Мёртвая зона

Сладость Я сидела на заднем сиденье, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города, и чувствовала себя так, будто меня только что обыграли всухую на моем же поле. План мести с треском провалился: вместо того чтобы разозлить Кайлера, я просто обвешала себя «его» вещами, добровольно признав статус его дорогой игрушки. Ярость и досада жгли изнутри, а гора брендовых пакетов в багажнике теперь казалась не трофеями, а вещественными доказательствами моего поражения. Кайлер сидел рядом, расслабленный и совершенно довольный жизнью. Он достал из кармана узкий прямоугольник плотной бумаги с голограммой и небрежно протянул его мне. — На, держи. Завтра вечером. Место в вип-ложе, — буднично произнес он. я скосила глаза на билет. Логотип «Титанов», дата, время и крупная надпись: РИД #81. Я медленно взяла билет двумя пальцами, словно это была грязная салфетка, и повернулась к нему с самой ядовитой ухмылкой, на которую была способна. — О, неужели, Кайлер? — протянула я с неприкрытым сарказмом. — Билет на твою игру? Это что, часть программы «тренировочной жены» — сидеть на трибуне и махать плакатом «Рид, я хочу от тебя шайбу»? Я помахала билетом перед его лицом, чувствуя, как внутри закипает новая волна вредности. — Или ты боишься, что без моего надзора ты окончательно превратишься в ледяную статую? Извини, но я не уверена, что после шести часов шопинга у меня хватит сил хлопать в ладоши каждый раз, когда ты кого-то впечатаешь в борт. Ты уверен, что я не засну прямо под звуки сирены? Кайлер лишь перехватил мою руку с билетом и притянул её к себе, заставляя меня наклониться ближе. — Ты не заснешь, Снежинка, — прошептал он, и в его глазах снова плясали опасные искры. — Потому что на льду я буду играть только для тебя. И если я не увижу твоего взгляда на себе, когда буду забивать, то следующая наша «домашняя репетиция» затянется до самого утра. Ты ведь любишь сверхурочные, судя по выписке из банка? Я вырвала руку, чувствуя, как щеки снова предательски заливает румянец. — Ты невыносим, — буркнула я, отворачиваясь к окну и пряча билет в сумку. — Но не надейся, что я надену твой свитер с номером 81. Моя ненависть к тебе плохо сочетается с командными цветами. Кайлер лишь коротко усмехнулся, глядя на моё пылающее лицо. Он откинулся на кожаное сиденье, закинув руку за мою голову и едва касаясь пальцами моих волос. — Зря ты так скептически настроена к командным цветам, — его голос стал бархатистым и вкрадчивым. — Завтра на матче будут тысячи людей, десятки камер и все мои фанаты. Надо же мне как-то официально объявить трибунам, что у самого завидного холостяка лиги появилась такая... очаровательная будущая жена. Я задохнулась от возмущения, а краска стыда мгновенно залила не только щеки, но и шею. — Что ты несешь?! — я едва не подпрыгнула на месте, вонзаясь ногтями в обивку сиденья. — Какая еще «будущая жена»? Рид, ты совсем со льда головой вниз рухнул? Мы договаривались о долге, а не о... об этом цирке! Только попробуй ляпнуть что-то подобное на камеру, и я клянусь — я разобью свою скрипку о твою голову прямо на льду! — Тише, Снежинка, — он рассмеялся, и этот звук был таким искренним и глубоким, что меня это разозлило еще сильнее. — Ты так мило краснеешь, когда начинаешь воображать наш алтарь. Представь заголовки: «Ледяной Рид растаял перед скрипачкой-бунтаркой». Это же отличный пиар. — Это не пиар, это смертный приговор моей репутации! — я возмущенно замахала руками, отстраняясь от него как можно дальше к двери машины. — Я не твоя невеста, не твоя жена и даже не твоя подруга! Я — твой самый страшный кошмар, который ты сам притащил в свой дом! — Значит, кошмар в халате от La Perla? — Кайлер весело прищурился, явно наслаждаясь моей истерикой. — Звучит интригующе. Ладно, не кипятись. Я просто хочу, чтобы все знали: ты под моей