Волчонок

Через пару вечеров Пестель с Вольфом отправились в бордель, рекомендованный Бурцовым. Волчонок заметно нервничал, шел, оглядываясь по сторонам. — Ну что ты так нервничаешь, мон шер. Нет такого офицера, который хоть раз не пошёл бы в злачное место. Я полагаю, бордели нужно разрешить официально, настолько это стало повсеместно в наш век. — Поль, я опасаюсь другого. Я опасаюсь, есть ли там то, что мы ищем. — Правильные опасения, мой друг. Но я полагаю, что кто ищет, тот всегда найдет. По злостной иронии бордель находился недалеко от Доминиканского монастыря, располагался в прочном каменном белом доме с большими окнами в стиле барокко, но с закрытыми ставнями. Очевидно, дом был построен поляками и достраивался целый век, чтобы радовать теперь офицеров Российской империи. Внутри царил полумрак. Витали тяжелые ароматы благовоний, слышались пьяный галдёж мужчин и похотливый смех девиц. Павел приметил, что волчонку очень неуютно — Вольф весь сжался, тенью следовал за Пестелем, и то и дело поправлял очки. Сам же Павел натянул улыбку, будто он тут свой, и, не обращая внимание на девиц в развратных корсетах, бодро поприветствовал встречающую мадам. Женщина лет сорока нарочито любезно улыбнулась новым гостям. — Добрый вечер, господа, добро пожаловать. — Добрый вечер, — Павел с улыбкой кивнул. — Мы с другом впервые у вас. Мы по рекомендации вашего пятничного друга, который любит Оленьку, — Павел выдал секретный пароль от Бурцова, открывающий двери привилегированным клиентам. — Его друзья — мои друзья, — еще любезнее улыбнулась мадам. — Кого бы вы желали? — Не спешите предлагать нам ваших красавиц, — Павел жестом руки остановил начавшую было говорить сутенерку. — Мы ищем кое-что особенное и готовы щедро заплатить, — Пестель подмигнул. Женщина кивнула, молча отвела их в соседнюю комнату. — Что бы вы желали, господа? Только сразу скажу, детей у нас нет. — Нет, упаси бог, — Павел поднес ладонь к сердцу. — Мы с другом предпочитаем дамам юношей, — с хитринкой прошептал Паша. Вольф смущенно буравил взглядом пол. — А, — женщина приободрилась. — Разумеется, извольте. Прошу, я провожу вас в комнату. Вам обоим по мальчику? — Нет, одного хватит, мы будем вместе. — Но все равно придётся заплатить как за двоих. — Нечестная какая-то математика, — пробормотал Вольф. Павел махнул рукой. — Хорошо. И мы рассчитываем, что наш секрет останется здесь и не станет известен пятничному другу. — Об этом извольте не беспокоиться. Мадам привела мужчин в небольшую спальню. Широкая потрепанная кровать, пара видавших виды кресел, плотные бурые шторы. Павел улегся на кровать, а волчонок уселся в кресло, сложил ногу на ногу. — Не нравится мне это все, Поль, — произнёс Вольф, когда хозяйка бордель ушла. Павел иронично хмыкнул. — А вдруг она сейчас донесет на нас? — Она ж нас не знает. — Жандармов вызовет и пиши пропало. — Ага, чтоб они ее бордель тут же прикрыли. Не бойся, волчонок. Тут дверь открылась и хозяйка борделя привела троих юношей на выбор. Павел облизнулся, как кот на выловленную в пруду рыбу. Трое юношей, все они были достаточно худощавы, стройны и симпатичны, и все, пошло, приоткрыв рот, поглядывали на клиентов. — Интересно, — заметил Волчонок, — есть ли спрос на подобные ласки здесь? — Как видите, сударь, — ответила мадам, — раз нам есть, что предложить, есть и желающие. — Слышал? — довольно переспросил Павел и поднялся выбирать. Тощий брюнет был отметен сразу. Павел залюбовался