Честь

Honor

Проснувшись в своей тёплой постели, Алиссе потребовалось какое-то время, чтобы отойти от сна. Нежась в кровати, она подставила лицо редким лучам солнца, пробившимся сквозь плотные шторы комнаты. Провела пальцами по нагретой простыне и потянула спину. Проснувшись раньше обычного, принцесса позволила себе расслабиться и отдохнуть. Обязанности фрейлины предполагали ранний подъём, но раз уж слуги не прибегали её будить — Алисса подумала, что у неё есть не больше получаса на валяние на кровати. Достаточно для того, чтобы вспомнить первый поцелуй и честную клятву. Слегка похлопав себя по щекам, она позволила себе смущённо улыбнуться. Впервые её губы познали мужское внимание, и она теперь понимала некоторых дам, которые с придыханием рассказывали о страстных ласках. Однако из слов Даяны — леди, которая благодаря свободным дорнийским нравам многое знала об удовольствии, — поцелуи были не самым главным, что будит страсть. Алисса с нетерпением ждала того дня, когда дядя сможет — официально — показать ей все возможности удовольствия, о которых она слышала лишь из чужого шёпота. — Только бы король позволил, — протяжно вздохнула она. Желание и страсть были не самыми главными аргументами для их возможного брака перед Дейроном Добрым. Алисса не знала, как дедушка относился к родственным бракам, ведь их не случалось со времён брака Дейны Таргариен и Бейлора Благословенного. А сами родители Дейрона — брат и сестра — были несчастны каждый по-своему. За пару месяцев в столице ей не довелось сильно сблизиться с дедом, чья корона давила на его голову и не позволяла проводить много времени с внучкой. Дейрон Добрый был действительно добрым, но познать его тайные стороны Алиссе не довелось. Однако с Мирией Мартелл принцесса всегда была близка — благодаря визитам бабушки в Летний Замок и службе у неё фрейлиной. И эта дорнийская женщина будет именно той, кто мог быть против такого союза. Брак между её внучкой и сыном? Мирия заставит их всех страдать, если король в итоге одобрит такой союз. Может, даже подумает, что Алисса соблазнила своего дядю. Или, наоборот, разозлится на старшего сына, славившегося благородством, и будет жалеть внучку, оказывая ей своё благословение. Поэтому Алисса понимала, что трудности точно будут, как только Бейлор убедит отца в их любви и союзе; только от кого их ждать — неизвестно. Хотя… Она закрыла лицо руками и застонала. Её собственный отец точно будет проблемой. Ох как будет зол Мейкар Таргариен, когда поймёт, что вместо того чтобы защищать её от нежелательного внимания, его брат становится тем самым «нежелательным вниманием» и хочет взять его старшую дочь в жёны. Алисса никогда не считала себя любимым ребёнком отца — любимым был Эйрион до того инцидента, а после него — кто, не понятно, но мужчина точно никогда не позволит своим дочерям страдать. И, зная вспыльчивый и громкий нрав отца, Алисса уже представляла, как громко будет стучать его булава по чужим головам, ведь до головы наследника королевства он не сможет добраться — особенно когда все будут знать о его гневе. Принцессе оставалось лишь надеяться на то, что Мейкар вдруг не захочет тайно переправить её куда-нибудь в Вольные Города, чтобы точно никто не смог осквернить его маленькую девочку. Да, Мирия Мартелл и Мейкар Таргариен точно станут проблемой для союза Бейлора и Алиссы. Что чудно — так это то, что у них обоих схожий огненный темперамент, и, объединившись, они точно заставят весь замок сжариться в их недовольстве. Спустя время обязательства заставили её всё же встать с кровати и отвлечься от мыслей о Бейлоре. Она помогла бабушке с выбором украшений на именины Эйгона, которые внезапно должны были праздноваться в Королевской Гавани, а не в Летнем Замке, в окружении других дам. Одна из них — Элейна Таргариен, кузина короля Дейрона и вдова почившего Роннела Пенроза. Женщина, занимавшая пост мастера над монетой, каждый раз увлекала Алиссу в интересные дискуссии и заставляла смеяться. В некоторые дни принцесса проводила время с внуками младших детей Элейны — с дочерьми Лейны и Джей Пенроз, которые были практически её одногодками. И пускай самой близкой компанией для Алиссы оставалась Даяна Дейн, общение с другими, не глупыми дамами, было приятным. Компания Элейны была мила, а её острые шутки не обижали. И она, в отличие от Мирии, не докучала вопросами о замужестве. И во время чаепития, в обеденное время, королева задала свой излюбленный за последнее время вопрос и удивлённо поглядывала на застывшую с чашей в руках внучку. Алисса не успела взять себя в руки и слабо улыбнулась пристальному вниманию бабушки. — Нашёлся претендент на роль мужа, милая внучка? — спросила королева. Девушка чуть не подавилась чаем. «Да, твой сын», — вертелось у неё на языке. — Моя королева, — мило улыбнулась она. Хотелось потеребить концы волос, но этим днём они были собраны в тугие косы. — Мужчин много, но достаточно благородных — мало. Однако, как вы знаете, принц Бейлор помогает мне тем, что честно рассказывает о каждом из них, тем самым упрощая мне выбор. Мирия изящно опустила руки на колени. Украшения на её пальцах сверкали от солнца; Алисса отвела от них взгляд. — Я рада, что мой сын решил тебе помочь, раз уж твой отец пока что в Летнем Замке. К сожалению, мой младший сын не понимает, что для дамы лучше сразу выбрать избранника, чтобы не томиться позже в страхе от неизвестности. — Ваши слова мудры, моя королева, — плавно кивнула Таргариен, хлопая ресницами. И её очарования не хватило, чтобы отвлечь Мирию, когда король вызвал её к себе в покои, пока они продолжали выбирать тарелки для пира в честь именин Эйгона. Попрощавшись, она ушла за стражей. Конечно, в глазах королевы появились вопросы, но Алисса пока не имела возможности ответить на них. Следуя за сиром Доннелом, принцесса Таргариен на удивление поняла, что не чувствует паники, страха или ужаса. В ней таилось тихое спокойствие, не нарушаемое ничем с того момента, как дядя признался ей в своих чувствах и решил сделать её своей. А всё из-за того, что она зашла в его комнату, чтобы проведать — может, продолжить соблазнять — и услышала, как он стонал её имя во сне, учащённо дыша. Такого поворота событий она никак не ожидала в тот вечер. Спустя два месяца, как она начала проводить вечера в компании дяди, ужиная вместе с ним, ничего подобного не происходило. Алисса умоляла его помочь ей с выбором жениха, чтобы бабушка больше не поднимала с ней этот вопрос. И на всех этих встречах Копьелом вёл себя сдержанно, уважительно и лишь иногда скользил по ней цепким взглядом, думая, что принцесса не видит этого. И когда она сказала Бейлору, что слышала, как он стонал что-то кроме её имени, — принцесса лгала. Алисса решила положиться на удачу и не ошиблась. Это было чудом, что её дядя действительно был соблазнён ею. Чудо, не иначе. Рассказывая той же ночью Даяне об их неожиданном для неё поцелуе и об обещании Бейлора, Алисса вдруг вспомнила пророческие слова своей дорогой компаньонки, которые та прошептала ей два месяца назад: «— Проявите такой же интерес к его персоне, и, клянусь, Алисса, король объявит о вашей помолвке до того, как ваш отец успеет прибыть в Королевскую Гавань». Теперь Алиссе осталось узнать, согласен ли король выдать свою внучку за своего сына. Она не сказала бы, что ждала этого с нетерпением. Страх быть отверженной и изгнанной таился под рёбрами, напоминая о себе с каждым вздохом. Но Алисса Таргариен знала, что Бейлор упрям и мог уговорить любого сделать так, как он хотел. Дядя возжелал сделать её своей, и вряд ли откажется от этой мысли из-за первого