Честь

Request

Ворон приходит из Летнего Замка в Королевскую Гавань в конце второй луны 205 г. от З.Э. «Произошёл инцидент. Прошу взять на попечение свою дочь Алиссу и позаботиться о ней. Прошу быть добрыми к ней и продолжить её королевское воспитание» Почерк принца Мейкара извилист, резок, но легко узнаваем. Бейлор Таргариен не сомневается в том, что брат с вечно хмурым лицом писал это письмо, переступая через свою гордость, обращаясь к своим родителям, королю и королеве, с просьбой. Мольбой. Они знают, о каком инциденте писал младший сын. Все знали. Суд судачил с момента, когда весть дошла от Летнего Замка до Королевской Гавани. Они не называли имён, но все знали, о ком шла речь. Напал на свою сестру… Говорят, что он хотел на ней жениться, а она отказала… Отправлен отцом на воспитание к лорду Дейн… Девчонка сошла с ума… Изуродовал её лицо… Бейлор старался игнорировать чужой шёпот, всегда замолкавший в его присутствии. Он ненавидел эту сторону монеты королевского суда, но мало что мог поделать с чужими сплетнями. Он благодарил богов, что Мейкара не было в Красном Замке, когда об этом стало известно почти всем. Иначе половине лордов и леди не поздоровилось бы от гнева его сурового младшего брата. В любом случае, инцидент произошёл. Эйрион напал на свою сестру, за что был наказан отцом. Только, судя по второму письму из Летнего Замка, отправленному уже Дианной Дейн, Алисса едва справлялась с шоком от произошедшего, не выходя из своих покоев и целыми днями лежа в оцепенении. «Бедная душа», — думал Бейлор. В его воспоминаниях она была маленькой девочкой шести лет с длинными песчаными волосами и невинными светло-пурпурными глазами. Алисса была любопытной мелочью. В целом, на этом все его воспоминания о племяннице заканчивались. Сначала произошло восстание Блэкфайров, после которого Мейкар осел в Летнем Замке, уделяя всё своё время жене с детьми, а затем уже все его визиты были лишь с сыновьями, пока дочь оставалась рядом с беременной — сначала Эймоном, потом Дейллой и Эйгоном — матерью. А вот его матушка, Мирия Мартелл, видела внучку намного больше, часто навещая сына и невестку в Летнем Замке. И была безумно огорчена новостями, не находя себе места в ожидании Алиссы. Кажется, даже успела рассориться с Мейкаром через письма. С младшим ребёнком она разделяла один темперамент. — Если бы он был более внимателен к мальчику, ему бы не пришло это в голову, — цедила королева, кривя губы во время их семейного застолья. Её муж лишь вздыхал и сплетал их руки, не прерывая недовольства женщины. — Бедная Алисса, девочка так любила своих братьев. Не представляю, каково ей сейчас. У меня душа болит за неё. — Мама, — Бейлор смотрит на неё, а затем на притихших сыновей. Валарру было девять, а Матарису пять. Тихие, спокойные мальчики, спасибо богам. — Через несколько дней племянница прибудет, и ты сможешь позаботиться о ней. — Принцесса Алисса уже неделю находилась в пути в Красный Замок. Он обратился к сыновьям: — Мальчики тоже. Вы будете добры к своей кузине, хорошо? Валарр, его наследник, послушный и молчаливый мальчик, сразу же кивнул, и его серьёзные разного цвета глаза уставились на него. Матарис, не совсем понимающий всю ситуацию, в отличие от старшего брата, просто улыбнулся. — Конечно, отец! Я покажу ей свои фигурки драконов, чтобы она не грустила. Бейлор по-доброму усмехнулся. Нагнулся, чтобы взлохматить рыжие волосы сына. — Спасибо, Матарис. Мужчина отвёл взгляд от детей и встретился глазами с матерью. Королева Мирия скривила губы и отряхнула невидимую пылинку со своего рукава, переглядываясь с мужем. — Конечно, я позабочусь о дорогой Алиссе, — зоркие глаза женщины прищурились, она уверенно вскинула подбородок. На ней было платье из золотистого миракского шёлка, которое струилось при каждом её движении, словно жидкое золото. На шее и ушах она носила массивные, сверкающие украшения. — Внучка будет моей фрейлиной и будет иметь достойные для принцессы покои. — Уверен, что она будет рада твоей компании, матушка, — Бейлор мягко кивнул. Он отпил вина. Трапеза продолжилась. Через несколько дней, как и было сказано им, племянница прибыла в окружении рыцарей, мейстера, септы и своей компаньонки Даяны Дейн. Встреча состоялась тихой, семейной, без всяких пиров и праздников, ведь не было ничего радостного в причине, по которой принцессе вообще понадобилось переезжать из Летнего Замка под крыло своей бабушки. Бейлор старался скрытно, дабы не смущать, рассмотреть свою племянницу за застольем. Честно говоря, она была не совсем такой, какой он представлял её. Он думал, что щёки будут всё ещё круглыми, глаза — по-детски невинными, а фигура — маленькой, тоненькой. Сломи Копье довольно быстро понял, что внешностью Алисса Таргариен пошла в свою матушку, а не отца. У неё были такие же песчаные волосы, как у брата-близнеца, только, в отличие от дейроновых, они завивались и аккуратно струились по спине. Щёк, о которых он думал, у неё не было. Никакой детской невинности, запомненной им, тоже. Лицо с высоким лбом, чёткими скулами и прямым носом делало её взрослее, пускай нежные пухлые губы и широко распахнутые лиловые глаза смягчали её внешность. Она не казалась такой точеной и суровой, как у Мейкара. Также у неё не было шрамов, о которых толковал суд. Алисса была застенчивой. В ней не было того безумства и истеричности, о которых сплетничали, как и не было непрекращающейся грусти и ужаса, описанных Дианой в своих письмах. Она была просто… тихой, настороженной и робкой. Её глаза осматривали людей вокруг, словно она старалась понять, кто друг, а кто враг. Бейлор понимал это. Первые дни они практически не сталкивались. Королева Мирия взяла на себя полностью опеку над внучкой, словно снова вспоминая, каково это — растить ребёнка. Пускай по меркам государства Алисса была уже способной родить и выйти замуж молодой девушкой. Бейлор лишь изредка, издалека замечал прогуливающихся в садах племянницу. Потом, как-то странно получилось, но она начала приходить в башню Десницы с его сыновьями и составлять ему компанию. Бейлор улыбался, видя, как цеплялся за Алиссу Матарис. Мальчик решил следовать за своей кузиной повсюду. Иногда, когда они поздно трапезничали, он провожал её до покоев и отвечал на тихие вопросы. Но наблюдать за ней в саду Бейлор почему-то не перестал. Однажды он, сам того не понимая, засмотрелся на неё, задумчиво хмурясь. Алисса выглядела намного счастливее в тот день, на её губах сияла улыбка. Она проходила мимо кустов белых роз, проводя по ним пальцами. На принцессе было платье цвета шафрана, почти вызывающее в своей яркости. Оно сразу же бросилось в глаза Бейлору. Тяжёлый шёлк переливался в свете лучей, сквозь юбку были видны чёрные балетки. Тогда в его мыслях вспыхнула одна мысль, спустя время насторожившая его. «Она уже совсем не девочка, — Сломи Копье быстрым взглядом оглядел фигуру Алиссы. Широкие бёдра, узковатая талия и пышный бюст пришли к ней точно с дорнийской кровью матери и бабушки. Невольно он засмотрелся на большую грудь племянницы, мысленно удивляясь её размеру. Ей было только пятнадцать. Как только Бейлор осознал свои думы, он отвернулся и быстро направился в башню Десницы. — О чём я только думаю?» Почти забыв об этом инциденте, Бейлор проводит свои дни, выполняя свой долг как наследник и Десница, завтракая в компании сыновей, прежде чем начать выполнять свои обязанности. Также принц просит не беспокоить его по вечерам, отменяя ужины с Алиссой и мальчиками. Он не понимает, что избегает своей племянницы, пока ему об этом не намекают. Так проходят пять лун. Сплетни об инциденте в Летнем Замке утихают, заменяясь новыми. В один из вечеров король решает навестить его. Дейрон II Таргариен, по прозвищу Добрый, поприветствовал сына и улыбнулся, уверенно ступая в его пространство. Он отмахнулся от вопроса наследника, стоя и разглядывая его кабинет в башне. На голове мужчины красовался золотистый обруч вместо короны. Бейлор позволил ясным глазам отца исследовать его кабинет, в котором тот бывал не так часто. Принц смиренно ожидал. — Как ты, сынок? — спросил король и присел на стул возле стола сына. Он махнул рукой, призывая наследника сесть. Тот подчинился. — В последнее время могу лицезреть твоё лицо лишь на заседаниях Малого Совета. Немного печально, твоя мать скучает по твоей компании, как и твой брат Рейгель. — Прошу прощения, отец. Я уделю больше внимания вам всем, как только расправлюсь со всеми делами. Добрый король вздохнул. Задумчиво посмотрел на сына. Тот смотрел в ответ. Дейрон приподнял уголки губ вверх. — Твой брат написал мне письмо. Бейлор приподнял бровь. Младший принц посылал воронов каждые две