белокурым, провёл рукой по его тощим ключицам, пристально посмотрел в глаза и сказал: — Мне нравится белокурый юноша, — хищная улыбка. Волчонок поправил очки, внимательно окинул взглядом на белокурого и сказал ему приспустить штаны. — Однако волчонок знает, куда смотреть, — хмыкнул Паша. — Я не думаю, что ты знаешь, — ответил волчонок и принялся с врачебным вниманием осматривать юношу, щупать пах и близко рассматривать весьма недурное, как отметил Павел, хозяйство. Мадам едва заметно нервничала, покусывая губы. — Он болен, — заключил Вольф. — Что? — удивился Павел. —Что? — не менее удивилась мадам.— Сударь, наши юноши абсолютно здоровы. — Да, но характерные воспаления и рыбий запах говорят о другом. Этот не годится, Поль. — Да ладно, волчонок, ты преувеличиваешь. — Я не преувеличиваю. Я видел немало больных постыдными болезнями. Вам, любезный юноша, — обратился он к проституту, — следует зайти ко мне завтра, пока ситуация поправима. А тебе, любезный Поль, следует быть осторожным, если хочешь дожить до 40. Павел усмехнулся, провел ладонью по лицу, будто отмываясь от неприятного. — Смотрите, как переживает за меня, — заметил Паша мадам. Мадам криво улыбнулась в ответ. Волчонок, тем временем, с такой же скурпулезной увлечённостью рассматривал шатена, тоже снял с него штаны с деловым усердием. Павел уже философски наблюдал за неплохо сложенным юношей и корпящим над ним Вольфом. — Этот здоров, — заключил доктор. — Выживем, если возьмем? —насмешливо спросил Павел. — Это не шутки, Поль. Пестель недовольно сверкнул глазами, поскольку не любил, когда его поучали, но тут же волчонок сказал нечто неожиданное: — Я вижу в твоих глазах то, что видел не раз на поле боя. Это огонь смерти. Офицеры, смотрящие сим темным огнем, долго не живут. — Мон дье, неужто ты полагаешь, что я умру от… — Не знаю, Поль. Я вижу огонь смерти и печалюсь о тебе. Мужчины задумчиво, страстно посмотрели друг на друга. Мадам кашлянула. — Так что же, господа, вы определились? — Да, — сказал волчонок. — Мы берем его. А тебя, — кивнул на блондина, — я приглашаю к себе завтра как врач — и продиктовал адрес. Юноша кивнул, виновато посмотрел на мадам, та махнула рукой. — Я полечу вас бесплатно, — благородно добавил Вольф в конце. — Спасибо, вам, Ваше Благородие, — пробормотал светловолосый юноша. Павел ободряюще хлопнул его по спине. — Выздоравливай. — Пошли, мальчики. А ты, давай, хорошо обслужи наших гостей, — кивнула мадам шатену. Пестель и Вольф остались наедине с выбранным юношей, который начал буднично раздеваться перед господами. — Погоди, — сказал Павел, — дай мне на тебя посмотреть. Паша медленно, на глазах Вольфа, подошел к молодому человеку лет 19 на вид. — Как тебя зовут? — Ян. — Ванечка по-русски, Жан по-французски Павел погладил Яна по плечам и по груди с по-юношески едва заметными волосками, приспустил рубашку с плеч, провел ладонью по скулам. — Мужское тело прекрасно, —сказал Пестель. — Я словно Нарцисс, засмотревшийся своим отражением, не могу отвести глаз от себе подобного. Трепеща от страсти, Павел поцеловал юношу в губы и только тогда позволил ему снять рубашку. Вольф сел в кресло, зорко следил за представлением. — Пусть он тебе отсосет, Поль, — Вольф накрыл ладонью свой пах. «Командовать вздумал, волчонок», — фыркнул в мыслях Павел, но всё-таки решил не спорить. Надавил проституту на плечи и тот встал перед адъютантом на колени. Исполнительно потянулся к пуговке на его белых