минуты Артем тяжело дышал, а Елена даже не запыхалась. Она не наносила сильных ударов — только точечные, выводящие из равновесия. Изматывала его, заставляла ошибаться. — Сдавайся, — сказала она. — Пошла ты, — прохрипел он и бросился в последнюю атаку. Елена ушла в нырок, подсекла его опорную ногу, и двухметровый дампир рухнул на мат с грохотом, от которого задрожал пол. В следующую секунду она уже сидела у него на спине, заломив руку за спину. — Сдавайся, — повторила она. — Сдаюсь, — выдохнул Артем. Елена отпустила его и встала. В зале было тихо. А потом кто-то захлопал — сначала один, потом другой, и через мгновение половина группы аплодировала стоя. Артем поднялся, отряхнулся и посмотрел на нее с новым выражением — не вражды, а уважения. — Ты и правда умеешь драться, — сказал он. — Я же говорила, — ответила Елена. В дверях зала стоял Беликов. Он наблюдал за схваткой, не вмешиваясь, и на его лице играла легкая улыбка. Гордая. И чуть-чуть собственническая. — Хорошая работа, Волкова, — сказал он. — А теперь все на разминку. Соколов, тебе десять отжиманий за болтовню. — За что? — возмутился Артем. — За то, что недооценил противника. Это ошибка, которая может стоить жизни. В следующий раз будешь знать. Артем, ворча, опустился на пол и начал отжиматься. Елена заняла место в шеренге, чувствуя на себе взгляды — теперь уже другие. Не насмешливые. Изучающие. — Вечером они с Дмитрием встретились в его комнате. Впервые — не в заброшенном зале, не на поле боя, а в нормальном, человеческом (ну, почти) пространстве. Комната стража оказалась спартанской: кровать, шкаф, стол, ноутбук, и стена с оружием, от которой у Елены перехватило дыхание. — Ты коллекционируешь? — спросила она, проводя пальцами по лезвию какого-то древнего меча. — Некоторые трофеи, — ответил Дмитрий, закрывая дверь на защелку. — Каждый клинок — память о стригое, которого я убил. Или о страже, который погиб рядом со мной. Елена повернулась к нему. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из камня — такое же твердое и непроницаемое. — Ты сегодня была великолепна, — сказал он. — Соколов — один из лучших. А ты сделала из него котлету. — Он недооценил меня, — пожала плечами Елена. — Как и все. — Больше никто не будет недооценивать. Ты доказала свое право быть здесь. Он подошел к ней ближе. Взял за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — Но есть кое-что, что меня беспокоит, — сказал он. — Что? — Ты слишком рисковала. Если бы он ударил чуть сильнее, твоя челюсть могла бы не выдержать. У тебя нет нашей регенерации, Елена. Каждая травма для тебя — это надолго. — Я знаю риски, — ответила она. — Я их принимаю. — А я нет, — его голос стал ниже. — Я не могу принять, что ты можешь пострадать. Или умереть. — Дмитрий… — Нет, послушай, — он прижал ее к себе, обхватив за талию. — Я видел смерти. Много смертей. Друзей, напарников, любимых. Я не хочу потерять еще одного человека. Особенно тебя. Елена обвила руками его шею. — Ты меня не потеряешь, — прошептала она. — Я обещаю. — Не давай обещаний, которые не можешь сдержать. Он поцеловал ее. Глубоко, медленно, так, что Елена забыла, как дышать. Его руки скользнули под ее толстовку, касаясь горячей кожи. Она выгнулась навстречу, чувствуя, как напряжение дня уходит, сменяясь жаром. — Я хочу тебя, — прошептал он ей в губы. — Прямо сейчас. — Я тоже, — ответила она. Он подхватил ее на руки — легко, будто она ничего не весила — и отнес на кровать. Елена оказалась на спине, а Дмитрий навис над ней, стягивая с нее одежду. Сначала толстовка, потом топ, потом джинсы. Он делал это медленно, словно смакуя каждое движение, каждый открывающийся кусочек ее тела. — Ты такая красивая, — сказал он, проводя пальцами от ее ключицы до низа живота. — Такая живая. — А ты слишком одет, — ответила она, потянув его за ремень. Он помог ей раздеть себя. Рубашка полетела на пол, брюки следом. Елена провела ладонями по его груди — твердой, покрытой шрамами, как старая карта битв. Каждый шрам рассказывал историю. Каждый был напоминанием о том, через что он прошел. — Ты тоже красивый, — сказала она. — В своем суровом, опасном смысле. — Опасном? — он приподнял бровь. — Ты знаешь, что да. Он накрыл ее губы поцелуем, и разговоры закончились. Тело говорило само за себя — языком касаний, стонов, сбитого дыхания. Он вошел в нее медленно, почтительно, и Елена вцепилась в его плечи, чувствуя, как он заполняет ее целиком. — Дмитрий, — прошептала она. — Я здесь, — ответил он. — Я всегда здесь. Они двигались в унисон — быстро, потом медленно, потом снова быстро, как волны, накатывающие на берег. Елена потеряла счет времени, потеряла себя в ощущениях, потеряла контроль, который так бережно хранила годами. С ним она могла быть слабой. С ним она могла не притворяться. Он кончил первым, прижавшись лбом к ее лбу и тяжело дыша. Елена последовала за ним через несколько секунд, взорвавшись яркой вспышкой наслаждения. Они лежали в темноте, переплетенные, как корни старого дерева. — Это не было ошибкой, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. — И я не собираюсь останавливаться. — Я тоже. Он поцеловал ее в висок и притянул ближе. — Спи, — сказал он. — Завтра тяжелый день. — Ты останешься? — Я никуда не уйду. Елена закрыла глаза. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Не потому, что рядом был сильный страж. А потому, что рядом был Дмитрий. — Утром ее разбудил звонок телефона. Роза. — Ты где? — спросила подруга без предисловий. — У Беликова, — честно ответила Елена, зевая. Тишина. Потом смех. — Я знала, — сказала Роза. — Ладно, не буду мешать. Но Лиса хочет устроить девичник сегодня вечером. Ты придешь? — Приду, — пообещала Елена. — Во сколько? — В восемь. В нашей комнате. И не смей опаздывать. — Не буду. Она положила трубку и повернулась к Дмитрию. Он уже не спал — лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. — У тебя красивая улыбка, когда ты не притворяешься, — сказал он. — Я не притворяюсь, — ответила она. — Не с тобой. — Это хорошо. Он повернулся к ней, провел пальцами по ее щеке. — Елена, — сказал он серьезно. — Что бы ни случилось дальше, запомни: я буду с тобой. В бою. В жизни. Всюду. — Звучит как клятва, — прошептала она. — Так и есть. Она поцеловала его — в знак принятия. За окном вставало солнце. Новый день начинался. И Елена Волкова, человек без капли магии, была готова встретить его. Потому что теперь у нее было то, что сильнее любой магии. Любовь. И она собиралась за нее бороться. Ж