отказа: в нём таился настоящий дракон, который не откажется от «своего» так просто. Она в последнее время часто задумывалась обо всём этом, каким образом они пришли к таким отношениям, но целостной картины Алисса не смогла составить. Ей придётся расспросить об этом Бейлора. Но единственное, в чём Алисса была уверена — это то, что дядя не был безумцем, извращенцем или растлителем маленьких девочек. Нет. Дело было в другом. Драконья кровь решила забурлить в наследнике с неожиданной стороны. Он пошёл по пути своего предка, Деймона Таргариена, у которого второй и третьей женой были племянницы, последняя из которых — Рейнира Таргариен, Чёрная Королева, от которой шёл их род. Нервничать в такой ситуации было бы гиблым делом — размышляла она, идя за рыцарем. Чтобы ни произошло в ближайшее время, принцесса вряд ли сможет повлиять своим волнением на это. Перед тем как войти в комнату короля, Алисса быстро оглядела себя, надеясь, что её вид был подобающим. Оценив себя, осталась довольной. Выглядела она прекрасно. Её платье было сшито из бледно-розового, словно выгоревшего на утреннем солнце, шёлка. Длинные, плотно застёгнутые рукава и скромный V-образный вырез придавали ему строгую, благородную простоту, что точно бы понравилось Дейрону Доброму и, может, даже напомнило бы ему о его матери, Нейрис Таргариен. Но главная красота этого платья таилась внизу: по широкому подолу серебряной нитью и бледным жемчугом была вышита целая россыпь восьмиконечных звёзд — казалось, что по каменным плитам вместе с девушкой струятся осколки ночного неба. Идеальная принцесса, чтобы предстать перед дедом-королём. Белый плащ, что стоял у комнат Дейрона, вежливо кивнул ей и открыл двери, представляя её. Под шум его голоса Алисса вошла в обширные покои своего дедушки, которые когда-то принадлежали прошлым королям. Сразу же она наткнулась на большую каменную вырезку. От Визериса I в комнате остался слегка разломленный макет Старой Валирии, которую, по слухам, разломал его сын, другой король — Эйгон II, после смерти своего первенца. Во времена правления Эйгона III макет был убран и забыт, но как только Дейрон Добрый был коронован, он отыскал реликвию прошлого и вернул в комнату. Алисса помнила, что, когда ей было пять и она жила с родителями и братьями в столице, дедушка водил её в свою комнату и показывал этот каменный макет. Маленькой девочкой она безумно восхищалась этими вырезанными фигурами и историями о драконах. Сейчас же Алисса довольно прохладно оглядела его и прошла в глубь комнаты, сразу же натыкаясь на сидящего на диване короля. Присев в реверансе, она растянула губы в улыбке. — Ваше Высочество, — склонила голову. — Мне сообщили, что вы хотите меня видеть. — Алисса, — приятно улыбаясь, посмотрел на неё мужчина. Девушка обвела его взглядом. Королю было только пятьдесят два года. Пускай у него были взрослые дети и множество внуков, он не выглядел как старец, чей ум помутился. Наоборот, его глаза были яркими, чуткими и слишком осознанными. Белые пряди спадали ему на лоб, создавая довольно небрежный, домашний вид. — Дорогая внучка, присаживайся ко мне. Выпей чаю и поешь лимонного пирога. Слышал, что он твой любимый. Алисса, схватившись за края платья, кивнула и присела напротив короля, на кресло. Она улыбнулась, заметив большое количество сладостей за маленьким низким столом. Глаза засияли. — Вы знаете толк в подкупе, дедушка, — рассмеялась принцесса, и часть напряжения исчезла с её плеч. Слуга налил ей чаю, и она сделала глоток, поднеся кружку к лицу. Вздохнув, отложила чашку. Алисса поняла, что не ошиблась. Чай был мятным и терпким. Именно такой она обожала всем сердцем и, по возможности, пила только его. Лицо слегка дрогнуло. Девушка снова оглядела стол, усеянный вкусностями, — и, видимо, слова, сказанные ею в шутку, таковыми не являлись. Алисса положила кусок лимонного пирога в рот, задумчиво жуя. Её пурпурный взгляд был направлен на ложно расслабленное лицо короля, чья поза была слишком идеальной, отточенной, словно он восседал в центре Малого Совета и принимал важные решения, а не просто пил чай с внучкой и уплетал вместе с ней лимонный пирог. Алисса сдержала желание подозрительно сузить глаза. Она положила руки на колени и слегка откинулась на кресло, изображая утомлённость. — Пирог великолепен, — протянула она, всё также широко растянув губы в улыбке. Счастливая, довольная, наивная. В ней таилось ожидание, но дедушка, кажется, не собирался обсуждать с ней вопрос, о котором она думала. — Спасибо, дедушка, за это чаепитие. Дейрон кивнул. — Я рад, что ты довольна, Алисса. Хотя предполагаю, что компания моей жены была бы для тебя более радостной, — король подмигнул ей. Алисса не сдержала смешка. — Боюсь, что вы спасли меня от разговоров о женихах и моего мнения о супружеской жизни, дедушка, — пожала она плечами, ни капли не клевеща. Королева Мирия была слишком взволнована мыслью о том, что она может найти достойную партию своей внучке и сыграть королевскую свадьбу. По словам женщины, она соскучилась по таким пышным праздникам. Алисса с не самыми приятными чувствами обсуждала с бабушкой возможных претендентов, а после, не выдерживая настойчивости Мирии, решила просить помощи своего дяди. Это был хороший предлог, чтобы проводить больше времени с Бейлором, и остудить пыл королевы. Король посмеялся. Хлопнув себя по колену, он кивнул, соглашаясь. — Да, моей прелестной королеве безумно полюбилась мысль о твоей свадьбе, — его хитрые глаза прищурились. — Однако я тоже намерен немного помучить тебя вопросами о супружеской жизни. Ожидающая этого, Алисса не выглядела удивлённой. С весёлым выражением лица она кивнула. — Вы можете обо всём спрашивать у меня, мой король. Мудрые фиалковые глаза рассматривали её долю секунды. — Каким ты видишь своего будущего мужа? — Честным, благородным и красивым, — сразу же ответила на вопрос Алисса, словно готовясь к нему всю жизнь. Или последние месяцы. — Хочу, чтобы он был воином, как мой отец, чтобы защищал и оберегал меня, и не был чеславен и глуп — я не потерплю жестокость в своём браке. — Звучит, как рыцарь из сказок, — вскинул бровь король. Продолжил: — Но и не слишком фантастично. Уверен, что такой мужчина найдется для тебя. Может, твой взгляд упал на какого-то такого? Жар окутал тело принцессы. Ах, если бы она могла сказать всю правду. Вместо этого, ей пришлось аккуратно рассказать полуправду. — Безусловно… такие мужчины есть. Но тот, кто мог бы стать мне мужем, слишком далёк от меня, — Алисса с театральной грустью отвела взгляд и прикусила нижнюю губу. Не лгала — Бейлор действительно был далек от неё из-за разницы в возрасте и их королевскими титулами, он — наследник короля, а она всего-лишь дочь четвёртого принца. — В любом случае, отдавать ли меня в руки мужчине или нет, решение моего отца или ваше, мой король. Королевские покои показались Алиссе чересчур душными и давящими, захотелось убежать и спрятаться в длинных садах замка. Но она сдержалась, несмотря на переполняющие чувства, и вновь посмотрела на Дейрона. Мужчина хитро смотрел на неё и прищурился. — Что, если я скажу, что один благородный мужчина пришёл ко мне этим утром и просил твоей руки? Бейлор действительно сделал это, он не солгал и не увильнул от общения. Но тревожная часть принцессы требовала убедиться в этом. Алисса сглотнула и сжала дрожащие от волнения пальцы. Ей нужна правда. Любая. Бейлор или нет? — Я бы спросил имя этого мужчины и сказала бы свой ответ на этот союз, — голос дрогнул. — Бейлор Таргариен, — Дейрон откинулся на диван, с полуулыбкой наблюдая за тем, как Алисса замирает и распахивает