штанах. Отстегнул. Павел приспустил штаны и кальсоны и обнажил свой полустоячий член. Вольфу открывался прекрасный обзор, он облизнулся. Ян принялся ласкать достоинство сначала руками, натягивал крайнюю плоть на головку, ласково, затем обнажал. Так несколько раз, пока член не потвердел. После проститут исполнительно прикрыл глаза и взял достоинство в рот. Павел выдохнул, пересекся с Вольфом взглядом, приметил, что тот уже приснял штаны и ласкал свой член сквозь мягкую ткань кальсон. Паша жадно окинул его взглядом, по груди пошла волна тепла, затем вплел пальцы в короткие волосы проститута. Отсос был потрясающий. Горячо, влажно, узко, шершавый язык ласкал чувствительную уздечку. Павел, не сдерживаясь, низко простонал в голос. Волчонок поглаживал себя, с упоеним глядя на сию картину. Спустя несколько минут Ян отстранился, чтобы отдышаться. Паша пока надрачивал себе, отступил к кровати. — Иди сюда и сними штаны, — приказал Павел. Юноша исполнил, обнажил скромного размера член и округлые ягодицы. Вольф подвинул кресло, чтобы лучше видеть, что происходит. Павел достал из кармана своего скинутого фрака ароматное масло. Хлопнул по своему колену, и юноша туда присел. Паша направил руку проститута к своему члену, дабы тот ему дрочил, а сам принялся растягивать его влажными от масла пальцами. Вольф следил сквозь стекляшки очков. Юноша от пашиных пальцев то порочно закусывал губу, то постанывал, то ли притворно, ти ли по-настоящему, то молчал, но все время водил Паше по члену. Пестель тяжело дышал, стал параллельно целовать его в плечо, ласкать левой рукой горошинки сосков. Когда ввел три пальца, обхватил спереди член Яна, дабы тот тоже встал. Проститут со стоном выгнулся. — Мм, возьми его, — нетерпеливо проговорил Вольф, лаская свой обнаженный твердый член. Пестель усмехнулся. — Нравится, волчонок? Какую б позитуру ты хотел? — По-собачьи. — Слышал, Ян? Исполняй приказ господина Вольфа. — Да, слушаюсь, — пробормотал юноша. Ян встал на кровать на четвереньки, выдвинул на обозрение ладный зад. Павел пристроился сзади, нарочито продемонстрировав свои упругие ягодицы Волчонку. Волчонок, сидя в кресле, уже вовсю надрачивал себе, хищно, не отрывая зеленых глаз, поглядывал на Павла. Паша свершил первый толчок, вошёл в Яна, издав тихий стон наслаждения. Проститут выгнул спину, не показывая виду, что приличных размеров член Пестеля поначалу мог ощущаться дискомфортно. Но потом стало приятно. Пестель будто покрасовался перед волчонком всем собой, прежде чем начать вбиваться. — Ну же, прошу тебя, — взмолился Вольф по-немецки. Павел принялся совершать энергичные толчки, постепенно наращивая темп. Вольф дрочил в ритм, возбужденный роскошной задницей своего любовника, развратно-чавкающими звуками, наигранными стонами Яна и красотою мужских тел. Меняя угол, Павел на кураже хлопнул Яна по заднице, отчего тот взвизгнул, а Вольф понял, что вот-вот кончит. Все же у Вольфа никогда не было такого любовника, как Пестель. Не доводилось еще доктору спать с адъютантом, да еще с таким страстным. Он занимался любовью, словно Бог, сотворяющий новый мир. Какая выносливость, какой пыл и самоотдача.