Мёртвая зона

Сладость — Еще по одной, Эл. Ради всего святого, выпей это и перестань дрожать, — Софи придвинула ко мне высокий стакан с чем-то ярко-зеленым и пугающе крепким. Мы сидели в «Опиуме» — полуподвальном баре, где музыка была настолько громкой, что мысли не успевали оформляться в слова. Это было именно то, что мне нужно. После утреннего инцидента в консерватории, после его обжигающего поцелуя в ладонь, я чувствовала себя так, будто по мне проехал каток. — Он псих, Соф, — я сделала глоток, и горло обожгло спиртом. — Он взломал мой ноутбук. Он следит за мной. А мой отец смотрит на него как на мессию. — Слушай, — Софи наклонилась ближе, её глаза в неоновом свете казались кошачьими. — Кайлер Рид — самый завидный и самый опасный хищник в этом городе. Да, он ублюдок. Но он ублюдок с бездонными карманами. Пользуйся этим! Отыграй свой концерт, забери деньги и беги. — Ты не видела, как он на меня смотрит, — прошептала я, прижимая холодный стакан к горящему лбу. — Он не хочет концерта. Он хочет... Я не договорила. В горле встал ком. Я всё еще чувствовала фантомное давление его губ на своей ладони. Это было клеймо. Он не просто меценат, он — охотник, который уже расставил флажки. — Расслабься, — Софи потянула меня за руку к танцполу. — Здесь его нет. Здесь только мы, дешевый алкоголь и куча парней, которые не знают, кто такой Кайлер Рид. Забудь о нем хоть на час. Я подчинилась. Ритмичный бас вбивался в голову, вытесняя образ Рида. Я танцевала, закрыв глаза, стараясь раствориться в толпе, в запахе чужого пота и сигаретного дыма. На мгновение мне действительно показалось, что я свободна. Что нет никакого долга, нет сломанной руки и нет человека, который называет меня «Снежинкой», превращая это слово в ошейник. Какой-то парень приобнял меня за талию, что-то крича на ухо. Я рассмеялась — впервые за долгое время — и позволила ему повести себя к бару. — Тебя как зовут, красавица? — он улыбался, и его взгляд был простым, понятным, бездонно глупым по сравнению с бездной в глазах Рида. — Эл, — ответила я, принимая от него новый коктейль. — За встречу, Эл? Я поднесла стакан к губам, но внезапно мой телефон в сумочке завибрировал. Один раз. Второй. Третий. Я достала его, ожидая сообщения от отца. Но на экране не было номера. Только текст. «Твой новый знакомый слишком близко держит руки, Элоиза. Мне напомнить тебе, кому принадлежит это тело?» Я застыла. Ледяной пот прошиб спину. Я начала оглядываться по сторонам, ища в толпе его высокую фигуру или хотя бы взгляд. Но вокруг были только незнакомцы. Я замерла посреди пульсирующего танцпола. Страх, который секунду назад сковывал мои легкие, внезапно вспыхнул и превратился в обжигающий, неконтролируемый гнев. Он думает, что я — его собственность? Он думает, что может управлять мной через экран телефона, как марионеткой? — Ну уж нет, — прошипела я, чувствуя, как ярость вытесняет остатки здравого смысла. Я медленно, глядя прямо в одну из камер под потолком, подняла телефон. Мои пальцы не дрожали. Я нажала кнопку питания и удерживала её, пока экран не погас, обрывая его невидимую связь со мной. Черное стекло отразило мою решимость. Я засунула мертвый гаджет в самую глубь сумочки и повернулась к парню, который всё еще стоял рядом, растерянно моргая. — Как тебя зовут? — спросила я, делая шаг в его личное пространство. Теперь я была хищником. — Марк, — выдохнул он, ошеломленный переменой в моем взгляде. — Послушай, Марк... — я обвила его шею руками, притягивая к себе. — Мне надоело говорить. Увези меня отсюда. Прямо сейчас. К тебе. Я видела, как расширились его зрачки. Он не верил своему счастью, а я не верила, что способна на такое. Это была месть. Отчаянный, грязный бунт против человека, который возомнил себя моим богом. Если Рид смотрит — пусть смотрит. Пусть видит, как я отдаюсь другому. Пусть подавится своей одержимостью. — Эл, ты что творишь?! — Софи