свои пурпурные глаза. Казалось, они скоро вылетят из орбит. — Мой сын просил твоей руки, и я оставил его без ответа. Для него это будет второй брак, для тебя же первый. Почему мой сын резко решил просить руки дочери своего брата, Алисса? «Он думает, что я его соблазнила, — сжавшись, подумала она. — Думает, что я что-то сделала и теперь Бейлор хочет взять меня в жены. Или же предполагает, что тот забрал моё девичество и я заимела ублюдка. Но это не правда… ничего из этого не было» — Дедушка… — постаралась начать она, и сразу же затихла, теряясь. Слова застряли в горле. — За все эти месяцы… я и Бейлор сблизились, он помогал мне и оберегал, и может… может в какой-то момент чувства к племяннице могли перерасти во что-то… большее. — А чувства племянницы к дяде? — Дейрон задал новый вопрос, не отступая. Теперь Алисса уставилась на свои пальцы, беспощадно краснея. Понимала: либо сейчас признается, либо промолчит и сможет лишиться тем самым возможности быть с любимым дядей. И сейчас рядом нет изворотливой Даяны, мудрой матери или самого Бейлора, который взглядом бы подсказал какие слова повлияли бы на его отца. В конечном итоге, честность — лучший путь. — Чувства племянницы к дяде могли… тоже измениться, хотя, может, они всегда были другими, — губы дрогнули в несчастной улыбке. — Ведь растя, не видя его, она вряд ли понимала, какой он человек, и, повстречав, запуталась в себе и в том, что правильно, а что нет. — Я ценю твою честность, дитя, — голос Дейрона стал мягче, но в глазах по-прежнему таилась сталь. Он отставил чашку с чаем и наклонился вперёд, не сводя с внучки испытующего взгляда. — Но сейчас я спрошу как король, а не как любящий дед. И жду такого же честного ответа, какой ты только что дала. Скажи мне, Алисса… Было ли у вас с Бейлором что-то, что переступило дозволенное? Говори правду, как бы горька она ни была. Лгать своему королю не позволено, принцесса. Алисса похолодела. Сердце пропустило удар, затем забилось где-то в горле, мешая дышать. Она не ожидала такого прямого вопроса — так прямо, без прикрас, рубя с плеча. В ушах зашумело. Девушка вцепилась пальцами в подлокотники кресла, чувствуя, как мелко дрожат руки. Ей нечего скрывать, ничего не было, не успелось, но… но… такой открытый вопрос загнал в угол, ведь всё в нём кричало, чтобы она открыла королю самое сокровенное, и тем самым напугал. Она заставила себя поднять глаза на деда. Встретила его фиалковый взгляд — спокойный, но требовательный. Увидела, как он терпеливо ожидал, не торопил. Пил чай. И в этот момент Алисса поняла: лгать бесполезно. Дейрон Добрый не был глуп, а ложь только разозлила бы его больше любого признания. — Ничего, что переступило черту, — выдохнула она, и голос её прозвучал тихо, но твёрдо. — Клянусь вам, дедушка… дядя никогда не позволял себе лишнего. Ни тогда, когда я только приехала в столицу, ни потом. Между нами не было ничего, что могло бы опозорить ни меня, ни наш дом. Она замолчала на мгновение, собираясь с силами, и продолжила, глядя прямо в глаза королю: — Его взгляды… вот что выдавало его чувства. И мои — тоже. Да, мы искали любой предлог, чтобы побыть рядом. Да, он помогал мне с выбором жениха, но между нами никогда — услышьте, никогда — не было тайных объятий, прикосновений или чего-то более компрометирующего. Дейрон молчал, изучая её лицо. Алисса чувствовала, как жар заливает щёки, но не отвела взгляд. — Я не позволила бы ему обесчестить себя до свадьбы. И он… он слишком благороден для этого, — она сглотнула и улыбнулась. — Поэтому в выбрала его, как хранителя своего сердца. И для меня будет честью, если вы… позволите нашему союзу быть. Король откинулся на диван и прикрыл глаза. Наступила долгая, тягучая тишина, в которой Алисса слышала только стук собственного сердца. — Твой отец будет зол, — наконец сказал хоть что-то мужчина. — Да, — сразу согласилась принцесса. — И захочет покалечить моего наследника, своего брата, — продолжил Дейрон. — А моя жена будет в гневе от того, что я не посоветуюсь с ней насчёт вашего союза. Но… однажды мой сын выполнил долг женившись не по любви, и пускай брак не был несчастным, как отец я желаю ему настоящего счастья, как твой дед тебе тоже, а как король… я принимаю этот союз и позволю свадьбе состояться. Вы — родня, и нет нужды в ухаживаниях, поэтому как только Малый Совет посчитает траты, мы назначим дату вашей свадьбы. Алисса выдохнула, чувствуя, как страх отпускает. Сквозь слёзы (когда она успела заплакать?) она слабо улыбнулась. — Спасибо, мой король, спасибо. Принцесса поднялась, присела в глубоком реверансе, стараясь передать всю свою благодарность и уважением этим жестом. Король махнул рукой, останавливая её. — Не стоит. Это королевская воля. Ступай и отдыхай, к именинам твоего брата все будут знать о вашей свадьбе, и лучше бы тебе подготовиться к вопросам своего отца. Алисса тряхнула головой, соглашаясь. Дедушка отпустил её. Чувствуя, как подкашиваются ноги, направилась к выходу. В дверях она обернулась и прошептала вновь: — Спасибо вам за… добрую волю. Это честь.

Courtship

У них не было официальных ухаживаний в том классическом смысле, которое обычно проходит у остальных благородных семей Вестероса. Правила меняются, когда дело касается Таргариенов и их межродственных браков. Но Бейлор всё равно радовал племянницу, которая — после именин Эйгона — открыто звалась его невестой. Она получала подарки от него практически каждый день. Маленькие знаки внимания, иногда почти детские, иногда — пугающе взрослые, но всегда — искренние, чтобы его невеста не думала, что он забыл про неё. Из-за сильной занятости они видятся не так часто, как хотелось бы им обоим, да и теперь наедине было запрещено находиться без перегородки. А нависший над ними на каждой семейной трапезе Мейкар не позволял им и словом обмолвиться друг другу. Бейлору приходилось находить другие пути для общения со своей молодой возлюбленной. Иногда они просто смотрели друг на друга через весь стол — и этого хватало, чтобы сердце Алиссы начинало биться где-то в горле. Алисса считала краткие записки, что шли вместе с подарками, милыми. Как и жесты внимания. Его беспокойство о ней и то, что наследник не считал возможные девичьи переживания глупыми, подкупало. И пугало тоже — тихо, на грани сна: а вдруг однажды он передумает? Она делилась — на свой страх и риск, несмотря на просьбы Даяны так не делать, — своими тревогами об их браке и отношении дяди к ней: вдруг поймёт, что Алисса не совсем та, кто годится на роль королевы? Она была идеальной принцессой, но вот сгладиться ли в королевы… трудный вопрос. Бейлор открыто и честно ей писал о своих чувствах, сметая все тревоги одним взмахом пера. Он не обещал, что будет легко — он обещал, что будет рядом. Он не стыдил племянницу за опасения. Это очаровывало её так, как она никогда не думала, и, сама того не понимая, принцесса влюбилась по уши в своего дядю. Влюбилась — не в принца, не в наследника, не в героя турниров, а в мужчину, который помнил, какие цветы она любит, и никогда не смеялся над её страхами. И пускай некоторые люди негодовали из-за их союза, ей было всё равно. Она была счастлива и могла стерпеть всё ради этого счастья! А ведь всё началось совсем с другого… но не влюбиться в такого человека, как Бейлор Таргариен, очень тяжело. И почти невозможно — особенно когда он смотрит на тебя так, будто ты уже королева, даже без короны. Именины принца Эйгона прошли успешно, громко и царственно, и теперь официально брак между Сломи Копьё и его юной племянницей будет заключён через четыре луны. Объявить об этом они решились лишь