И никаких барьеров… Поерзав бедрами, Вольф кончил себе в руку. Расслаблено упал в кресло и сбивчиво прошептал в порыве: «Поль, ты бог». Услышав это, Павел более не смог себя сдерживать, резко дёрнувшись, он кончил в нутро проститута. Пока Паша страстно, тяжело дышал после проделанной работы, он все ещё нарочито демонстрировал свой великолепный зад Вольфу. «Черт, я хочу его трахнуть, — подумал волчонок. — Его жопа просто создана для подобных наслаждений». Тем временем, Ян еще не кончил, как бы извиняясь перед клиентами, он усиленно дрочил себе. «Я помогу», — прошептал Пестель и принялся водить руками вверх-вниз по члену проститута. «Мы все должны получить удовольствие, не так ли?» — добавил он. Волчонок отмечал, что руками Поль работает так же виртуозно, как и членом. — Где ты научился, Поль? Тебе надо играть на флейте. — Уроки Пажеского не прошли даром, мон шер. Надо поощрять прелестных юношей. Наконец, от умелых ласк Ян кончил, победоносно застонал, впрочем, было не разобрать, насколько наигран этот стон. Возвращались из борделя они уже во тьме ночи, как сообщники, только сверчки стрекотали средь травинок да собаки подвывали на луну. В аллее волчонок не удержался и прильнул к Паше поцелуем, прижал к дереву, рукой растрепывал волосы. — Не хватило страсти в борделе? — усмехнулся Павел, чуть погодя оторвавшись от поцелуя. — Поль, я хочу взять тебя, — властно заявил волчонок. Павел недоуменно поднял бровь, затем улыбнулся. Волчонок смотрел хищно, Павел тонул в омуте его зеленых глаз и вдруг почувствовал то, что не чувствовал уже давно, со времён Евгеши: приятный жар заставлял сердце биться чаще и все вокруг делал прекраснее. — Ты смотри, какой аппетит проснулся у волчонка, — хихикнул Павел. — Не сегодня, мон амур, я устал, — сказал то ли из сомнения, сдавать ли свои тылы, то ли чтобы продлить сладостный миг влюбленности, избегая неизбежного разочарования, которое следует за восторгом, как осень за летом. Вольф с досадою цокнул. — Позволишь проводить тебя? Пестель кивнул, по-свойски хлопнул Вольфа по спине. Добредя до своей квартиры и распрощавшись с Вольфом страстным поцелуем, Павел обессиленно рухнул на кровать. Прикрыл глаза, видел пред собой и юношу из борделя, и волчонка, кто властно говорил: «Я хочу взять тебя». Чуть поежился, нехорошо припомнив прошлый опыт вторжения в свои тылы, однако хотелось все же довериться вновь, особенно Вольфу. Павел обнял одеяло и мирно заснул. ~~~ На следующей неделе Витгенштейн взял Павла с собой на неделю в Киев по службе, поэтому не было возможности видеться с волчонком. Разлука подогревала чувства Паши. Он не осознавал, что доступность в отношениях на самом деле наводила на него скуку, а проблемность, своенравность и ершистость возлюбленного, редкость встреч подбрасывала дрова в огонь. Теперь Павел скучал по ласкам волчонка, перебирал приятные воспоминания, втихаря набросал ему забавное письмо эротического содержания, полагая отдать при встрече. Даже Витгенштейн заметил романтичный настрой своего адъютанта и отметил: — Ну ты довольный ходишь. Бабу себе завел никак? Павел смурно кивнул и ироничного ответил: — Ну что вы, я просто счастлив за Польшу всем своим сердцем. Витгенштейн хмыкнул: — Да все я понимаю. Лучше бабы, чем вольтерьянство, — и тут же серьёзно добавил: — Будь осторожен с разговорами. Под меня могут копать через тебя. — Будьте уверены, я вас не подведу. Наконец, в воскресенье, истомившись, вернувшись в Тульчин, Павел рванул стремглав к волчонку, готовый отдать свои тылы и сердце на растерзание хищнику. С букетом ромашек, с письмом, спрятанным во внутреннем кармане мундира, как только стемнело, Пестель крадучись добрался до дома, в котором Вольф снимал квартиру, и бодро постучал в дверь. Волчонок открыл не сразу и, увидев