попыталась перехватить меня за локоть, но я лишь отмахнулась. — Я живу свою жизнь, Соф. Передай «Леднику», что я растаяла для кого-то другого. Марк не заставил себя ждать. Он крепко обнял меня за талию, и мы буквально выбежали из бара. Всю дорогу в такси я не размыкала губ с его губами. Это было лихорадочно, почти болезненно. Я старалась не думать о том, что Марк пахнет совсем не так. В нем не было того пугающего холода и власти, которые исходили от Рида. Он был... обычным. Безопасным. Ничтожным. Квартира Марка оказалась типичной берлогой холостяка. Как только дверь захлопнулась, я бросила сумочку на пол. Мне было всё равно, что будет завтра. Мне было всё равно, что отец в долгах. Сейчас я хотела только одного: стереть ощущение присутствия Кайлера Рида в моей голове. Я повалила Марка на кровать, стараясь заглушить нарастающий внутри крик интуиции. Мои пальцы, все еще хранившие фантомное ощущение холода от прикосновений Рида, судорожно расстегивали пуговицы на рубашке Марка. Это был акт отчаяния, безумная попытка доказать самой себе, что я не марионетка, что я всё еще принадлежу себе. Марк тяжело дышал, его руки неловко блуждали по моей спине, стягивая джемпер. Он пах чем-то простым и дешевым — обычным дезодорантом и застоявшимся пивом. В этом запахе не было той пугающей, ледяной свежести, которая исходила от Кайлера, и это сводило меня с ума. Я хотела стереть Рида из своей памяти, из своей кожи, из своего тела. — Ты такая горячая, Эл... — прошептал Марк, прижимаясь к моим губам. Я прикусила губу до крови, подавляя всхлип. Это была моя месть. Мой маленький, жалкий бунт. Я отдавалась Марку с яростью утопленника, хватающегося за соломинку, стараясь не закрывать глаза — потому что в темноте я всё равно видела те самые стальные глаза под номером «81». Джемпер полетел на пол. Марк потянулся к застежке моего бюстгальтера, и я замерла, затаив дыхание. Это был момент невозврата. Я чувствовала, как по телу проходит разряд — смесь страха, стыда и дикого, извращенного удовлетворения от мысли, что Рид, где бы он ни был, сейчас бессилен. И в этот самый момент, когда застежка поддалась, тишину квартиры разорвал оглушительный, страшный треск. Дверь в спальню не просто открылась. Она влетела внутрь вместе с косяком, врезавшись в противоположную стену. От неожиданности мы с Марком отпрянули друг от друга. Я инстинктивно прижала джемпер к груди, судорожно оглядываясь. В дверном проеме, заполняя собой всё пространство, стоял он. Кайлер Рид. На нем было то же самое черное пальто, накинутое поверх кашемирового джемпера, но сейчас он не улыбался той вежливой улыбкой, которую демонстрировал утром миссис Абрамс. Его лицо было бледным, как смерть, а глаза горели тем первобытным, ледяным огнем, который я видела на льду во время его самых жестоких матчей. Он не вошел в комнату. Он ворвался в неё, как стихийное бедствие. Марк, ошеломленный и полураздетый, попытался вскочить с кровати. — Эй, ты кто такой?! Что ты здесь... Рид даже не посмотрел на него. Он сделал один стремительный шаг к кровати, и я увидела, как в его руке блеснуло что-то металлическое. Это была не клюшка. Это был пистолет. Он навел ствол прямо в лицо Марку, и тот застыл, беззвучно открыв рот. Весь его боевой пыл испарился, оставив после себя лишь животный ужас. — Встал. Оделся. И исчез отсюда через тридцать секунд, — голос Рида был низким, лишенным эмоций, но от него веяло таким могильным холодом, что у меня зуб на зуб не попадал. — Иначе я лично прослежу, чтобы твое тело нашли на свалке в пригороде. Кайлер медленно опустил пистолет, но не убрал его. Кайлер медленно опустил пистолет, но не убрал его. Марк, в панике натягивая штаны, выскочил из квартиры так быстро, что дверь в прихожей даже не успела захлопнуться. Мы остались одни в этой душной, пропахшей чужим страхом спальне. Рид сделал шаг вперед. Я попыталась отползти к изголовью