после того, как принц Мейкар приехал в столицу и сразу же понял, что в семье творится что-то неладное. Как только новость дошла до отца Алиссы, Красный Замок накрыла буря. И даже Диана Дейн не смогла укротить гнев мужа, направленный на старшего брата Бейлора Таргариена. Алисса в ту ночь не спала — слышала, как отец разбивал что-то тяжёлое и кричал, и зажимала рот ладонью, чтобы не зарыдать. Хотел доверить дочь брату, а тот, вместо этого, решил взять её в жёны — какой бы отец не разгневался от такого предательства. Особенно Мейкар Таргариен, славившийся своим суровым и обидчивым нравом на всё королевство. Сначала были крики и оры, билась посуда и мебель, летели угрозы и вопросы, но с этим легко было справляться: Алисса начинала судорожно заливаться слезами, и ярость отца потухала, как спичка. С каждым разом — чуть медленнее. С каждым разом Алиссе становилось всё страшнее, что однажды слёзы не помогут. Бейлор смиренно переносил выходки своего брата, понимая, что нужно пережить гнев Мейкара, чтобы их отношения не ухудшились, даже просил невесту не вмешиваться и проводить больше времени на воздухе с приехавшими братьями и сестрой. Он целовал её в лоб перед каждой разлукой — быстро, почти украдкой, но так, что у Алиссы подкашивались колени. Алисса не слушалась предостерегающей просьбы дяди и старалась объяснить отцу, почему она хочет этого брака. Она даже пробовала говорить тихо и спокойно — как Бейлор. Но внутри у неё всё дрожало. Потом уже, словно гневно смирившись, он не разговаривал с братьями (Эйниса и Рейгеля считал тоже предателями — ведь они не высказали ничего против такого союза) и старался занять время Алиссы так, чтобы, заходя в покои, она чуть ли не засыпала в ванне, пока служанки её намывали. Близнец Алиссы — Дейрон Таргариен — не был ни на чьей стороне, но по приказу отца тоже уводил сестру куда подальше и старался чем-нибудь увлечь. Это, впрочем, заканчивалось катастрофой: Дейрон перепивал, и уже сестра тащила его на себе обратно в замок. А потом плакала в подушку, потому что по Бейлору скучала так, что ныло в груди. Спустя три седмицы это ей настолько осточертело, что она накричала на отца за то, что он пытается помешать ей стать счастливой и любимой из-за своих предрассудков, и постоянно срывается на Сломи Копьё, который «совсем не виноват»! Впервые в жизни она повысила голос на Мейкара — и после этого тряслась ещё час, но ни о чём не пожалела. Мейкар, озлобленный на брата, и слушать не хотел, веря, что Алисса просто молода и глупа, а Бейлор в его глазах резко стал искусителем и предателем. Благословение собственного отца-короля никак не усмиряло тяжкий характер принца. Впрочем, кто и был на его стороне в этом вопросе, так это его мать — Мирия Мартелл. Женщина не смирилась с решением мужа, не с тем, что влюблённые были влюблены друг в друга, и тихо, злобной змеёй отрицала этот скорый брак. Только виновных у неё не было. Лишь непонимание традиций и ужас от того, что дядя и племянница хотят друг друга. В её глазах Алисса иногда читала не гнев, а почти физическое отвращение — и это было больнее, чем крики отца. В королевской семье развернулось настоящее поле боя, и Алисса мало что могла с этим сделать. Она чувствовала себя пешкой в чужой игре — даже когда Бейлор держал её за руку. Да и Бейлор, нежный, чуткий дядя, попросил её не тревожиться и пообещал, что каждый из обиженных успокоится после их свадьбы. Или хотя бы смирится. «Я выдержу для тебя что угодно», — сказал он однажды вечером. И Алисса поверила. Потому что иначе было просто невыносимо. Его несказанно разочаровало игнорирование брата и очевидное раздражение матери, но когда в его руках оказывалась весёлая, милая сердцу Алисса, все разочарования исчезали сразу же в её прекрасных пурпурных глазах. Он постоянно делал ей комплименты. Никак не мог остановиться. Каждый его взгляд говорил: ты — моё чудо, ты — моё наказание, ты — всё. Ему нравилось смотреть, как племянница заливается краской, отворачивается, а затем вновь смотрит на него мерцающим взглядом и смущённо улыбается. Боги, ему не терпелось поскорее связать их узами брака, чтобы как следует начать поклоняться Алиссе Таргариен — несмотря на то, насколько эти мысли порочны для него, и ему стоит сдерживать свои помыслы в присутствии племянницы (взгляд Мейкара всегда преследует их при личных встречах). Ему удавалось сдерживать свои более похотливые порывы, не позволяя рукам задерживаться там, где не следует, и не углубляя поцелуи, которые всё же он крадёт, когда они уходят вглубь садов. Его дыхание сбивалось каждый раз, когда Алисса случайно прижималась к нему слишком тесно — но он молчал и терпел. Бейлор пообещал себе, что племянница вступит в брак девицей и не осквернённой его желанием, поэтому сохраняет болезненную дистанцию и хранит терпение. Иногда по ночам ему казалось, что терпение — самая тяжёлая его добродетель. Алиссе это всё до жути нравилось, и мужчина тихо наслаждался такими мирными моментами, когда над ним не нависали ни брат, ни мать. Она иногда засыпала у него на плече в саду — и он не будил её, даже если рука немела. После объявления их помолвки его сыновья — Валарр и Матарис — отреагировали довольно по-разному: старший сын был учтив и спокоен, но Бейлор видел, как печаль промелькнула в его глазах (мальчик думал, отец забыл Джену Дондаррион, женившись на племяннице), а вот Матарис был совсем другим в своей реакции. Его радость была такой искренней, что у Алиссы защипало в глазах. Мальчик взволнованно похлопал в ладоши и попросил называть Алиссу мамой. Уж больно ему нравилась добрая и нежная кузина, всегда разделявшая с ним детские игры. Для шестнадцатилетней Алиссы неловко позволять называть себя матерью Матариса, но она дала ему обещание — прямо во время ужина, когда девушка вместе с женихом и его сыновьями ела, — что после свадьбы он сможет называть её мамой, если захочет. Внутри неё боролись смущение и умиление — и умиление побеждало. Как Бейлор потом узнал, она поговорила с Валарром и уверила, что не ждёт от него такого тепла, как от Матариса, и не попытается занять место их матери, Джены Дондаррион. «Твоя мама навсегда останется твоей мамой», — сказала она мягко. Валарр тогда впервые посмотрел на неё без тени подозрения. «Для меня она останется кузиной», — признался старший сын, и Сломи Копьё совсем не расстроился из-за признания, а лишь улыбнулся и подбодрил, сказал, что в этом нет ничего плохого или оскорбительного. — Тебя это не обременяет? — спросил как-то у племянницы Бейлор. Его голос дрогнул — едва заметно, но Алисса услышала. Они шли по прохладному коридору Красного Замка близко-близко друг к другу. Алисса держала его за локоть и ласково поглаживала пальцами. Ей хотелось, чтобы этот коридор никогда не кончался. На её лице царила безмятежность и счастье, появившиеся с момента официального объявления об их помолвке и с того момента не исчезавшие. Только Бейлор знал, что по ночам она всё ещё плачет — беззвучно, уткнувшись в подушку, и никогда ему об этом не рассказывает. Прошли луны, но ужасный кошмар Летнего Замка не покидал её разум, семейные ссоры усугубляли переживания и сны. — Что именно? — вскинув бровь, спросила Алисса и посмотрела на него пурпурными глазами. В этот день они были нежными, наполненными приятным предвкушением. И чуть-чуть — страхом. До их свадьбы осталась одна седмица, последние гости прибудут через пару дней. Бейлор честно ответил, размеренно шагая по коридору. — То, что у меня есть дети, и Матарис хочет считать тебя матерью. Тебя это не пугает? Она задумалась и, кивнув, ответила: — Вовсе нет. Я люблю детей. В какой-то степени неловко, что мой кузен будет называть меня матерью, но с Матарисом это легче. Он ведь… такой маленький. Да и в будущем наши дети тоже будут моими… ха, кузенами в какой-то степени. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла растерянной. — Ты не боишься, что я буду плохой мачехой? Бейлор усмехнулся и согласился. Потом остановился, взял её лицо в ладони и очень серьёзно сказал: — Ты будешь замечательной. Я знаю. Логика как никогда запутана, когда дело касается семейного древа Таргариенов, подумал мужчина. Он мягко улыбнулся, обдумав слова Алиссы снова. — Уже думала о наших будущих детях? — Немного, — щёки покраснели. Так сильно, что стало горячо. Алисса застенчиво поглядела на мужчину. — Ты бы хотел ещё детей? — Да. Знаешь, — он вздохнул, — Матарис должна была быть Матарисой. Брови Алиссы полезли на лоб. — Матарисой? — принцесса поморщила нос и странно посмотрела на Бейлора. — Я бы тоже родилась мальчиком, если бы меня хотели так назвать… — она на секунду замолчала. — Ты очень хочешь дочь? — Да, — мужчина кивнул. Он, с искорками смеха в карих глазах, наблюдал за меняющимися эмоциями на лице любимой. — Но буду счастлив любому дару от Богов. — Хорошо. Но имя нашей дочери дам я, — Алисса встрепенулась и широко заулыбалась, увидев, как Бейлор рассмеялся. Она вдруг почувствовала себя почти счастливой — до дрожи в пальцах. Она подмигнула ему. — Думаю, ты сможешь уважить меня этим. — Для тебя — всё, что угодно, милая Алисса. — Он поцеловал её в висок — легко, как дуновение. И она закрыла глаза. И впрямь, нет ничего, чего бы Бейлор не сделал для своей прелестной племянницы, заставляющей его вновь улыбаться во все зубы и смеяться в окружении своей семьи. Раньше он почти не смеялся — придворные замечали это, но молчали. Их встречи — счастье для него, и каждый из членов семьи, даже те, кто против союза, видят эти перемены в нём. Что уж говорить: даже Кровавый Ворон, на удивление, полностью согласен с этим союзом и бросает пару загадочных слов ему в лицо. А его тётя Шира Морская игривым голосом советует не мучать молодую невесту после свадьбы, с подмигиванием намекая на возможную нехватку сна у Алиссы. В чём-то, впрочем, любовница Бриндена была права. Ему стоит быть осторожным с неподготовленной племянницей во время их брачной ночи. Он боялся сделать ей больно — не только телом, но и тем, что однажды ей покажется: его желание тяжелее его любви. Наследник Железного Трона продолжил присылать Алиссе подарки до последнего дня её незамужней жизни. Каждый свёрток она разворачивала с замиранием сердца — как будто в нём могло быть прощание. Но там была только нежность. Этот день она проводит в окружении своей семьи: родителей, братьев и сестры, а также леди Даяны, её компаньонки. Она улыбалась, но взгляд то и дело улетал к двери — вдруг Бейлор зайдёт? Сломи Копьё же провёл этот день в компании своих сыновей, оставив ненадолго дела в совете и отправившись с ними в Королевский Лес, чтобы побыть наедине с ними в окружении природы и свободы. Он почти не говорил — просто смотрел на сыновей и думал о том, как скоро у них может появится ещё один маленький Таргариен. Или маленькая Таргариенка. Он учит пятилетнего Матариса держать в руках лук, мальчишка постоянно смеётся и никак не может сосредоточиться. Бейлор игриво ерошит рыжие волосы сына, когда тот роняет лук из-за дрожи от смеха. Валарра же он обучает ловле рыбы, рассказывая истории из детства, когда он и Мейкар сбегали из замка, чтобы провести время подальше от дворцовских интриг. Валарр слушает внимательно. Бейлор называет это время одним из самых беззаботных и не врёт. Это было до восстания Блэкфайра. Ближе к вечеру они вернулись весёлые и счастливые в замок, и мужчина ложится в кровать раньше, зная, что завтра — уже завтра — он возьмёт в жёны свою прекрасную племянницу и проведёт с ней все годы до конца жизни, если Боги позволят ему это и не отберут у юной Алиссы любовь к нему. «Только не забирайте её», — мысленно молиться Семерке. «Завтра, — думал он. — Завтра будет свадьба, и я стану самым счастливым мужчиной в Семи Королевствах». Не врёт: к самой свадьбе мать успокоилась, перестала быть такой холодной в разговоре с ним или Алиссой, а брат пару раз потренировался с ним, ударив по голове деревянным мечом, пару из них даже сломав во время тренировки, вроде как тоже остудил свой пыл, хотя всё ещё проклинал за брак с его старшей дочерью. Но все знали: Мейкар проклинает, потому что боится за старшую дочь. И это, наверное, единственное, что Алиса не может простить ему — его страх, который больнее любой злости. Ведь этот страх появился сначала не из-за Бейлора, а за того, кто был ближе и оказался страшнее любого чудища из сказок. И все же… монстр далеко-далеко, страдает в своем заключении, а Алисса Таргариен собиралась стать следующей женой наследника Железного Трона и в будущем взойти вместе с ним на трон. Она выше, чем кто-либо мог подумать. Обещания Даяны оказались правдивы. Дядя возжелал её, и теперь Алисса будет его женой и будет любима им до конца своих дней.

Wedding

В день свадьбы более сорока тысяч горожан поднялись к холму Висеньи, к Великой септе Бейлора Благословленного. Это впечатляющее мраморное сооружение с огромным куполом и семью стройными хрустальными башнями возвышалось над городом. Тысячи простолюдинов приветствовали на улицах свадебный кортеж, сопровождаемый сотнями рыцарей на конях и сотнями звонящих в колокольчики септ. Алисса Таргариен сияла в своем белоснежном платье, чей тяжелый подол был настолько длинным и широким, что потребовалось пять благородных дам, чтобы она смогла пройти под руку с отцом к алтарю, выстроенному для неё в центре Великой септы. На ней было платье с длинным многослойным подолом лиловых оттенков — от глубокого сиреневого до лавандового. По этим слоям серебром были вышиты изящные драконы: они парили среди складок, мерцая в свете свечей. Верхняя часть платья — темная, приталенная, с длинными рукавами. Когда она двигалась, драконы словно оживали, скользя по ткани. Длинные кудри были сплетены в косы и скреплены высоко над головой, имитируя корону на её белокурый голове. Несколько волнистых прядей свисали по её розоватым щекам, прерываясь на уголках губ. Пару бутонов белых роз было вплетено в её волосы, словно драгоценные камни на золотистой короне из кос. Но для Бейлора, смотревшего на неё блестящими глазами, самым ценным в ней было лишь одно — мягкая улыбка, дрожавшая от эмоций. Сам он, одетый в цвета драконьего дома и носящий на плечах плотный плащ с гербом, не мог оторвать от неё взгляда и сдержанно улыбался, стараясь улыбкой придать невесте уверенности. Он знал, что внимание, окружавшее их сегодня, было ей в тягость, несмотря на то что принцесса стойко его принимала. Утром им не дали увидеться, и лишь сейчас Бейлор мог видеть её во всём её великолепии. Мейкар, идущий подле неё, проводил его строгим взглядом и передал Алиссу ему в руки. Его фиалковые глаза впились в глаза Бейлора, и ноздри принца расширились. — Береги её, брат, — мрачным голосом предупредил Наковальня и отошел в сторону, к другой части своей семьи. Леди Дейн схватила мужа за руку и вытерла слёзы с лица, улыбаясь во всё лицо, в отличие от супруга. Даже глаза Мейкара предательски заблестели. Или всё дело было в свете, отражавшемся от его глаз? «Буду беречь до конца жизни», — поклялся брату и Богам Сломи Копье, моргая от лучей солнца, светивших ему в лицо. Словно поцелуй от Богов. — Ты прекрасна, — шепнул племяннице Бейлор. Он наклонил голову и улыбнулся будущей жене. Только ей была дарована эта улыбка. Алисса нервно хихикнула, тяжело вздыхая в плотном платье. Её яркие глаза наполнились слезами, и она заморгала ресницами. — Ты тоже, дядя, выглядишь хорошо, — сказала она. Её пальцы крепче ухватились за его ладони. — Очень хорошо. Бейлор усмехнулся. Великий септон подошел к ним и начал церемонию. Принц успел шепнуть ей: — Нет женщины прекраснее, чем ты для меня в это мгновение, Алисса. Щеки принцессы сильнее раскраснелись от желанного внимания Бейлора и его любящего взгляда, устремленного на её лицо. Она прерывисто вздохнула, набирая как можно больше воздуха в лёгкие, и начала свою клятву. Их обряд бракосочетания совершил верховный септон. Никого, кто мог бы противиться браку, не нашлось. Когда пришло время для смены плащей, невеста грациозно опустилась на колени, придерживая подол своего платья, и Бейлор Таргариен накрыл её тяжелым чёрным плащом с красным трехглавым драконом на нём. Её плащ был снят шафером и заменён. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем. — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой. Алисса восторженно улыбалась, смаргивая счастливые слезы с глаз. Колени безудержно дрожали от веса платья, тяжелого плаща и серьезности клятв, произнесённых ими. Она смотрела в теплые, наполненные любовью глаза своего мужа и радовалась такому долгожданному моменту. Бейлор нагнулся к ней и вовлёк её в нежный поцелуй, касаясь ладонью её розовой щеки, когда настало время для скрепления клятв. Улыбаясь сквозь поцелуй, он слушал, как зал взорвался аплодисментами, стоило их губам встретиться на полпути друг к другу. Где-то вдалеке мужчина расслышал бурный смех младшего лорда Баратеона и визги Эймона с Эйгоном. Мальчишки, наверное, наравне со своими кузенами хлопали громче всех. — Это лучший поцелуй, что у меня был, — задыхаясь, сказала ему Алисса, как только он отстранился от неё. Она сморгнула слёзы. — Ведь теперь меня целует мой муж. Мужчина вздохнул и погладил её красные щеки. Он чувствовал жар, исходящий от её кожи, и в который раз убедился, что этот день — самый счастливый для него за последние пять лет одинокой жизни. Великий септон вознёс над головой священный семигранный кристалл и произнёс: — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Бейлора Таргариена из дома Таргариен и Алиссу Таргариен из дома Таргариен мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними. — Моя жена, — с улыбкой протянул Сломи Копье. После они развернулись к толпе, не отрывая друг от друга рук, и замахали руками, приветствуя поздравления и хлопки в ладоши. Пир для Алиссы прошёл в нервном тумане; как подобает невесте, она танцевала несколько раз с мужем, затем с отцом и дедом. Один раз даже успела станцевать какой-то веселый танец с Дейроном, пока ему не поплохело и он не отошел в сторону, передавая сестру в руки лорду Баратеону. После танца со Смеющимся Вихрем, лордом одного с ней возраста, она едва смогла устоять на ногах и потом сидела подле Бейлора, о чём-то с ним разговаривая. Алисса настолько разнервничалась, что даже не смогла вспомнить под конец, о чём именно они с ним говорили. — Моя жена, ты в порядке? — ласково обратился к ней Бейлор и погладил по руке. Девушка нервно рассмеялась. Она поблагодарила Богов за то, что ей разрешено поменять церемониальное платье на что-то более лёгкое и скромное для пира — а также для того, чтобы мужу было намного легче снимать его во время брачной ночи. — Я очень нервничаю, — призналась ему принцесса, сразу же смущенно улыбаясь. — Септа слегка напугала меня своими рассказами. Бейлор прикрыл глаза, видимо сдерживая веселье, а затем наклонился к ней. Он заглянул ей в глаза, как делал часто при таких откровенных разговорах, и спокойно улыбнулся молодой жене. Алисса слегка успокоилась, видя, что он ничуть не зол и не считает её волнения глупыми. Ведь… не всё так плохо, как говорила ей септа? По словам Даяны, наоборот, брачная ночь и последующие соития мужа с женой очень приятны! — Я уверен, что септа не хотела напугать тебя своими рассказами. Но, боюсь, её представление о… — он запнулся, — брачном ложе невелико. Будет слегка больно, ведь ты девица, но, обещаю, я не оставлю тебя разочарованной. Алисса хихикнула. Она застенчиво оглядела зал. Убедившись, что никто пристально за ними не наблюдает, принцесса наклонилась и чмокнула мужчину в гладко выбритую щеку. Она кокетливо замахала ресницами, поглядывая на него исподлобья. — Когда ты так уверенно говоришь об этом, все страхи сразу же исчезают, — принцесса сплела их руки вместе и шепнула: — Спасибо, Бейлор. — Всё, что угодно, жена, — кивнул принц и поцеловал её в лоб. Через какое-то время он отпил вина и, наклонившись к её уху, пробормотал: — Мейкар сейчас прожжёт во мне дыру за то, что я не отпускаю тебя из своих объятий. Алисса поправила прическу и пожала плечами, сильнее прижавшись к нему. Хмыкнула. Положила руку ему на грудь и слегка погладила. Её пурпурные глаза хитро блеснули. Она определённо почувствовала отцовский взгляд, но не отстранилась от мужа. Теперь-то ей позволено любым образом к нему прикасаться, и девушка была намерена пользоваться этим вовсю. — Пусть отец смотрит. Чем раньше он поймёт, что я уже не маленькая девочка, тем лучше. Тем более, кто знает, может, через год-другой и у меня появится своё дитя. — Тебе настолько сильно хочется ребёнка? — удивился Бейлор. В его первый брак Джена старалась завести с ним сына только из долга, нависшего над ним из-за необходимости заиметь наследника и появляющихся с увеличенной скоростью детей Деймона Блэкфайра. И сам Бейлор думал тогда о том, будут ли дети — мальчиками или нет, несмотря на то что всегда хотел себе девочку. Может, во втором браке он сможет дать себе шанс просто наслаждаться самой мыслью о ребёнке и беременности жены без нависающего, словно клинок, долга перед королевством. Алисса закивала головой и широко улыбнулась, так искренне, что губы Бейлора сами собой растянулись в ответной улыбке. — Я всегда мечтала быть матерью, — честно сказала девушка, прислоняясь головой к плечу мужчины. Она направила свой взгляд к центру зала, там, где плясали во всю леди и лорды. — Знаю, что это опасно, и страшусь именно этого. Но мысль о ребёнке всегда была приятна. Мне часто снятся мои дети. Совсем маленькие, хрупкие. У девочек мои волосы. Хах, наверное, не зря меня нарекли Алиссой Таргариен. Нарожаю тебе целую армию. Она провела пальцами по груди Бейлора ещё раз. — Я мечтаю о том, чтобы они появились у нас с тобой, дядя. Думаю, дети — это единственное, что я буду у тебя просить. — Тогда я постараюсь выполнить твоё желание, — нежно обхватив ладонь, прижимавшуюся к его груди, Бейлор поднёс её к своему лицу и оставил на тыльной стороне теплый поцелуй. Её рука пахла розами и вином. До дурноты сладко. На миг он вспомнил, что сотни лордов и леди находились подле них и наблюдали, но почти сразу же ему стало всё равно. — Только… если это не принесёт тебе вреда. Я не хочу, чтобы ты стала второй Алиссой Таргариен, погибшей на родильном ложе. — Боги не посмеют отнять меня у тебя. Я вижу во снах нас старых и счастливых, дядя, и буду верить, что это сны будущего, а не просто мечты. Бейлор ничего не ответил. Лишь крепче сжал её пальцы и поцеловал в висок — там, где под нежной кожей билась голубая жилка. Пир не продлился ещё долго для влюбленных: в один момент они разговаривали, а другой мужчины начинают бить по столам и объявлять о времени для скрепления брака. Замерев, сердце Алиссы пропустило несколько ударов. Принцесса тяжко выдохнула. Корсет ощутимо начал сдавливать ребра. — Ты ведь меня сам отнесешь, да? — шепотом