недели в Красный Замок. — Мейкар? — Да. Просил известить о здоровье своей дочери и, в своей манере, уведомил, что партию для неё пока что не ищет. Замешательство было очевидным. — Партию? Король осторожно кивнул, отводя глаза. — Твоя мать в пылу эмоций спрашивала, думал ли Мейкар о возможных достойных партиях для дочери, — мужчина посмеялся, щуря глаза. Его покатые плечи затряслись. — Твой брат написал: «Пока что желающих встретиться с моей булавой не нашлось, матушка. Если такие найдутся, прошу известить, и мы будем рады с ними встретиться». Ах, твоя мать довольно сильно смеялась с этого письма. Бейлор позволил себе улыбнуться. Плечи слегка напряглись. Он кивнул. — Мейкар всегда защищал своих детей, — чуть погодя он добавил: — даже друг от друга. Тень пробежала по лицу Дейрона Доброго. Только сейчас, внимательно присмотревшись, Бейлор видит тени под глазами отца и усталость, проникшую в его фиалковый взгляд. Тяжесть короны была бременем, но быть отцом ещё тяжелее. Так однажды ему сказал король. И, видимо, в последние луны эта роль сильно влияла на мужчину. — Эйрион был хорошим мальчиком в последнюю нашу встречу. Спрашивал об истории нашей семьи, — Дейрон слабо нахмурился, изгиб его бровей напомнил Бейлору Эйриса. — Алисса рассказала, что его вспышки гнева стали частыми с возрастом. Девочка не думала, что когда-нибудь они коснутся кого-то из членов семьи. «Будь на её месте я, то также бы думал», — Бейлор всегда был близок с братьями, несмотря на их различия, деля с ними кровать в детстве, а затем некоторые интересы. С Эйрисом он говорил о книгах, с Рейгелом — о его снах, с Мейкаром он разделял одну страсть к оружию. Мысль о том, чтобы кто-то из них или он сам причинил боль другому… ужасала его. — Безумие в нашей семье всегда было неожиданным, — тихо сказал Бейлор. Голос его был твёрд и спокоен и звенел металлом. Мрачные думы исказили лицо короля. Может, король думал о своём сводном брате, решившем поднять восстание. Наследник Драконьего Камня знал, что тени тех событий до сих пор мучают отца. Когда-то он любил младшего брата, несмотря на незаконнорождённость Деймона. Те времена давно прошли. — Мейкар обеспокоен, — осторожно перевёл тему беловолосый мужчина. Дейрон одет в простую, но благородную тёмно-синюю тунику с золотой вышивкой, Бейлор подметил вышитых на его плечах драконов. — До него дошли слухи, или же твоя мать была довольно честна в своих письмах. Он узнал о желании некоторых лордов взять в жёны принцессу Алиссу. — И ему это не нравится? — уверенным тоном спросил Бейлор. Король согласился со смешком. — Конечно, не нравится. Сказал, что прибудет после пятых именин принца Эйгона. Думаю, твой брат прячет ярость за письмами. Бейлору даже не нужно было гадать о причине недовольства брата. Мейкар всегда был собственным драконом, пылко защищавшим семью. Дианна и дети были его главной слабостью. Как-то брат сам в этом признался. Мейкар был довольно мягок к своим детям, закрывая глаза на некоторые из пороков. Старшую дочь, первенца, родившуюся раньше брата Дейрона, он любил особенно сильно, пускай и был, по своим же словам, строг с ней. Мейкар никогда бы не выдал дочь замуж за того, кого бы не считал достойным её — крови дракона. Одна мысль промелькнула в сознании Сломи Копья так быстро, что он даже не понял, с чего подумал о таком. Что сделал бы с ним брат, если бы узнал о мыслях наследника о его дочери? О всём его интересе к мягкости губ племянницы, нежности её глаз и редких — совсем нет — мыслях о её теле, бёдрах и груди? Скорее всего, раскрошил бы череп булавой. Брат или нет, наследник или нет, а старшая дочь была отражением своей матери, и Мейкар бы рьяно защищал её. Бейлор вновь благодарит богов за то, что он избегает племянницу, пробуждающую в нём непонятное желание, и за то, что младшего сына короля Дейрона не было в замке. Он бы быстро раскусил помыслы старшего брата. Хотя, видимо, это могло произойти через пять месяцев, если Мейкар не передумает. В таком случае он не сможет смотреть на свою племянницу издалека, любуясь её красотой. Бейлор Сломи Копье был прав. Безумие приходит неожиданно. Оно пришло к нему в лице Алиссы Таргариен. Слабая дрожь пробежала по позвоночнику. Стало невыносимо душно в кабинете. Принц сдержал желание отодвинуть ворот жакета, чтобы вздохнуть. Задумчивые отцовские глаза внимательно смотрели на него. В них заплясали бесы. Дейрон Добрый постучал по подлокотнику стула кольцом-наперстком, подаренным ему женой. Его старший сын унаследовал ту же привычку во время своих дум. — Девочке одиноко. Твоя мать пытается задушить её в своей заботе, но боюсь, что это лишь пугает её, — король нежно улыбнулся, безусловно привязанный к внучке. Она была самой старшей из всех его внуков. — Алисса такая тихая девочка. Умная, послушная, хотя драконье пламя в ней есть. Думаю, она просто не даёт ему показаться. Мирия говорит, что она довольно остроумна. Заставляет твою мать хохотать, знаешь ли. Только вот… нет у неё компании. Об этом я хотел с тобой поговорить. — Отец. Что от меня требуется? — Бейлор осторожно спросил. Король любил юлить, подводя к просьбе через длинные, сладкие речи. Он брал словами, а не насилием. Иначе бы корона не лежала на его голове столько лет. — Разве её компаньонка не троюродная кузина из дома Дейн? — Да, это так, — протянул король, приподнимая брови. Дейрон ожидающе смотрел на сына. — Я сейчас толкую не про женскую компанию, сын. У неё нет человека, который смог бы стать для неё опорой после того злосчастного несчастья. — И ты хочешь, чтобы я стал таким человеком, — понял он. Бейлор удивился, но его лицо не дрогнуло. Наследник продолжил с прямой спиной сидеть за столом, игнорируя мурашки, бегущие по коже. Пока он пытался изо всех сил избегать племянницу, его отец наоборот хотел, чтобы Бейлор… что? Проводил с ней время, защищал и был опорой, как Мейкар? Мужчина слегка сжал челюсть. С такими странными — запретными — мыслями, как у него, он вряд ли бы смог сделать это. Насколько постыдно было бы пользоваться доверием невинной племянницы, пока он сам помышлял о чём-то безумном? — Отец, я… Вот он, Бейлор Сломи Копье, Принц Драконьего Замка, Десница Короля, Защитник державы, честный, милостивый, сидит перед своим отцом-королём и думал, как отказать ему в просьбе помочь племяннице. Что-то засияло в глазах Дейрона, какое-то осознание или мысль, но лицо осталось таким же добрым и спокойным. Он махнул рукой, улыбаясь. — Да, Бейлор? — Ты уверен, что это уместная мысль? Некоторые могли бы истолковать это не совсем верно. Ты знаешь историю нашей семьи. Король пожал плечами. Просто пожал плечами. Словно опасения сына были детским лепетом. Бейлор наклонил голову вбок в замешательстве. — О таком рано говорить, сынок. Но если когда-нибудь придёт время… я бы хотел, чтобы моя внучка осталась в нашей семье. А не уехала в какой-нибудь дальний угол Вестероса к незнакомому лорду. Бейлор чувствовал, как сгорал с каждым словом отца. — Что вы подразумеваете под этим? — он поджал губы. Обращение было намеренно официальным. Разговор становился серьёзнее с каждым словом короля. — Ваше Величество… — Просто дай ей понять, что её семья рядом, хорошо? — перебил его король, отворачивая голову от наследника. На его губах всё ещё оставалась улыбка. Теперь она казалась Сломи Копью чересчур загадочной. — Выйди из своей башни, прогуляйся с ней по столице и покажи окрестности. Это будет полезно и для тебя. Выполни обычную… просьбу для меня, Бейлор. Ни более. Сломи Копье не считал это безобидной просьбой. С каждым вздохом это казалось проклятием. Но… Бейлор не мог ничего другого ответить, кроме: — Конечно, отец. Я сделаю, как вы сказали. Дейрон вновь постучал кольцом по подлокотнику, а затем резко поднялся со стула, выпрямляясь во весь свой невысокий рост. Кажется, он совсем не замечал непонимающего взгляда, напряжённого тела и плотно сжатых губ своего наследника. Безмятежности, которой сейчас владел, как клинком, король можно было позавидовать. Его сын в эту минуту ощущал себя не тридцатипятилетним наследником Железного Трона, а просто мальчишкой, которого отец учит жизни. «Это какое-то безумие, — думал Бейлор, вставая и провожая отца из своего кабинета. Как только дверь закрылась за королём, он вновь присел на стул и провёл рукой по лицу, стараясь собраться с мыслями. Никак не выходило. — Отец намекал на союз между мной и Алиссой, или семейное безумие настигло меня именно сейчас, пытаясь расслышать то, чего на самом деле не было?» Ответов на его вопросы не было. Но на них Бейлор и не надеялся. Алисса Таргариен сама прилетела к нему в объятия, как мотылек на свет, являясь ему ответом на все вопросы.