кровати, всё еще сжимая в руках свой джемпер, но он оказался быстрее. Его движение было коротким и резким, как бросок кобры. Он схватил меня за щиколотку и одним рывком дернул на себя, заставляя распластаться на смятых простынях. В следующую секунду он уже навис сверху, вдавливая мои плечи в матрас своим весом. Его колено жестко уперлось между моих бедер, лишая малейшей возможности сдвинуться. — Твое тело — это мой инструмент, Снежинка, — прохрипел он, и я увидела, как в его зрачках отражается безумие. — А ты решила отдать его в руки дилетанту? — Я тебе не принадлежу! — выплюнула я, пытаясь ударить его, но он перехватил мои запястья одной рукой и завел их над моей головой, пригвождая к кровати. Кайлер наклонился так низко, что кончик его носа коснулся моего. Его дыхание было тяжелым, рваным. Он выглядел как человек, который долго сдерживал жажду, и теперь источник был прямо перед ним. — Неужели тебе настолько не хватает секса, Элоиза? — его голос стал опасно тихим, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. — Тебе так приспичило, что ты готова была лечь под первое встречное ничтожество, лишь бы насолить мне? Он резко дернул край моего белья, заставляя меня вскрикнуть от неожиданности и стыда. Его взгляд, жадный и темный, прошелся по моей коже, как раскаленное клеймо. — Если ты так сильно изголодалась по мужским рукам, — прошептал он, обжигая мои губы своим дыханием, — то почему бы тебе не попросить у того, кто может дать тебе гораздо больше, чем ты способна выдержать? Он прижался ко мне всем телом, и я почувствовала жесткость его мышц, его неистовое желание, которое он больше не пытался скрывать. — Я выжгу из тебя память о каждом, кто на тебя смотрел, — Кайлер прикусил кожу на моей шее, прямо над пульсирующей веной. — Ты будешь чувствовать только меня. Будешь звать только меня. А если тебе так нужно удовлетворение... поверь, Снежинка, я превращу твою ночь в такой концерт, после которого ты забудешь, как держать в руках смычок. Он отпустил мои руки, но только для того, чтобы запустить ладонь в мои волосы, заставляя меня запрокинуть голову. — Играть будем по моим правилам, — его губы накрыли мои в сокрушительном, властном поцелуе, не оставляя места для протеста. — И на этот раз я не позволю тебе закончить выступление раньше времени. Он сократил расстояние одним хищным движением. Прежде чем я успела вскрикнуть, он навис надо мной, вминая моё тело в матрас. Его ладони уперлись по обе стороны от моей головы, запирая в ловушку. — Ты моя, — выдохнул он прямо мне в губы. — Каждая чертова секунда твоей жизни принадлежит мне. Он рывком притянул меня к себе, и его губы накрыли мои. Это был не поцелуй, а столкновение. В нем был вкус льда, дорогого табака и безумной, многомесячной одержимости. Я вскрикнула в его закрытый рот и со всей силы уперлась ладонями в его жесткую грудь. Я толкала его, царапала кашемир джемпера, пытаясь вырваться из этого удушающего, властного плена. Моё тело протестовало, разум кричал об опасности, но Кайлер даже не шелохнулся. Он был как скала, о которую разбивались мои жалкие попытки сопротивления. Внезапно его рука соскользнула с матраса и, смяв остатки моей одежды, плотно обхватила мою грудь. Я задохнулась, растеряв весь свой запал. Его ладонь была огромной, горячей и пугающе уверенной. Он сжал пальцы, заставляя меня выгнуться в его руках, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, выбивая воздух из легких. Это было слишком интимно, слишком правильно и совершенно неправильно одновременно. Мои руки, которые секунду назад пытались его оттолкнуть, бессильно замерли, вцепившись в его плечи. — Видишь? — прошептал он, отрываясь от моих губ, но продолжая собственнически сжимать мою плоть. Его глаза полыхали триумфом. — Твое тело не умеет лгать так же искусно, как твой язык. Ты дрожишь под моими руками, Снежинка. И нам обоим плевать, как зовут того