спросила она, обращаясь к Бейлору. Спросила она это с долей испуга. Ещё луну назад было изъявлено желание отменить проводы на их свадьбе, ведь для наследного принца она не первая, а принцессе не хотелось бы в таком участвовать. Не удивительно, что её родители рьяно поддержали её в этом вопросе и уговорили короля с королевой отменить эту ужасную часть свадебного пира. Благородные лорды и леди были слегка недовольны таким новостям. — Конечно, — серьезно посмотрел на неё Бейлор и встал. Он подал ей руку. Гости расступились, образуя живой коридор. Кто-то крикнул пожелание, кто-то захлопал. Лорд Баратеон громогласно пообещал стоять под дверьми до утра, но его тут же утянули за стол, напомнив о том, что проводов не будет. Принц Мейкар не сказал ни слова. Он лишь проводил дочь долгим, тяжелым взглядом, словно отправлял её на войну, а леди Диана Дейн промокнула платком глаза и подбадривающе улыбнулась дочери. Король и королева просто захлопали в ладоши и отправили новобрачных с миром. Бейлор поднял Алиссу на руки — вопреки этикету, вопреки обычаям. Её платье тяжелой волной стекло вниз, открывая маленькие босые ступни. Принцесса взвизгнула от неожиданности и ухватилась за его мощную шею. — Дядя, — ахнула она и прижалась всем телом к нему. Мужчина улыбнулся ей. Было что-то мрачное, будоражащее кровь в этой улыбке. Слегка хитрое. — Запомни эту фразу, жена, — направляясь в сторону их спальни, довольно проговорил он. Позади всё ещё слышался свист. — Сегодня ночью ты довольно часто её будешь повторять. Глаза девушки чуть не вылетели из орбит от его слов, заставляющих сердце биться с усиленной скоростью. Алисса от пят до ушей покраснела и уткнулась лицом в плечо дяди. — Бейлор! Ты развратник! — взвизгнула она. Мужчина гортанно рассмеялся и покрепче обхватил её талию. Он уверенно двигался в сторону спальни, не обращая внимания на мелькающих на фоне людей. Сквозь ткань платья Алисса чувствовала жар его тела — обжигающий, как пламя дракона. И запах: дым, вино, нагретая кожа. Ей показалось, что сердце его бьётся так же бешено, как и её собственное, хотя внешне Бейлор оставался спокоен. Всё его внимание в этот день принадлежало только одной Алиссе, прекрасной племяннице и теперь его жене. Боги вознаградили его безумием в лике её, и, будучи Таргариеном, он не мог противиться такому дару от них. Он был так долго одинок в своих мучениях, что теперь не мог оторвать рук от неё и взглядов. Бейлор отпустил её на пол в тот момент, как они вошли в королевскую спальню. Он вдруг улыбнулся, вспоминая свой старый сон. То, что в тот миг наследный принц считал проклятием, стало для него благословением спустя время. — Ты уверена, что хочешь скрепить наш союз сегодня? Светловолосая принцесса с некой обидой поглядела на него и ответила на глупый вопрос: — Дядя, мы ждали больше шести лун, разве этого недостаточно? — и Бейлор не нашёл никаких слов для возражения. Ведь действительно, они оба ждали этого момента так долго, и чего собственно медлить? — Ты такая красивая, — спокойно сказал Сломи Копье Алиссе. Он помог ей расплести косы, и белокурые кудри волной распались по спине принцессы. От услуг служанок они успели отказаться, когда те пришли к ним. Бейлор пожелал помочь ей самостоятельно, а Алисса вовсе не возражала. Да и было в этом действии что-то интимное и личное. То, что было только для них и никого более. — Спасибо, муж, — с кивком шепнула Таргариен. Она подмигнула ему и отошла в сторону, туда, где стояла широкая кровать принца. Оглядела её, улыбнулась и… замерла. Повисла тишина — тёплая, тягучая, наполненная только их дыханием. Бейлор не двигался, просто смотрел на неё из полумрака. В его взгляде не было торопливости. Только ожидание. Алисса поняла, что он не сделает ни шага, пока она не позовёт сама. Это её выбор. Её первый шаг во взрослую жизнь. Она глубоко вздохнула и принялась снимать с себя украшения с одеждой. Это был более неловкий процесс, в отличие от расплетения кос. Пальцы путались в застёжках, и Алисса мысленно проклинала свою неуклюжесть. Мужчина же не торопясь раздевался. С неким наслаждением он наблюдал за смущённым выражением лица девушки — она принялась снимать платье перед ним. Благодаря ранее выпитому вину Алисса была не столь застенчива, как могла быть, расстёгивая сдавливающий большую грудь корсет. Она поглядывала на шустрые пальцы Бейлора, начавшие развязывать штаны, и, словно почувствовав себя на миг смелее, также быстро сняла с себя сорочку. Принцесса замерла. «Вот и всё, — со вздохом поняла она. — Я сейчас из девушки превращусь в женщину». Слабая дрожь охватила тело. Алисса вздохнула и, не доверяя своим ногам, присела на край кровати. Вспомнив о наставлениях Даяны, она скрестила ноги и постаралась выпятить вперёд большую грудь. Как же неловко она себя ощущала, не совсем понимая, что ей делать. И где же весь тот драконий огонь, о котором она говорила Даяне? — Алисса, — позвал её дядя. Она посмотрела прямо в его мягкие карие глаза. — Расслабься. — Я не знаю, что мне делать. Бейлор — полностью голый, и возбуждённый (Алисса постаралась не смотреть вниз) — подошёл к ней и присел рядом на кровати. Принцесса повела плечами, не привыкшая быть голой при ком-то, кто не является служанкой или компаньонкой. Отведя взгляд в сторону, она почувствовала, как мужские пальцы аккуратно, с нежностью коснулись её подбородка. Бейлор повернул её голову к себе. — Жена, — он наклонился и поцеловал её в пухлые губы. Они целовались долго. Сначала робко, потом всё глубже. Губы Бейлора пахли вином и чем-то терпким. Алисса забыла, что надо выпячивать грудь или скрещивать ноги. Её тело само потянулось к нему, когда он осторожно уложил её на шёлковые простыни. Девушка зажмурилась. Она чувствовала его взгляд как горячую ладонь — на шее, на ключицах, на тяжелой груди, которая так непривычно подрагивала от каждого вздоха. Бейлор не торопился. Он провёл кончиками пальцев от её плеча до бедра, и Алисса вздрогнула — дорожка огня осталась на коже. — Расслабься, — шепнул на ухо ей мужчины и снова поцеловал. — Я просто… немного боюсь, — хихикнула Алисса и потянулась за новым поцелуем. — Если разочарую? Бейлор ответил ей, но не углубил его. Он накрыл её лицо ладонями, заставляя открыть глаза. Карие, с золотыми искрами, серьёзные. — Разочароваться в тебе? Ни за что на свете, Алисса. Я желал этого до того, как понял, что вообще желаю. Бейлор сначала поцеловал её в лоб, в веки, в кончик носа — и спустился к шее, где лихорадочно бился пульс. Алисса выгнулась, когда он прикусил кожу на ключице. Не больно. Чуть-чуть. Это оказалось приятно — так странно и остро. Он оставил поцелуй на укусе и лизнул покрасневшую кожу. — Хорошо? — спросил. — Хорошо, — закивала Алисса и вздохнула. Его ладонь скользнула между её ног, и принцесса дёрнулась — не от страха, а от неожиданной остроты прикосновения. Никто и никогда не касался её там. Даже она сама — лишь мельком, украдкой, под одеялом, не понимая до конца, что ищут её пальцы. И то — всего лишь по наставлению Даяны, что уже давно познала удовольствие от своих рук. Бейлор замер и внимательно посмотрел на её лицо. — Можно? Она кивнула, впиваясь зубами в нижнюю губу. Он не спешил. Его пальцы — шершавые от меча, но такие нежные сейчас — легли сначала на внутреннюю сторону бедра. Круговое движение. Ещё одно. Выше. Алисса выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. Потом провёл по мягкому золотистому пушку, едва касаясь — как пером. Принцесса выгнулась, ловя это движение. Когда он наконец нашёл влажные складки, она ахнула громче, чем планировала. Потому что сама не знала, что там