Seduction

Алисса Таргариен была умной девочкой. Она всегда гордилась этим фактом, отличаясь умом от своего брата Дейрона и других дев ее возраста. Даже странные сны никак не могли затупить её острый, как мечи Железного трона, интеллект. В отличие от некоторых дам, окружающих её в Королевской Гавани, она не любила болтать, сплетничать и обсуждать мужчин. Она была спокойной, как гладь моря во время прилива, предпочитая слушать, вникать и наблюдать, вместо пустых разговоров. Прошлых ошибок — «Ты будешь моей, или ничьей, сестра», воспоминания все ещё свежи — принцесса не повторяет, и внимательно смотрит в глаза каждому человеку, стараясь выискать там секреты, которые те стараются спрятать. Иногда она видит в них глупость, иногда грусть, иногда похоть, а иногда… там что-то глубокое и скрытое, что она не может прочитать. У Бейлора Таргариена именно такой взгляд. Унаследовавший дорнийскую внешность своей матери, он получил от неё карий цвет глаз. Не такой грязный или мрачный, как у некоторых, нет. Этот оттенок нёс в себе уверенность и умеренность, иногда на свету Алисса могла заметить золотой блеск в них. Или ей это казалось. У мужчины был выразительный взгляд, но не тяжёлый, как у её отца, и не такой мягкий, как у короля. В нём была уверенность, непоколебимая решительность, которая подкупала каждого и заставляла следовать за ним. Алисса никак не могла сказать, что за этим он скрывал. Принцесса восхищалась своим дядей, наслышанная о его подвигах на войне, а также о помощи в управлении государством. Он был бы самым лучшим королём, Алисса была уверена в этом. Каждый бы с ней согласился. Но несмотря на его дружелюбие, Бейлор был скрытен, возведя вокруг себя невидимую стену. А также он почему-то избегал её. Как-то раз она поймала его в коридоре, когда шла рука об руку со своей компаньонкой Дианой, и постаралась завести разговор, заглядывая прямо ему в глаза. Бейлор её восхищал, ей было грустно от того, что она чем-то могла ему не понравиться. Ведь всё было хорошо, когда она — по просьбе дедушки — навещала его вместе с кузенами и ужинала в их компании, а затем всё пропало, и Алисса рьяно хотела узнать почему. Чувство безопасности в окружении дяди было ещё одной вещью, которую она желала вернуть. Поэтому Алисса ласково улыбалась, смотрела на него из-под ресниц, стараясь расположить к себе, чтобы понять, чем она заслужила такое отвержение своей персоны, но дядя смотрел на неё слишком пристально, скрывая свои эмоции, а затем быстро ушёл, оставив после себя аромат жжёной травы и воска. Принцесса чувствовала себя глупо, стоя посреди коридора и вдыхая эти запахи, пока её подруга задумчиво смотрела вслед удаляющемуся наследнику Железного Трона. Зная, что Даяна бывает более внимательной, чем она, Алисса растерянно обернулась к ней и лишь спросила: — Почему? Лицо её компаньонки оставалось задумчивым. А в глазах горели мысли из самого Пекла. Алисса схватила её за руку, продолжая идти по Красному Замку. — У меня есть предложение, моя принцесса, — шепнула дева ей на ухо. Вокруг них никого не было, но даже у стен есть уши. — Но стоит подождать. Убедиться. Алисса расстроенно кивнула. Она не любила ожидание. Её сны тоже не давали ей ясности. — Хорошо. Если ей просто нужно было подождать, чтобы понять, чем она так не угодила своему дяде, то она могла это сделать. У Алиссы Таргариен не так много союзников при дворе, поэтому терять доверие и помощь Десницы короля совсем не хотелось. «Особенно без причины», — кисло подумала она. Девушка со временем смогла стерпеть, что её младший брат хотел сотворить с ней зверства, но у того хотя бы была причина — пускай это и было безумством в их крови. А вот непонятный холод дяди обжигал её не хуже дикого пламени. Находясь в ожидании, Алисса делала, что и до этого. Проводила время с бабушкой, помогая ей, как фрейлина; в свободное время проводила чаепития с женами своих дядь, Эйлинор Пенроз и Алис Аррен; сидела за вышивкой с септой и оттачивала свои знания истории Вестероса, что давалось ей довольно легко: имена и даты всегда быстро запоминались ею. Так проходят дни, и всё довольно обыденно. Иногда даже она проводит время с кузенами, наблюдая за их тренировками, хотя самому младшему из них было всего-лишь пять. Матарис, казалось, больше был увлечен тем, что держал деревянный меч, а не тем, как это правильно делать. Но, в отличие от того, как ругали её братьев за отвлечение на занятиях, никто из рыцарей никогда не отчитывал сыновей Бейлора, с забавой смотря на их попытки овладеть мечом. Всё это время Даяна была рядом с ней, не отходя на шаг и следила за окружением, когда Алисса позволяла себе отвести взгляд. А затем всё прекратилось: избегание, её внутренние вопросы и пугающая неуверенность. Принц Бейлор Таргариен неожиданно направил на неё свой взор, и Алисса почувствовала себя по-настоящему радостной от этого. Приглашение дяди прогуляться по королевскому саду удивило её, заставив застыть в своих покоев, в которые вошел дядя, но она почти сразу же согласилась и растянула губы в очаровательной, благодарной улыбке. Все вопросы как по волшебству испарились из её головы, оставив после себя чувство удовлетворенности и спокойствия. Безопасность, окутывавшая её в присутствии мощной фигуры Бейлора, манила девушку. По вечерам она задавала себе вопрос: «А не по этой ли причине ей так хотелось, чтобы дядя обращал на неё свое внимание?». Прогулка была… милой. Сначала в воздухе витала какая-то неловкость. Алисса то и дело поглядывала по сторонам, пытаясь понять, от чего она так странно себя ощущала, пока дядя твердо шёл напротив неё и молчал. В его позе не было напряжённости, лицо расслаблено, а взгляд устремлен вперёд. Лишь губы слегка сжаты. Дочь Мейкара старалась прервать тишину, тихо начав рассказывать о своих наблюдениях за сыновьями Бейлора. Она подумала, что разговор о его детях заинтересует принца и ей не будет так неловко от тишины. Проницательная Алисса оказалась права. Понемного мужчина начал открываться ей, прогуливаясь по тропе. Иногда он заглядывал ей в глаза и предлагал свой локоть для опоры. Принцесса расспрашивала его о личных победах, войне и мыслях о некоторых событиях в истории их семьи. Бейлор отвечал честно. Голос у него был твёрдый и басистый. Многие говорили, что он звенел металлом. Алисса слушала его с сильным интересом, смеясь или улыбаясь, если считала что-то забавным в его словах. Его карие глаза не мрачнели от историй, скрывавшихся с его уст. Нет. В них не было ни надменности, ни жестокости — только спокойная, непоколебимая твёрдость человека, который видел слишком много, чтобы удивляться или бояться. Разглядывая исподлобья дядю, не как родственника или же наследника, Алисса решила посмотреть на него, как на мужчину. Бейлор был высок — настолько, что ей приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо. Плечи — широкие, мощные, под простой туникой из тёмной, выцветшей на солнце ткани угадывалась сила, не нуждающаяся в показной броне. Он восхищал своим твердым станом, решительной походкой и добрым взглядом, несмотря на всю свою силу и власть. «Будь у меня такой мужчина, как он, то Эйрион никогда бы не посмел сделать то, что сделал», — грустная мысль появилась в конце их прогулки, когда солнце спряталось за каменными стенами замка, а