придурка, который только что отсюда выбежал. Он наклонился ниже, прикусывая кожу на моей шее, и я почувствовала, как окончательно тону в его власти. Сопротивление превращалось в пепел, оставляя после себя только чистую, первобытную жажду, которую мог утолить только этот монстр. Кайлер не выпускал мою грудь, продолжая властно сжимать её, пока другой рукой удерживал мои запястья. Я тяжело дышала, утопая в его запахе и в собственном предательском возбуждении, когда тишину комнаты прорезал резкий, жизнерадостный рингтон моего телефона. Вибрация на прикроватной тумбочке заставила меня вздрогнуть. — Не смей... — выдохнула я, но Кайлер лишь усмехнулся, не сводя с меня темного, торжествующего взгляда. Он дотянулся до телефона, не снимая своего веса с моего тела. На экране высветилось имя Софи. Кайлер взглянул на него, и на его губах заиграла ледяная ухмылка. — Твоя подружка переживает за тебя, — прошептал он. Прежде чем я успела что-то предпринять, он нажал «принять» и включил громкую связь, бросив телефон на подушку рядом с моим ухом. — Эл! Ну ты где пропала? — голос Софи звучал взволнованно и громко на фоне затихающего клубного шума. — Ты ушла с тем парнем, Марком? Слушай, он хоть нормальный? Если он тебя обидит, я его придушу! Эл, ты слышишь? Ты там жива вообще? Почему молчишь? Я открыла рот, чтобы что-то крикнуть, предупредить её, но Кайлер в этот момент резко подался вперед, прижимаясь своим пахом к моему, и я смогла лишь издать сдавленный, прерывистый вздох, который в трубке прозвучал слишком двусмысленно. — С твоей подругой всё в порядке, Софи, — ровный, глубокий голос Кайлера разрезал тишину, как лезвие. На том конце повисла мертвая тишина. Я видела, как Кайлер наслаждается этим моментом. Он наклонился к самому микрофону, прикусывая мочку моего уха так, что я невольно выгнулась под ним. — К-Кайлер Рид? — голос Софи дрогнул, в нем отчетливо послышался страх. — Я... я не знала, что она с вами... — Теперь знаешь, — отрезал он, и его рука на моей груди сжалась чуть сильнее, заставляя меня закусить губу, чтобы не вскрикнуть. — Элоиза сейчас немного занята. Она... отрабатывает ошибки в своей партитуре. Не советую больше её беспокоить. Сегодня — и во все последующие ночи. — Но я... — Всего хорошего, — Кайлер сбросил вызов одним движением пальца. Он отбросил телефон в сторону и снова посмотрел на меня. Его глаза были абсолютно черными от желания и власти. — Теперь весь мир знает, кому ты принадлежишь, Снежинка, — прошептал он, возвращаясь к моим губам. — Больше никаких секретов. Никаких подруг. Только ты, я и эта кровать. И поверь, сейчас мне абсолютно всё равно, насколько громко ты будешь кричать. Я дернулась, когда экран телефона погас, чувствуя, как липкий позор смешивается с яростью. Слышать напуганный голос Софи и понимать, что он выставил меня перед ней... кем? Своей послушной игрушкой? — Ты — законченный ублюдок, Кайлер, — выплюнула я ему прямо в лицо. — Тебе мало того, что ты купил моего отца? Тебе нужно разрушить всё вокруг меня? Ты просто больной психопат, который не может получить желаемое без оружия и угроз. Его глаза на мгновение сузились, и хватка на моей груди стала почти болезненной, но я не отвела взгляд. Ярость дала мне силы, которых не было минуту назад. — Слезь с меня. Живо. Ты вызываешь у меня тошноту, — я со всей силы уперлась локтями в матрас и резко толкнула его в плечи, пытаясь высвободиться. Кайлер не ожидал такого яростного сопротивления. Он на секунду ослабил хватку, и я, не теряя ни мгновения, буквально выползла из-под его тяжелого тела. Это было унизительно — собирать себя по частям на этой чужой кровати, чувствуя, как дрожат колени. Я едва не соскользнула на пол, цепляясь за одеяло, чтобы прикрыться. Оказавшись на ногах, я быстро натянула джемпер, чувствуя себя так, будто с меня содрали кожу. Мои руки дрожали, волосы спутались, а на губах всё еще горел вкус