хищные глаза без очков, Павел почуял, что его не ждали. — Поль… Какая неожиданность… Погоди, — наконец, любовник открыл дверь. Обрадовался ромашкам, но неловкость витала в воздухе, в непривычно суетливых движениях доктора — так ведут себя, если поймали с поличным и если на самом деле в квартире не одни. — Что ж, мон шер, угостишь меня чаем? Или я не вовремя? — Нет, все в порядке. В спальне раздался шорох. — Кто там у тебя? — предрешённо спросил Павел. Вольф вздохнул, попавшись в силки, и громко сказал: — Матвей, выходи. В скором времени Павлу предстал простой солдат из новых рекрутов, брюнет с усиками, он затравленно смотрел на Павла, будто ожидая шпицрутенов. — Застегните мундир, — недовольно гаркнул Павел. — Слушаюсь, Ваше Благородие, — молодой человек исполнительно выполнил требование, собираясь, как на плац. — Не дождался встречи, мон шер, и избрал того, кто не может тебе отказать? — резко спросил Паша. — Мы, кажется, не говорили о верности, — ответил волчонок. — Потому что это очевидно, Вольф! — рявкнул Пестель. Солдат вздрогнул всем собой. — Пошёл прочь! — прорычал ему Павел. — Молись нам не пересекаться вновь, иначе — сгною! Молодой человек в ужасе перекрестился и, не оглянувшись на Вольфа, побежал скорее подальше отсюда. Пестель пыхтел, как бык. — Ты ведёшь себя некрасиво, Павел, — осадил его волчонок. — Некрасиво?! — Мы могли бы выебать его вместе, ну как в борделе. Что ты завёлся то? — Во-первых, я не ебу солдат! Во-вторых, ты привел его, не спросив меня! Трахал его за моей спиной! Сука! Павел швырнул букет на пол. Сжимая кулаки, подошел к столу, заметил две чашки подостывшего чая. — Ты с ним еще и чаи гонял?! Может и про Союз рассказал?! Как же ты низок и жалок! Ты опорочил честь офицера! — Не смей мне говорить сего, после того, как сам ебал мальчика в борделе! — рыкнул Вольф. — А где твоя честь?! Ты лишь на словах выступаешь за равенство, а сам даже не пытаешься увидеть в солдатах таких же людей, как мы с тобой. — Я вижу в них людей, погрязших в невежестве, которых мы, офицеры, должны привести к свету. Но нельзя становиться с ними наравне! Не сейчас! Иначе они уничтожат нас! Повесят на фонарях, как во Франции. Ты этого хочешь?! — Я хочу благоденствия России и вижу его в свободе и равенстве. — И я у тебя наравне с ним?! — гневно спросил Павел, а у самого сердце кольнуло болью. — Если мы говорим о равенстве, то я не могу делать различие между тобой и им. — Что? — гневно воскликнул Павел так, если бы Наполеону предпочли рябого инвалида .— Значит, я в твоей жизни значу не больше, чем безграмотный бессловесный?..— Павел вскипал, подбирая слова. — Вот! — перебил Вольф. — Я ждал этих твоих слов! О, как же ты самовлюблен и самоуверен! — Да пошел ты! Ебись, с кем хочешь, и евреев местных не забудь попробовать! — он скривился в отвращении и досаде. — А я ведь… — печальный взгляд глаза в глаза. —Я думал мы с тобой родственные… Вольф совершенно спокойно, раздражающе спокойно ответил: — Мы не родственные души, Поль. Мы души неприкаянные, беспокойные, иные, но у каждого из нас своя страсть. Я изучаю мир во всех его проявлениях, а ты… Ищешь славы и того, чего нет. — Моего волчонка нет и никогда не было, — разочарованно отрезал Павел. Паша окинул глазами гостиную, стол с медицинскими книгами и вазой, где должны были красоваться ромашки. Взял вазу, будто бы рассмотреть ее, вспыхнул взором, еще раз посмотрев на невозмутимого Вольфа, вдруг размахнулся и разбил