сама она уже перестала чувствовать ноги в своих тоненьких бордовых балетках, уже мечтая поскорее скинуть с себя платье из красного шелка и окунуться в теплую ванну. Прогулка с дядей была глотком свежего воздуха, но даже так она была утомлена под конец дня. Бейлор был любезен и не казался недовольным тем, что ему нужно провести её до своих покоев. Обменявшись улыбками, они прощаются. Она не видит взгляда дяди, сразу же заходя в свои покои. Там её ожидала довольная, как кошка, Даяна. Компаньонка сидела на кресле возле камина и широко улыбнулась, как только утомленная Алисса вошла. Ванна была уже набрана по приказу Дейн. Принцесса поблагодарила от всей души кузину, как только окунулась в теплую воду. Алисса довольно зажмурилась, вытягивая ноги. Она накрутила на палец свой локон и, прищурившись, взглянула на Даяну. Та улыбнулась в ответ — всё такая же довольная. — Может, расскажешь? — Алисса схватила мочалку, которой её до этого обтирали служанки, и откинула в сторону. Та плюхнулась в воду с брызгами. Алисса посмеялась, позволив себе немного ребячества. Слуги были отосланы, и теперь остались лишь она и Даяна. Не перед кем скрывать свою игривую сторону. — Чем ты так довольна? Лишних ушей здесь нет. Алисса рассматривала свою привлекательную кузину, пока та задумчиво водила пальцем по краю ванны. Даяна Дейн была очень красивой девушкой с характерными для семьи Дейн и каменных дорнийцев фиолетовыми глазами и белокурыми волосами. Россыпь веснушек покрывала её переносицу, а губы были тонкими и маленькими, но, несмотря на это, улыбка у неё красивая, зубы — ровные. Её мать, Диана, часто говорила, что они похожи на сестёр. Даяна была первой подругой Алиссы, и никому бы та не доверяла так яростно и пылко, как своей компаньонке. Она всегда могла перевернуть ситуацию в сторону принцессы — в их сторону. Иначе бы её брат не был изгнан, а Алисса не стала бы фрейлиной королевы Семи Королевств. — Я поняла, почему ваш дядя игнорировал вас. Алисса от таких слов приподняла брови и нагнулась вперёд. Вода зашумела, открывая вид на её ключицы и пышную грудь. Даяна опустила глаза, смотря на них. Алисса никак это не прокомментировала: она поняла ещё с тринадцати лет, что её грудь всегда будет привлекать внимание. Тогда мать сказала ей, что фигурой она пойдёт не в своих худых родственников Таргариенов, а в пышных Дейнов. — Ну? Говори давай, — нетерпеливо попросила принцесса. Пускай этот день был скрашен компанией дяди, вновь решившего проводить с ней время, Алисса всё ещё испытывала недоверие к такому изменению поведения и желала понять, что же так оттолкнуло Сломи Копье. Бейлор был важен. «Вам нужны сильные союзники, моя принцесса, — за неделю до приезда прошептала ей Даяна. — Те, кто будут защищать вас, если монстр снова объявится». Кто ещё, кроме второго по силе человека в Семи Королевствах, может защитить её от безумной твари, зовущей себя её братом? Алисса старалась быть дружелюбной, улыбалась и, широко раскрыв глаза, слушала все слова своего дяди не только из-за собственного интереса, но и ради этого. Защита, безопасность — то, в чём Алисса нуждалась как в глотке воздуха. Бейлор был ей нужен. Он важен. Кто, как не самый благородный человек в королевстве, сможет обезопасить её и не дать никому обидеть? Поэтому его молчание, отмена ужинов и чересчур вылизанная вежливость так сильно расстраивали, даже злили. Алисса знала, что была хороша собой, знала, что могла бы расположить любого к разговору. Её голос не был писклявым или басистым, как у мужеподобных женщин, нет, нет. Он был нежным, ласковым и слегка тихим — приходилось замолкать, чтобы услышать, что она говорит, и поэтому он был так привлекателен. Только вот… почему-то с дядей такое не сработало. Точнее, сработало ненадолго. Алисса хлопнула компаньонку по пальцам. Её пурпурные глаза ожидающе уставились на подругу. Даяна ухмыльнулась и нагнулась поближе к принцессе. Их носы почти столкнулись. Глаза в глаза. — Боюсь, что ваше очарование сыграло с принцем Бейлором другую мелодию, — она ткнула пальцем в грудь Алиссы. — А также ваши груди слишком заинтересовали его, чтобы напугать благородного наследника. Алисса раскрыла рот от удивления. Она опустила голову, глядя на свою грудь, а затем снова на Даяну. В её глазах читался шок. — Неужели? Мои сиськи оттолкнули Бейлора? — принцесса взвизгнула. Новость не укладывалась в голове. — Мой план по завоеванию доверия самого благородного рыцаря Вестероса провалился из-за того, что у меня слишком хорошая грудь? — Не совсем так, но да, — Даяна хихикнула. — Судя по наблюдаемому мною выражению лица принца, он всеми силами пытался быть вежливым и приличным и не смотреть на ваши сиськи, да. Или губы. На самом деле он болезненно смотрел лишь в ваши глаза. Ах, взрослый мужчина, а всё так же повержен женским телом. — И что… что мне с этим делать? Он мой дядя. На вопрос Алиссы Даяна пожала плечами. — Продолжить очаровывать, — компаньонка говорила так уверенно, словно они обсуждали не интерес дяди к племяннице, а то, какой рыцарь выиграет на турнире. Даяна была чересчур спокойна и, в какой-то степени, довольна. Алисса, наблюдая за ней, слегка успокоилась и нахмурилась, обдумывая ситуацию. — Да, он ваш дядя, но когда-то мысль выйти замуж за своего брата вас саму привлекала. Чем это отличается? — То был Дейрон, — вздохнула Алисса, опускаясь по шею в остывшую ванну. — И нам было по десять. Тогда мне казалось, что идеальнее человека для этого нет. Он всегда соглашался сыграть со мной в куклы или исполнить роль прекрасного принца и спасённой от ублюдков Блэкфайров принцессы. И он мой близнец. Мне казалось это милым. Даяна отмахнулась от её слов, как от назойливой мухи. Слишком пылкая и прямолинейная, в отличие от Алиссы, она всем видом показывала, что не согласна с тем, куда направлены мысли принцессы. — И что? Ваш брат, прошу прощения, принцесса, — Даяна приподняла руки в знак извинений. Алисса кивнула. — Пьяница и не сможет защитить вас в случае чего. Вы красивы, умны и добры, каждый мужчина этого королевства мечтал бы заполучить такое сокровище себе в жёны. А ваш дядя — второй по важности человек в Вестеросе. Через пару лет он станет королём, и я уверена, что принц Бейлор никому бы не позволил обидеть свою… королеву. — Ты предлагаешь мне соблазнить дядю, чтобы он взял меня в жёны? — на мгновение Алиссе показалось, что всё это — глупая шутка. — Вы и так прекрасно справляетесь с этим, моя принцесса. Просто продолжайте ваши встречи, может быть… даже подтолкните его к действиям. Раз уж ваш дядя так боится своего интереса, то покажите ему, что вы не против этого. Проявите такой же интерес к его персоне, и, клянусь, Алисса, король объявит о вашей помолвке до того, как ваш отец успеет прибыть в Королевскую Гавань. Алисса отвернулась к стене, чтобы Даяна не видела её лица. Щёки горели. В груди смешались стыд, страх и какое-то порочное, жаркое любопытство. Он смотрел не на мои глаза. Он боролся с собой. Это знание пьянило сильнее дорнийского красного. — Если я ошибусь, — тихо сказала она, — он возненавидит меня за попытку соблазнить родственника. Или того хуже — расскажет королю. — Не расскажет, — отрезала Даяна. — Потому что тогда ему пришлось бы признаться, что он сам хотел смотреть. Слова были тревожными, но принцесса