его поцелуя, который я ненавидела так же сильно, как и жаждала. — Думаешь, если ты разогнал всех вокруг, я стану играть для тебя лучше? — я обернулась, стоя у двери и тяжело дыша. — Ты можешь владеть моим временем, моим домом и моими долгами. Но ты никогда не заставишь меня играть сердцем. Для тебя я буду фальшивить до конца жизни. Кайлер остался сидеть на кровати. Он не бросился вдогонку. Он просто медленно поправил манжеты рубашки, глядя на меня с той самой ледяной уверенностью, от которой по спине бежали мурашки. — Посмотрим, Снежинка, — тихо произнес он, и в его голосе не было и капли раскаяния. — Твой гнев звучит даже интереснее, чем твоя покорность. Собирайся. Машина внизу. И если ты не выйдешь через три минуты, я заставлю тебя возвращаться домой пешком. В том виде, в котором ты сейчас. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и, не сказав больше ни слова, вылетела из этой проклятой квартиры. Каждая ступенька вниз была шагом в мою новую тюрьму, где надзиратель точно знал, на какие струны нажимать, чтобы сломать меня окончательно. Я вышла из подъезда, игнорируя распахнутую дверцу черного внедорожника. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но он был приятнее, чем атмосфера в салоне этой машины. Охранник у двери попытался сделать шаг мне навстречу, но я лишь злобно зыркнула на него. — Я дойду сама, — отрезала я, прибавляя шагу. — Элоиза, не беси меня, — раздался сзади низкий голос Кайлера. Он вышел вслед за мной, небрежно накинув пальто на плечи. — На улице полночь, на тебе почти ничего нет, а этот район — не консерватория. Живо в машину. Я даже не обернулась. Мои кеды гулко стучали по тротуару. Гнев придавал мне сил, я буквально кипела. — Пошел ты к черту, Рид! Со своими правилами, со своими машинами и своим самомнением! Купи себе резиновую куклу и командуй ей, а я пешком дойду! — крикнула я через плечо, сорвавшись на крик. Я услышала быстрые, тяжелые шаги за спиной. Не успела я даже вскрикнуть, как мир перевернулся. Кайлер обхватил меня за талию, и в следующую секунду я уже висела у него на плече, как какой-то мешок с картошкой. Мой живот больно уперся в его твердое плечо, а голова оказалась где-то в районе его поясницы. — Пусти! Отпусти меня, урод! Твою мать, Рид, ты совсем страх потерял?! — я начала яростно колотить его кулаками по спине, дрыгая ногами в воздухе. — Слышишь меня? Поставь на землю, козел обдолбанный! Я на тебя в полицию заявлю, я... *Хлысь!* Громкий, звонкий шлепок по моей заднице оборвал мою тираду на полуслове. От неожиданности и обиды у меня перехватило дыхание. Ладонь у него была тяжелая, как хоккейная клюшка, и место удара мгновенно обожгло жаром. — Ты... ты что сделал?! — взвизгнула я, задыхаясь от возмущения. — Ты меня ударил?! Да ты охренел совсем?! Ублюдок, скотина, маньяк чертов! Пошел на хрен! — Будешь орать — добавлю, — ровным, почти будничным тоном отозвался Кайлер, продолжая уверенно шагать к машине. — У тебя слишком длинный язык для такой маленькой девочки. Прибереги свои силы для репетиции. — Какая репетиция, ты, дегенерат недоделанный?! Отпусти, я сказала! Твою мать, Рид, я тебя ненавижу! Сдохни, подавись своими деньгами! Он дошел до машины, одной рукой открыл дверь и буквально зашвырнул меня на заднее сиденье. Прежде чем я успела выскочить с другой стороны, он залез следом, блокируя замки. — Еще одно матерное слово, Снежинка, — он наклонился надо мной, и его глаза в полумраке салона опасно блеснули, — и я найду твоему рту гораздо более полезное применение, чем оскорбления. Поняла меня? Я забилась в угол сиденья, поправляя задранный джемпер и метая в него искры из глаз. Я тяжело дышала, а задница всё еще ныла от его «воспитательного» жеста. — Я тебя ненавижу, — прошипела я, уже тише, но с той же яростью. — Знаю, — Кайлер лениво откинулся на спинку и постучал по стеклу водителю. — Трогай. Нам предстоит долгая ночь.