уже так жарко. Будто тело жило своей собственной жизнью, которую она никогда не замечала. Она вся раскраснелась и тяжело дышала. Постаралась как-то успокоиться, но неизвестный, приятный жар растекся по её венам и всё стало слишком туманным. Его палец — один, самый длинный — проник внутрь. Алисса вцепилась в его плечи, коротко вскрикнув. Не от боли, а от полноты. От того, как тесно — даже один палец казался огромным внутри неё, что никогда не касалась себя там. Она сглотнула, и подумала: что же будет, когда он войдет в неё? Успела ведь углядеть его размеры! Алисса замычала. — Тише, — ласково шепнул он, и его горячее дыхание коснулось её виска. — Ты сжимаешься как в тисках. Расслабь живот. Дыши, моя дорогая. — Я не умею… — выдохнула она, и её голос сорвался на полустон. Она зажмурилась. — Смотри на меня. Алисса открыла глаза и посмотрела. В его карих глазах плясали свечные блики. Не было нетерпения. Не было голодной звериной страсти, которую она боялась. Только сосредоточенность смешанная с извечной нежностью. От этой нежности захотелось плакать. Ведь она принадлежала лишь ей. И вся она — только её. Он двигал пальцем внутри — медленно, глубоко, растягивая, приучая. Каждое движение отдавалось внизу живота тугой сладкой волной. Другой рукой он гладил её живот — широкими кругами, успокаивая, отвлекая от непривычного чувства вторжения. Он расцеловывал её тело, пока девушка, не зная куда деть руки, ласкала его плечи и дергала за волосы от более резких, дрожащих чувств. Алисса закрыла глаза и провалилась в ощущения. Тепло. Влажно. Тесно. И где-то глубоко — странное, щекочущее напряжение, которое хотелось то прекратить, то усилить. Она не заметила, как начала дышать чаще. Как сама подалась бёдрами навстречу его руке. Как низкий горловой звук вырвался из груди — там, где прежде были только девичьи взвизги и смех. — Вот так, — одобрил Бейлор, и в его голосе проскользнула хриплая нотка. Он оставил поцелуй на её приоткрытых губах. — Уже лучше. Когда он убрал руку, Алисса почувствовала пустоту — острую, почти болезненную. Её тело требовало продолжения, и она удивилась себе: откуда эта смелость? Этот голод? Но тут же к бедру прижалось что-то другое. Она скользнула взглядом вниз — и замерла, забыв дышать. Бейлор был… внушительным. Толще его пальца. Длиннее. И пульсировал — она видела, как бьётся жилка на напряжённом стволе. Теперь Алисса более подробно разглядела его. «Это?.. В меня?.. Сейчас?..» — Не смотри так, — усмехнулся он, но в усмешке не было насмешки — только тепло. — Не весь сразу. Только головку. Сначала. — Ух ты, — только и смогла промямлить принцесса. Бейлор хрипло рассмеялся, а она — улыбнулась от своих же слов. Он навис над ней — огромный, горячий, закрывая собой свечи. Алисса почувствовала себя маленькой и хрупкой, как в тот день, когда дядя пообещал взять её в жены. Он осторожно раздвинул её колени своими бёдрами, и она позволила сразу же. Раздвинула широко, доверчиво. Ни капли сомнений — только уверенность и любовь. Упругое тепло коснулось входа. Влажно. Скользко. Её собственное тело приготовилось, и это тоже было открытием. Бейлор поцеловал её — долго, глубоко, отвлекая. Его язык нашёл её язык, и в этот самый миг он плавно, почти нежно двинулся внутрь. Боль пришла резкая, короткая, но вовсе не обжигающая, как она боялась. Алисса вскрикнула в поцелуй, и слёзы выступили на глазах — не от боли даже, а от того, как много всего сразу. Она сжала его плечи, ногти впились в кожу, оставляя лунные полумесяцы. Бейлор сам замер. Даже дышать, кажется, перестал. Он зажмурился и уткнулся лицом ей в плечо, обжигая горячим дыханием ключицы. — Всё? — прошептала она, когда боль ушла так же быстро, как пришла. — Всё, — выдохнул он. Его лоб был влажным. — Самое неприятное позади. Ты умница. Ты справилась. Они поцеловались. Мягко и спокойно, совсем не торопясь. Мужчина не двигался несколько долгих ударов сердца. Алисса чувствовала, как он пульсирует внутри неё — живой, горячий, чужой. Но чужой только мгновение. Теперь они стали одним телом. Слились воедино. И эта мысль взбудоражила её не хуже дорнийского вина. Она почувствовала, как между ног что-то растеклось. «Должно быть это кровь», — подумала Алисса. — Больно? — спросил он, не двигаясь. — Терпимо, — выдохнула она. — Странно. Полно. Но… не страшно, не так я думала. Ты можешь… двигаться. Только, не сильно, дядя. Сломи Копье кивнул и поцеловал. — Потихоньку, — прошептал ей в губы. Бейлор начал двигаться. Почти незаметно — короткими, мелкими толчками, на ширину пальца. Алисса ловила ритм, училась дышать в такт. Вдох — он внутрь. Выдох — наружу. Через минуту боль ушла почти полностью, осталась только непривычная наполненность. И тепло — то самое, что начало разгораться ещё от его пальцев, — вспыхнуло снова, ярче, глубже. Она обхватила его ногами за талию, не думая — тело сделало это само. И он выдохнул — резко, сквозь зубы, уткнувшись лицом в её шею. — Алисса… — Что? Я делаю что-то не так? — испугалась она и вся сжалась, — внутри тоже. Бейлор застонал. — Всё так, — его голос дрожал. — Очень так. Продолжай. Они двигались вместе. Неуклюже, сбивчиво, то сходясь не в такт, то находя идеальный ритм на три удара сердца. А потом Алисса почувствовала, как что-то поменялось. Боль ушла окончательно. Осталась только наполненность — тёплая, живая. И внутри, где-то глубоко, с каждым его движением начало разгораться то самое странное тепло, которое она уже узнала по его пальцам. Но теперь оно было сильнее. Глубже. Оно поднималось откуда-то из самого низа живота, расходилось волнами по бёдрам, по спине, по кончикам пальцев. Она выдохнула — и застонала. Громко, не стесняясь. Сдерживать стало невозможно. Её бёдра сами начали двигаться — не просто принимать его, а встречать, сжимать, просить больше. Она обхватила его ногами крепче, и Бейлор выдохнул сквозь зубы: — Алисса… — Не останавливайся, — попросила она, уже не узнавая свой голос — низкий, хриплый, чужой. Он не остановился. Наоборот — ускорился, задышал чаще, тяжелее. И в какой-то момент Алисса почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, пульсирующий узел. Она вцепилась в его плечи, выгнулась, открыла рот, но не смогла выдохнуть — воздух застрял в горле. А потом узел лопнул. Волна накрыла её с головой — горячая, сладкая, пульсирующая. Она не закричала, не могла. Только выдохнула — долгим, дрожащим стоном — и закрыла глаза, потому что мир рассыпался на миллион осколков. Её тело сжималось вокруг него, раз за разом, и каждое сокращение отдавалось вспышкой где-то под рёбрами. — Алисса… — выдохнул Бейлор. Она не смогла ответить — только кивнула, прижимаясь лбом к его лбу. И тогда он сам отпустил себя. Два резких, глубоких толчка — и он замер, прижавшись лицом к её шее, содрогаясь внутри неё в такт её собственным волнам. Они кончили вместе — почти одновременно. Она — первой, он — следом, чувствуя, как она сжимает его, вытягивая из него всё до капли. Он упал рядом, бережно выскользнув из неё. Алисса почувствовала, как по ноге потекла влага — тёплая, обильная — смесь его семени и её крови. Простыня под ней промокла, но ей было всё равно. — Жена, — выдохнул Бейлор, глядя в потолок. В его голосе было изумление. Он рассмеялся и обнял её. — Ты сломала меня. — Это ты меня сломал, — хрипло усмехнулась она, поворачиваясь к нему. Алисса прижалась к нему, наслаждаясь жаром его тела. — В хорошем смысле, муж. Он крепче обнял её, притянул к себе, укрыл их одеялом. Алисса уткнулась носом в его шею — пахнущую потом, вином и чем-то ещё, новым, их общим. «Я больше не девочка, — подумала она. — Я его женщина».