не была напугана. Она кивнула, соглашаясь. Алисса вспомнила о своих мыслях о дяде Бейлоре, сейчас кажущимися ей как никогда порочными. Если она собиралась гореть за них, она заберёт своего дядю с собой. — Тогда, — задумчиво улыбнулась Алисса и посмотрела на Даяну. В её глазах горело пламя. Вода уже начала остывать, но воздух в комнате оставался тяжёлым от розового масла и воска свечей. Капли стекали по её плечам, и каждая из них казалась живой — слишком медленной, слишком ласковой. Даяна сидела на низком табурете, поджав босые ноги, и пристально смотрела на принцессу. — Моему дяде стоит подготовить свою выдержку к драконьему огню, что я за собой принесу. Посмотрим, как долго он продержится, если я попрошу его поискать мне женихов. — Смотрите, чтобы его собственный дракон не вылез наружу, — Даяна усмехнулась. В ответ Алисса лишь слабо рассмеялась. Она попыталась представить — каково это? Когда он перестанет прятать глаза. Когда его вымученная вежливость рухнет. Когда Бейлор, благородный наследник Железного трона, наконец позволит себе смотреть на неё так, как, по словам кузины, ему уже хочется. Теперь она думала о дяде не как о родне, а как о мужчине. Это пугало, но это было малой жертвой. Но разве родство останавливало её предков? Таргариены женились на сёстрах, братьях, дядях и племянницах — и драконы поднимались в небо. А у неё нет даже дракона. Только страх перед Эйрионом. Только необходимость в щите. Тем более Бейлор Копьелом уже был на её крючке, веря словам Даяны. Осталось только немного ослабить его волю, и Алисса будет свободна от страха. Сердце пропустило удар. А потом забилось чаще — сбивчиво, почти болезненно. О, как ей захотелось это узнать. Любопытство — главный ее порок, и ей стало интересно как быстро рухнет выдержка дяди, как карточный домик. То, что минуту назад казалось запретным, сейчас разбудило в ней драконью кровь, бурлящую под слоями плоти. — О, тогда свадьба произойдет быстрее, — Алисса медленно, тягуче растянула губы в смущенной, кокетливой улыбке и прикрыла глаза, представляя себе похотливую картину. Только теперь вместо размытой мужской фигуры там был Бейлор Таргариен. — Если дядя решит взять меня в свою постель раньше времени. Где-то глубоко, под рёбрами, шевельнулось то самое — тёмное, нетерпеливое, почти жестокое в своей нетерпеливости. Дядя Бейлор даже не догадывался, что своим отчаянным благородством разбудил в своей племяннице соблазнительницу.

Views

Это было безумием. Всё это. Но Бейлор не мог оторвать глаз от картины перед собой. Он не помнил, что было до этого, как он вошёл в свои покои, но знал, что сразу же увидел её. Алисса Таргариен, дочь его брата, его племянница, лицо его безумия, раскинулась на его кровати в одной тоненькой, коротенькой ночнушке. Солнце давно село, и лишь пламя свечей освещало комнату. Когда он подошёл — молча, не понимая, сон это или реальность, — она поднялась и села на его кровать, вольно двигаясь на ней, как на собственной. И несмотря на всю развратность её позы, наклон груди и слегка раздвинутые колени, пурпурные глаза смотрели на него робко, исподлобья, с той самой застенчивостью, которая сводила его с ума. Песчаные волосы струились за её спиной, открывая вид на тонкую, лебединую шею и изгибы ключиц. — Алисса, — сглотнул он, шокированный. — Что ты тут делаешь? Бейлор постарался придать голосу суровости и резкости, чтобы племянница наконец очнулась от того наваждения, которое заставило её прийти в его покои, но, соблазнённый её красотой, он мог лишь сжимать кулаки и стискивать челюсть, чувствуя, как член затвердел, а низ живота начал ныть. Алисса улыбнулась, всё так же застенчиво и мило, как всегда, и придвинулась ещё ближе. На её щеках горел румянец. Она облизнула губы, и глаза Бейлора неосознанно проследили за тем, как кончик её языка обводит край верхней губы. О боги. — Дядя, — прошептала она, — ты так долго смотрел. Теперь ты можешь прикоснуться. — Ты не понимаешь, что делаешь, — прорычал он, не понимая, почему он так слаб и податлив. Может, она взаправду околдовала его? Племянница фыркнула, качая головой. Она усмехнулась и коснулась ладонями своей груди. Бейлор не успел моргнуть, как её ловкие пальцы развязали шнуровку на ночнушке, и та быстро упала до талии, оголяя верхнюю часть тела. Он постарался отвернуться, закрыть глаза, сделать хоть что-нибудь, чтобы не видеть обнажённой кожи племянницы и сохранить её честь, но неведомая сила держала его, и Бейлор смотрел. На пот, стекающий по ложбинке между грудями — как ему хотелось слизать его, — на затвердевшие от прохлады соски, на её бледную, идеальную кожу. Он вздохнул и сделал шаг вперёд. Шаг вперёд к своему безумию. Боги, какой она была идеальной. Эти пухлые губы, невинные глаза, огромная грудь и тонкая талия. Всё в её образе сводило с ума. — Разве? — шепнула она. — Дядя, я здесь. Ты можешь… можешь прикоснуться ко мне. Она взяла его за руку и притянула к себе. Алисса не отпустила его ладонь, а вместо этого сама встала на колени на кровати. Ночнушка спадала до её колен. Племянница прильнула к его груди, улыбаясь. Бейлор уставился в её глаза, стараясь… стараясь не смотреть туда, куда бы ему хотелось. Он не должен знать, какая она там. Красная, набухшая и мокрая? Он попытался отогнать мысли, но Алисса схватила его ладонь и прижала к своим складкам. — Ах, дядя, — простонала она. — Я уже давно готова к тебе. Прошу, дотронься. Трахни меня наконец. Как ты хотел, как ты мечтал, поиме… Бейлор не выдержал. Вся его сдержанность, всё благородство и воспитание, вдолбленное в голову с раннего детства, исчезли за мгновение, оставив после себя лишь изголодавшегося по женскому телу безумца. — Что ты делаешь со мной, — прорычал он и впился в девичьи губы. Поцелуй вышел не нежным — требовательным, почти злым. Он кусал её нижнюю губу, втягивал, терзал, пока она стонала ему в рот. Он надавил ладонью. Коротко, сильно. Алисса дёрнулась, но он не убрал руку — наоборот, накрыл её целиком, с лёгкостью скользя по её мокрой плоти, и начал двигать ритмично, грубовато. Алисса выгнулась — не в попытке освободиться, а навстречу. Его бёдра прижались к её животу, и он знал, что она почувствовала, как он возбуждён — жаркий, твёрдый, нетерпеливый. Захотелось сорвать с себя одежду, чтобы ощутить всем телом, какая на ощупь кожа племянницы. — Бейлор… — прошептала она ему в губы, постанывая от удовольствия от его грубых движений, и это прозвучало грязно, безумно неприлично. — Бейлор… Он прикусил её губу до крови, почти сразу же вылизывая ранку. Бейлор начал целовать её скулы, подбородок, шею, наслаждаясь её нежными стонами прямо в ухо. Он вздохнул, прикасаясь дважды сломанным носом к её ключице. Она пахла розами и чем-то сладким — девочкой, которая уже стала женщиной. Девочкой, которую Бейлор собирался взять. Резко, не доводя до пика, он отстранился. Алисса проскулила, дёргая бёдрами. Бейлор бросил её на постель — не грубо, но твёрдо, так, чтобы знала: здесь командует он. Алисса охнула, но не испугалась. Наоборот, она, казалось, лишь сильнее возбудилась и весело рассмеялась. Её смех был похож на трезвон колокольчиков. — Неужели дракон решил выйти поиграть? — игриво закусывая губу, шепнула она. Бейлор одним движением стянул с неё ночнушку, оставляя полностью голой. Так же быстро