защитой. А статус «невесты» — самый быстрый способ заставить лишних людей закрыть рты. — У тебя на всё есть оправдание, — прошипела я, отворачиваясь к окну. — Ненавижу тебя. Слышишь? Не-на-ви-жу. — Слышу, — спокойно отозвался он, снова доставая телефон. — Но завтра вечером ты будешь сидеть в той ложе в самом красивом платье из тех, что мы сегодня купили. И поверь, Эл, ты будешь смотреть на меня так, будто я — твой единственный путь к спасению. Потому что так оно и есть. Я ничего не ответила, лишь сильнее сжала кулаки. Машина плавно въезжала в наш элитный район, и я понимала, что завтрашний вечер превратится в очередное поле битвы, где моим главным оружием будет сарказм, а его — эта невыносимая, ледяная уверенность в своей победе. Дома я сразу заперлась в музыкальном зале. Скрипка была единственным способом выплеснуть то безумие, в которое превратился мой день. Я играла яростно, смычок буквально летал по струнам, превращая моё возмущение в резкие, ломаные звуки. Только музыка помогала забыть о «статусе невесты» и о том, как уверенно Рид распоряжается моей жизнью. Спустя час пальцы начали гореть, а в горле пересохло так, будто я сама пробежала марафон на льду. Тяжело дыша, я отложила инструмент и, не включая свет в коридорах, побрела на кухню. Дом казался вымершим. Я нащупала стеклянный стакан и жадно выпила ледяную воду, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму. Но стоило мне повернуться, чтобы пойти обратно, как я едва не вскрикнула, выронив стакан. Кайлер стоял в дверях кухни, преграждая путь. Он только что вышел из ванной: от него шел густой пар, а кожа блестела от капель воды. На нем не было ничего, кроме белоснежного полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер. — Скрипка затихла. Я уж решил, что ты решила сбежать через дымоход, — приглушенно произнес он. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Свет из коридора падал на его торс, подчеркивая каждый рельеф: мощные грудные мышцы, кубики пресса и шрамы — немые свидетели его жестокого спорта. Он выглядел как ожившая античная статуя, только слишком живая и пугающе горячая. — Я... я просто вышла попить, — пробормотала я, чувствуя, как щеки снова предательски обжигает румянец. — Не знала, что ты... что ты здесь ходишь в таком виде. Кайлер сделал шаг вперед, и я невольно попятилась, упершись поясницей в холодный мрамор столешницы. — В каком «таком»? — он чуть склонил голову набок, и на его губах заиграла та самая ленивая усмешка. — Я в своем доме, Снежинка. И, кажется, я предупреждал тебя, что тренировочный процесс включает в себя привыкание к партнеру. Он подошел вплотную. Я чувствовала запах его геля для душа — цитрус и кедр — и жар, исходящий от его тела. Он оперся руками о столешницу по обе стороны от меня, фактически запирая меня в ловушку. Капля воды сорвалась с его влажных волос и упала мне на ключицу, заставив вздрогнуть. — Ты слишком часто краснеешь для той, кто собирается завтра сидеть в вип-ложе в качестве моей женщины, — прошептал он, наклоняясь к самому моему уху. — Тренируй выдержку, Эл. Или мне стоит чаще выходить из душа, когда ты пьешь воду? — Ты... ты просто невозможный павлин, Рид, — выдавила я, стараясь смотреть ему куда угодно, только не в глаза (и уж точно не ниже). — Отойди. Мне нужно спать. — Иди, — он отстранился, но в его взгляде читалось явное удовольствие от моей растерянности. — Но не забудь: завтра я жду от тебя такой же страсти на трибунах, какую я слышал только что в твоей игре. Спокойной ночи, «будущая жена». Я проскочила мимо него, едва не задевая плечом его влажную кожу, и пулей взлетела по лестнице. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, его было слышно на весь особняк. Этот человек был опасен не только своим характером, но и тем, как легко он заставлял меня забывать все аргументы против него.