вазу об пол. Тяжелую паузу перебил звон осколков. — На счастье, — с искажённым лицом сыронизировал Павел. Очевидно, битье посуды перед нерадивыми любовниками стало своим стилем Пестеля. — Павел Иванович, вам лучше уйти, — строго заявил волчонок, нервничая и сдерживаясь из последнего на выходку адьютанта. — Прошу вас, наша близкая дружба более не имеет смысла. Останемся приятелями. — С удовольствием уйду из волчьей ямы! — заявил Павел и, кивнув на прощание, чеканно-военным шагом пошел прочь. На душе у Павла было скверно. Полил дождь, нежданно промозглый, хлестал по мундиру, по щекам, бил в глаза. «Размечтался, Павел Иванович, — сказал мысленно сам себе, вытирая ладонями капли со щек.— Родственную душу захотел найти». Пестель в досаде достал из кармана письмо Вольфу, скомкал его и отдал на волю дождя. Чернила размылись синим, вскоре и бумага, и писанное на ней растаяло, как не было ничего. Паша почувствовал себя одиноким и непонятым в своих страстях, в испепеляющих желаниях тела и души. «Пора тебе вернуться к единственной женщине в твоей жизни, к России, — решил сам с собою. — Сия любовь, по крайней мере, достойна тебя, Павел Иваныч». Он вздохнул и, поежившись от холода, направился к дому. «И никаких теперь цветов, — подумал Паша и тут же, с утихающим дождём, блеснула надежда, — разве что встречу своего Аполлона». ~~~ Витгенштейн в ноябре засобирался в Петербург. Все-таки он не был уверен в благожелательном отношении к себе царя. В глубине души генерал не мог не сознавать, что для Александра Киселев является центральной фигурой 2-й армии. Это не доставляло бы беспокойства, если бы не плохо скрываемое пренебрежение к генералу со стороны петербургского начальства. Пестель засобирался со своим шефом. Прошло больше года с момента основания Союза Благоденствия, число его членов значительно выросло, но дальше бесплодных прений дело не шло. Этому мешала, прежде всего, неопределенность целей союза, медленное воздействие на общественное мнение, растянутое на двадцать лет, почти никого не удовлетворяло. Возможность встречи Пестеля с петербургскими членами тайного общества взволновала Бурцова. Иван Григорьевич отлично понимал, что в случае удачного визита в Петербург авторитет Пестеля в Тульчине поднимется еще выше, а он, Бурцов, совсем может отойти на второй план. Потому Иван Григорьевич сам хотел поехать с Витгенштейном, но, к своему большому огорчению, должен был остаться. На последнем заседании заговорщиков перед отъездом Пестель был серьезен и решителен. Представил товарищам обновленную, более радикальную, версию «Записок о государственном устройстве». Бурцов заметил, что «якобинец» Вольф, который ранее всегда поддерживал Павла словом, сейчас молчал, лишь кивал иногда. Сам Павел на него почти не смотрел. «Полячку не поделили», — усмехнулся Бурцов. Иван Григорьевич высказал свое честное фи на республиканство Пестеля и покинул собрание вместе с Комаровым и парой-тройкой участников. Но Пестель не унывал. Пестель вез в Петербург проект установления в России республики путем государственного переворота. Он ехал с твердым намерением добиться от петербургских членов согласия на подготовку переворота. Прения с Бурцовым, беседы с другими членами управы дали свои результаты: подавляющее большинство тульчинцев поддерживало точку зрения Пестеля. Он был уверен в себе. Павлу казалось, что положительный исход совещания обеспечен. А тоскующую душу подлечат новые мальчики на Сенной.