он скинул с себя тунику и развязал штаны, смотря прямо ей в глаза. Два месяца, ровно два месяца пыток с её стороны: когда она одевалась в болезненно обтягивающие платья, нося лишь цвета их дома — красный и чёрный, — когда случайно дотрагивалась до его ладони, заливалась румянцем от его взгляда и, словно специально медленно, наклонялась к нему грудью, желая что-то прошептать. Два месяца — только для того, чтобы она всё же оказалась в его постели. И мысль, что он заберёт её девичество, не пугала его, как раньше, а лишь заставила член дёрнуться от предвкушения. Глаза Алиссы опустились на его открывшееся её взору достоинство. Изящная бровь приподнялась. — Какой большой дракон, — промурлыкала она, облизывая губы. После этих слов Бейлор окончательно потерял здравомыслие. Вместо ответа он поднялся на кровать, возвышаясь над её миниатюрным телом, накрыл её грудь ладонями — большими, грубыми, с въевшейся в кожу гарью и железом. Сжал. Сильнее, чем следовало. Алисса вскрикнула — не от боли, от удовольствия, — и это «ах» ударило ему прямо в низ живота. Он наклонился и взял её сосок в рот. Влажно, жадно, почти по-звериному. Она вцепилась ему в волосы, прижимая ещё ближе, и он послушно втянул его глубже, чувствуя, как она выгибается, как её ноги обхватывают его бёдра. Алисса лежала под ним, раскинувшаяся, влажная, с припухшими от поцелуев губами и глазами, полными темноты. Он не стал медлить. Опустил руку вниз, провёл по своему достоинству и прижал его к её складкам. Приподнял её бёдра другой рукой — грубо, без спроса — и вошёл. Резко. На всю длину. Она вскрикнула — громко, на выдохе, — и он замер на секунду, вглядываясь в её лицо. Боли в ней не было. Лишь удовольствие. И жар, сжимающий его со всех сторон. — Сильнее, — запрокидывая голову назад, молила она. — Сильнее, Бейлор, сильнее. Он подчинился. Сорвался с цепи, которую так долго держал. Его толчки стали жёстче, глубже, почти неистовыми. Бейлор вбивался в неё, уже не контролируя силу, не думая ни о чём, кроме хлюпающего влажного звука, её сдавленных стонов и того, как её ноги дрожат, обвивая его талию. — Твоя, — выдохнула она, сжимаясь вокруг него. — Твоя, твоя… Он кончил с хриплым рыком, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как её тело сотрясает мелкая дрожь ответной разрядки. Они замерли так на несколько ударов сердца — мокрые, тяжёлые, опустошённые. — Алисса, Алисса, — стонал Бейлор, не выходя из неё. Боги, как тепло, как хорошо. А потом комната поплыла, свечи погасли, и Бейлор провалился в черноту. Мужчина застонал. Голова сильно пульсировала, причиняя дискомфорт. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Пульсация в висках становилась невыносимой — казалось, кто-то буравит череп изнутри раскалённым сверло. Было ощущение неудовлетворенности и… ещё чего-то. Бейлор постарался вспомнить, что было до того, как он уснул. Мысли крутились, приближались к нему и снова убегали. Думай, думай. Он был вместе… Бейлор вздохнул, вспоминая, что сотворил со своей племянницей. Он был взрослым мужчиной, наследником, будущим властелином Семи Королевств. Он знал цену словам «нет» и «нельзя». Но вчера, под её вниманием и громким согласием, он забыл всё — и своё имя, и честь, и страх. Сейчас ему придётся взять на себя ответственность за свои действия, потому что, несмотря ни на что, Алиссе шестнадцать — исполнилось три недели назад, — она была девочкой, которая могла действовать на поводу эмоций, в отличие от него — тридцатипятилетнего мужчины. Он моргнул, открывая глаза. Поморщился. В помещении было темно, к счастью. Значит, ещё не утро, и никто не смог бы застукать их вместе. Несмотря на свою оплошность, Бейлор собирался сохранить честь Алиссы, не желая, чтобы ночь с ним стала для неё позором до конца жизни. — Алисса, — попытался произнести он её имя. Язык не слушался. Веки тяжелели с каждой секундой. Он всё равно моргнул, приподнимая голову с чего-то… твёрдого? Это стол? Над ним склонилась тень. Бейлор встретился с глазами племянницы. Он выдохнул: — Алисса. Девушка удивлённо моргнула, затем улыбнулась. — Да, дядя. Это я, — румянец окрасил её щёки. Бейлор с запинкой задался вопросом, почему она выглядит такой собранной, без намёка на спутанные волосы после их соития, без боли на лице от оказанной им грубости. Ничего. Он с ужасом подумал, что она хотела убежать, пока он спал, чтобы не доставлять ему хлопот. Но почему тогда она звала его по имени? Ему же не почудилось? — Тебе плохо? — прошептал он, потирая глаза. — О, нет. Всё хорошо, дядя, — сказала Алисса. — А почему мы говорим шёпотом? Бейлор снова застонал, испытывая безумное разочарование от всего происходящего. Почему она продолжала делать вид, что ничего плохого не произошло? Боги, он лишил её невинности! Пускай она сама умоляла его об этом. Как Алисса могла продолжать делать вид, что всё хорошо? «Может, ей так сильно понравился секс, что она не испытывает никаких угрызений совести?» — попытался оправдать её молчание Бейлор, и эта мысль польстила ему. Приятно было думать, что спустя столько лет воздержания он всё ещё мог удовлетворить женщину. Особенно такую молодую и неопытную, как Алисса. С Дженной — его бывшей женой, которая ненавидела первые месяцы ложиться в его постель, — было иначе. Та смирилась позже и начала получать удовольствие, но никогда не смотрела на него с такой открытой теплотой. — Алисса, — Бейлор нахмурился и серьёзно посмотрел на племянницу. Только сейчас он заметил, что она очень близко наклонилась к нему. Он понял, что он сидит в кресле — может, он успел притащить его сюда ночью и забыл? Боги, как тяжело вспомнить, что было. Воспоминания ускользали от него, оставляя лишь ощущение теплоты её тела и… Он отогнал мысль. — Ты… ты можешь не продолжать делать вид, что ничего не случилось. Я… Что могло спасти молодую девушку от позора соития со своим дядей? Другая бы семья не смогла бы отмыться от такого позора, но вот Таргариены… Бейлор сглотнул, понимая, что он должен сделать. Сама мысль не пугала его, нет. Но что бы сказала Алисса? Лечь в его постель — одно, а то, о чём он думал, — совсем другое. Глаза Алиссы расширились, а сама она побледнела ещё сильнее. Пускай в полумраке это не так заметно, он видел, как оттенок румянца пропал с её щёк. Она уставилась на него испуганно. — Бейлор? — тихо спросила она, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх. — Что… что вы хотите этим сказать? «Теперь она боится меня. Прекрасно», — всё ещё чувствуя боль в висках, отругал себя принц. Он не хотел этого. «Она только недавно сама пришла в мою постель, желая меня, а теперь боится». Он резко выпрямился, скрывая свою боль от этого действия. Его спина закаменела. Бейлор посмотрел снова на лицо племянницы и увидел, что бледность прошла, а страх исчез. В Алиссе таилось тихое осознание, её пурпурные глаза расширились. До этого она стояла на ногах, но теперь присела на корточки и схватила лежащую на его колене ладонь. Бейлор тихо уставился на неё с высока своего роста. — Дядя, — Алисса осторожна смотрела на него снизу. — Вам снился сон. Вы стонали, я подумала, что это был кошмар. Пыталась разбудить вас, но вы… Мужчина замер, с медленным ужасом осознавая всю плачевность ситуации, в которую он с сонной головой завёл себя. Он оглядел помещение. Вместо его комнаты, они были в его кабинете в Башне Десницы. Он сидел за столом, а не на кресле. Алисса была одета в красивое шелковое платье, на её шее не было засосов, а на губах ран от его укусов. Воспоминания о жаркой, влажной, запретной ночи вдруг показались слишком яркими — и слишком неправдоподобными. Он не раздевался. Он был в тунике. Штаны завязаны. Облегчение ударило под дых так же сильно, как до этого — паника. Бейлор выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Сон. Просто сон. Но облегчение исчезло быстро, как только девушка снова заговорила. — Вы стонали… Семеро помогите… Бейлор готов отрубить себе голову самолично, желательно в этот же момент. По застенчивому взгляду племянницы он догадывался, что сейчас скажет ему Алисса. Алисса, которая не была в его постели, потому что он, чёрт возьми, переспал с ней во сне и даже не понял, что это был сон. Бейлор мечтал, чтобы брат оказался здесь и разбил его череп своей булавой. Девушка тем временем, не слыша его мысленных мольб, продолжила говорить, всё так же держа его за руку. — Вы… стонали моё имя, — Алисса твёрдо смотрела ему в глаза. — Несколько раз. Я думала, что вы поняли, что я бужу вас, но вы… вы застонали ещё кое-что. Бейлор закрыл глаза в отчаянии. С каждым словом он чувствовал, как призрачные пальцы брата сдавливают его шею, пока Мейкар, переполненный злобой, убивает его. Какой позор. Такого стыда он никогда в своей жизни не испытывал. — Алисса, — постарался мягко перебить её Бейлор, но она не позволила. — Дядя, — покачала головой девушка. — Скажите честно, что вам снилось. Я прекрасно осознаю, что там были я и вы. Но что именно мы делали? — Пожалуйста, забудь, — вымолвил Бейлор. Но знал правду. Он знал, что сам не забудет. Ни её стонов, ни того, как она молила о большем, ни того, как он входил в неё во сне. И хуже всего было то, что теперь, глядя на её серьёзное, невинное лицо, он хотел, чтобы сон стал явью. Боги, как он хотел этого. Тогда всё было бы проще. — Нет, — с упрямством покачала головой Алисса. — Нет. Вы скажите, что мы делали, а затем мы поговорим, как взрослые люди, об этом. Бейлор, скажи правду. Дядя, прошу. — Мы переспали, — на выдохе правда вырвалась из него. Бейлор не стал отводить глаз или закрывать их, смотря в упор на Алиссу. Она приоткрыла рот, но ничего не сказала, внимательно слушая. Кожа её оставалась бледной, как мел. Тело дрогнуло. Но Алисса не сбежала, как думал Бейлор. Лишь промолчала, кивнула и продолжила спрашивать: — А вы хотели этого? Или это просто был сон? Только честно, дядя, иначе я не перестану мучить вас. — Алисса, — он вздохнул. Какой позор. Видели бы его братья сейчас — каждый из них рассмеялся бы над его неловкостью и смущением, совсем несвойственными ему. — Да, я хотел этого. Теперь Бейлор позволил себе отвернуться в сторону и плотно закрыть глаза. Рука племянницы исчезла, как и тепло, которое она принесла. Но вместо быстро удаляющихся шагов или плача ему почудилось ласковое прикосновение к виску. Бейлор растерянно открыл глаза. Алисса не ушла. Она всё так же сидела, смотря на него снизу вверх. Страха и презрения в её добрых пурпурных глазах не было. Её пальцы трогали его висок, проводя по седой полосе в его волосах, появившейся год назад. Мужчина застыл. Смотрел и ждал, когда она сбежит. Алисса не сделала этого. — Тебе нужно поесть, Бейлор, — девушка отстранилась и встала, теперь уже возвышаясь над ним. Она наблюдала за тем, как он поднял голову вверх, не отрывая от неё глаз. — Я позову служанок, чтобы они принесли нам ужин, а затем мы поговорим, как взрослые люди. Не нужно бояться меня, дядя, я не кусаюсь, — усмехнулась Алисса, когда он промолчал. — Это ты должна меня бояться, — Бейлор покачал головой, не соглашаясь. Он не заметил, как быстро племянница перестала официально к нему обращаться. Впрочем, после всего сказанного нужды в этом не было. — После того, что я сказал. Взмахнув своими блондинистыми кудрями, принцесса элегантно приподняла бровь, и впервые Бейлор подумал, что она не такая скромная, какой казалась ему до этого. Глаза её горели, а губы растянулись в усмешке. — Ты сказал, а не сделал, дядя, — фыркнула она. Мужчину передёрнуло от того, насколько она стала похожа на его брата этим. Благо, лицо у неё материнское, а не отцовское. Он бы не выдержал, если бы на него смотрела женская версия Мейкара. Хотя, будь это так, вряд ли наследник попал бы в такую ситуацию.

***

Как оказалось чуть позже, у них было какое-то время до наступления часа летучей мыши, когда их совместная трапеза могла бы показаться неуместной. Бейлор старался прийти в себя, пока Алисса отдавала приказы служанкам и ждала, когда им накроют на стол. Сбоку в его кабинета находился небольшой круглый стол, за который они оба уселись, ожидая еду. Хотя долго ждать не пришлось. Служанки принесли ужин так быстро, словно ждали за дверью. Алисса сама расставила тарелки — молча, деловито, ни разу не взглянув на дядю. Бейлор сидел неподвижно, наблюдая за её движениями. Она разрезала хлеб, налила вина, поправила салфетку. Всё это делала с отстранённой грацией, будто находилась не в его покоях, а на большом пиру в присутствии короля. Такое спокойствие пугало и беспокоило. Бейлор, с детства росший в логове змей, мог за милю почувствовать ложь, но Алисса молчала, а значит, солгать не могла. Она пыталась казаться храбрее и собраннее, но мужчина видел, как слабо подрагивали её пальцы, как участилось дыхание и как часто она моргала, о чём-то думая. Слабый румянец вновь поселился на её щеках, становясь всё ярче, когда она выпила чашу вина и поглядывала на него, пока они тихо трапезничали. Бейлор решил отдать себя в руки племянницы — пускай она будет его палачом в этот вечер. Поэтому, всё ещё стараясь вытрясти из своей старой, по-видимому озабоченной головы воспоминания о сне, он ел, с растерянностью понимая, что действительно был голоден. Еда придала ему сил. Головная боль уменьшилась. И тут он замер. Аромат похлёбки ударил в нос — и вдруг снова накатили картинки сна. Её запрокинутая голова. Собственные пальцы, сжимающие её бедро. И этот звук — влажный, отчаянный полустон, когда он… Мужчина со скрипом отодвинул тарелку. Алисса бросила на него взгляд и сама замерла с вилкой в руке. Она вздохнула, и в его голову вновь вернулось воспоминание о её стонах. — Хм. Я думаю, пора поговорить. — Думаю, что да, — мягко сказал Бейлор и кивнул, глядя на Алиссу карими глазами. Девушка быстро сделала глоток вина. Облизнув губы, она откашлялась. Точнее, постаралась. «Ей неловко, — подумал Бейлор. — Не знает, с чего начать». — Как давно это… — Алисса махнула рукой. — …началось? — Сны? — Да. Всё. Сны же не могут появиться на пустом месте, — уверенность в голосе девушки навела принца на мысль, что она давно начала замечать его внимание к ней. — Так что, как давно? Бейлор выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Не хотелось говорить правду, но ложь — ещё одна попытка избежать ответственности, чего он не мог позволить себе. — Всё началось после наших совместных обедов. — Два месяца назад? — нахмурилась Алисса. Бейлор покачал головой. — Нет. Раньше. Ещё с самого начала, спустя месяц после твоего приезда, когда ты начала навещать меня с Валарром и Матарисом. После упоминания его детей племянница слегка побледнела и отвела взгляд в сторону. Бейлор предположил, что от смущения. Валарр был на пару лет младше самой Алиссы. Он был более подходящей парой для неё. Он вырастет и станет прекрасным наследником и мужем, а Бейлор будет лишь стареть. Сломи Копье — не пара для энергичной и молодой племянницы. — Не буду скрывать, что замечала твои взгляды, — Алисса откинулась на спинку стула и гордо посмотрела на него. Её подбородок был поднят, спина выпрямлена, и всё в ней кричало о её положении. Принцесса. Кровь Дракона. — Но я никогда и не смела надеяться, что мои чувства могут оказаться взаимны. Бейлор наклонился, чувствуя слабость во всём теле. — Что? — не веря своим ушам, переспросил он. Алисса облизнула губы. Снова. Девичьи глаза лихорадочно блестели — то ли от признания, то ли от выпитого вина. — Ты сильный, смелый, честный мужчина. Самый порядочный человек из всех, что я встречала. Ты красив и высок, на тебя все смотрят с открытым ртом. Даже с самыми противными людьми ты можешь договориться. Или заставить бояться. Когда я видела, как смотрел на меня Эйрион, я хотела вырезать себе глаза, но когда я замечала твои взгляды, то… не могла справиться с собственными чувствами, бурлившими во мне впервые, — задыхаясь, сбивчиво говорила она. — Ты мне не безразличен, поэтому я хочу знать: ты думал обо мне из-за своей похоти или потому что испытывал нечто большее? Бейлор смотрел на неё и не верил. Не потому, что Алисса лгала — она была искренней, и каждое её «ты» резало по живому, потому что звучало слишком честно. Он не верил потому, что не мог позволить себе надеяться. Тридцать пять лет наследника Железного трона научили его одному: если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, за этим кроется ловушка. А здесь… здесь ему предлагали то, о чём он не смел даже мечтать. «Она просто спутала уважение с влечением, — подумал он, чувствуя, как в груди разрастался жар. — Девочка видела мало достойных мужчин. Я оказался первым, кто не пытался залезть ей под юбку, вот она и решила, что это любовь». Но даже эта мысль не смогла погасить пламя, разливающийся под рёбрами. Потому что Алисса говорила не о его титуле и не о землях. Она говорила о его взглядах. О том, как он умеет договариваться с противными людьми. О том, что он красив и высок. Мелочи, которые не выучишь по учебнику этикета. Мелочи, которые подмечает только тот, кто смотрит долго и пристально. Бейлор знал, что сам смотрел на неё точно так же. Все те разы, что он видел её в саду, когда она застенчиво в смеялась, прикрывая рот рукой, как с явной любовь обнимала свою компаньонку, или когда он сидел напротив неё за столом в окружении их семьи, где она кидала остроумные шутки, заставлявшие каждого смеяться. Алисса не была раздражена, когда Матарис просил провести с ним время, не злилась, когда тот отвлекал её от дел, и всегда отвечала ему и проводила без злобы время, откладывая все свои дела на потом. Бейлор слушал по вечерам, как младший сын с восторгом рассказывал о своей кузине, и мог лишь думать, о том какая она замечательная, прекрасная. Представлял из слов сына, как солнце падало на её волосы, превращая их в расплавленное золото, и она смеялась, когда Матарис по-доброму дёргал её за заплетенную сбоку косичку. Он быстро понял, что пропал в пучине безумия от желания сделать племянницу своей. Не только из-за тела. А потому, что в ней было что-то невыносимо живое, настоящее. То, чего ему так не хватало в придворных масках, холоде Красного Замка, в бесконечных интригах. И да, он хотел её. Хотел настолько отчаянно, что этот сон стал не случайностью, а неизбежностью. Но похоть была только вершиной. Под ней лежало нечто гораздо более опасное: восхищение. Нежность. Желание защищать её и одновременно быть ею же раздавленным. Бейлор поднял глаза на Алиссу. Она ждала. Её пальцы побелели, сжимая край стола. На щеках всё ещё горел румянец, но взгляд стал осторожным — она боялась его ответа так же, как он боялся произносить его. Наследник принял решение. — Алисса, — начал он тихо, и голос его сел. — Ты спрашиваешь, что я испытываю. Я скажу. Но сначала ты должна понять одну вещь. Я старше тебя на двадцать лет, а тебе только-только исполнилось шестнадцать, ты юна и не можешь знать всех своих чувств. И, пока ты не перебила меня, я знаю о чем говорю. Мне кажется, ты просто запуталась. Не знаешь, о чём говоришь. Вот что твердит мне моя голова. — А сердце? — шепнула Алисса, сводя брови на лбу. — Что говорит тебе твоё сердце, мой принц? — Что я должен отбросить это всё и сказать благодарность Богам за то, что не один сгораю в этом пламени, — Бейлор медленно поднялся со стула, смотря впритык на девушку. Он услышал её прерывистый вздох. — Что должен дать тебе всё, чтобы ты никогда не подумала, что это было ошибкой, — шаг вперёд. — Что должен показать тебе, что такое любовь и сделать тебя своей, — шаг. Он возвышался над стулом племянницы, наклоняясь вперёд. Левая рука схватилась за сиденье стула, пока Алисса тяжело сглатывала с широко раскрытыми глазами глядя на него. — Так сделайте это, — дрожащим голосом вымолвила Алисса, сжимая и разжимая край стола ладонью. Её подбородок приподнялся. Гордая, даже с оголенными на распашку чувствами. — Сделайте меня своей и покажите мне какова любовь Принца Драконьего Камня. Алисса наклонилась вперёд, сокращая расстояние между ними, и Бейлор вдруг почувствовал запах её духов — персика и корицы. Пьянящие его рассудок запахи. Принцесса медленно, очень медленно протянула руку и коснулась его щеки — той, где сломанный нос делал лицо не идеальным, а живым. Её пальцы скользнули по гладко выбритой щеке, по морщинке у глаза, а затем по седой пряди в тёмных волосах. Слишком нежно, слишком хорошо. Несмотря на все его мысли, все желания, Бейлор понимал, что не может поступить так, как поступил во сне. В этот раз он сделает всё правильно. Достойно. Чтобы никто не смел гудеть о потерянной невинности его племянницы. Как только Мейкар узнает о том, что замышляет брат, он убьет его. Но будущая угроза никак не пугала его, когда Алисса была рядом с ним. Пускай Бейлор не мог поступить так, как во сне, но он может хотя узнать каковы её губы на вкус. Их первый поцелуй в губы был неуклюжим. Бейлор боялся напугать, Алисса боялась ошибиться. Но когда его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, а она приоткрыла губы навстречу — всё стало правильным. Он целовал её медленно, словно пробуя на вкус, и она отвечала тем же, сначала робко, потом смелее. Её руки скользнули ему на плечи, сжали ткань камзола. Он отстранился и встретил это с протестующим стоном. Алисса обеспокоено смотрела на него, прижатая к мужской груди. Желая сжать её талию, Бейлор, сам того не понимая, поднял девушку со стула, и теперь они оба стояли в объятиях друг друга. Он поцеловал её в лоб. Алисса сморщила нос. — Завтра я пойду к королю, — твёрдо сказал наследник. — Попрошу сделать тебя своей. Ты уверена в своих чувствах ко мне? В пурпурных глаза что-то сияет, темное и хитрое, и он уже подумал, что она скажет «нет» и это снова окажется сном, но вместо этого Алисса кивнула и сильнее прижалась к нему. Бейлор не удержался от того, чтобы погладить её волосы. Как он и думал. Безумно мягкие. — Сделай меня своей, Сломи Копьё, а затем уже задавай свои вопросы.