INCIDENT ZERO

      С того мероприятия парни начали пересекаться все чаще, что уже нельзя было списать на простую случайность.       Вначале все было в пределах их профессиональной деятельности. Пиарщики Monster, как бы невзначай, предложили идею совместных тренировок, хотя в уме уже просчитывали, какого масштаба они произведут эффект на аудиторию. Целью было пересечение двух больших фанбаз, чтобы еще больше передать атмосферу “экстремального духа”. Продюсеры были воодушевлены этой идеей – всегда ходили с улыбками на лицах и планшетами в руках. Они назначали времена встреч и корректировали графики, строя невидимые мосты между расписаниями двух спортсменов.       Оскар принял эту новость со спокойствием того, кто не беспокоится о вторжении в личное пространство. Ландо отреагировал с энтузиазмом человека, который не знает, как можно сказать «нет», когда он стоит на пороге чего-то нового.       Самое интересное во всей этой ситуации заключалось в том, что после их первой общей тренировки, казалось, все перестали к этому относиться так тщательно и ажиотаж вокруг немного поутих.       Камеры отдалились. Съемочная группа начала собираться немного раньше. И то, что начиналось как нечто спланированное и организованное, переросло в тихие моменты, слишком личные, чтобы оставаться просто профессиональными.       Одним пасмурным утром Оскар позвал Ландо с собой к берегу океана.       В тот день воздух был тяжелым и разряженным, облака полностью заволокли небо. Такая погода не обещала стопроцентного дождя, но навевала ощущение меланхолии. Дул холодный легкий ветер, образующий на поверхности воды небольшие барашки волн. Океан был темнее, чем обычно. Темно-синий, почти что переходящий в оттенки серого.       Ландо заинтересованно наблюдал за всем, с такой же концентрацией, как если бы он был на снежной трассе или в горах.       В этом месте, казалось, ничто не подчинялось четким правилам.       Океан дышал в своем собственном ритме.       − Так что… , − Ладо нарушил тишину, образовавшуюся, пока он пытался натянуть на себя гидрокостюм, борясь с материалом, который словно готов был прилипнуть к его коже, − это всегда выглядит так драматично?       Оскар опустился коленями на песок. Спокойными, методичными движениями он поправил лиш своего серфа.       − Океан никогда не заботится о том, чтобы казаться кому-то милым или добрым, он просто такой, какой есть.       Из Ландо вырвался тихий короткий смешок, попутно, наконец, разобравшись с костюмом и застегивая молнию.       − Если я умру сегодня, скажи Monster, что это они во всем виноваты.       Оскар поднял голову, и в уголках его губ появилась сдержанная улыбка.       − Ты не умрешь.       − Это не стопроцентная вероятность.       Пиастри поднялся, держа серф в руках, и сказал Ландо следовать за ним.       − Доверься мне.       Ландо помедлил лишь секунду, прежде чем последовать за Оскаром.       Вода было невероятно холодной. Она была настолько ледяной, что еще на первых шагах заставила Ландо приглушенно выругаться. Его ноги погрузились во влажный песок, чувствуя, как по ним пробегает холодок. Он привык к морозам, к кусачему снегу и сковывающему движения ветру, бьющему прямо в лицо на большой скорости. Но то, что было сейчас, ощущалось по-другому. Это был холод, который словно окутывает тебя и не дает передышки, пробирается прямо тебе под кожу.       Оскар вошел в воду первым как ни в чем не бывало. Его тело будто слилось с океаном и стало его продолжением. Каждый шаг был твердым и четким, без лишних движений.       − Расслабь плечи, − сказал он, не оглядываясь. − Ты слишком напряжен.       − Я собираюсь довериться стихии, которая может меня убить. Думаю, мое состояние очевидно, − ответил Ландо, на миг задержав дыхание.       Оскар на это издал тихий смешок.       − Океан уважает тех, кто уважителен к нему.       Ландо не успел на это ничего ответить.       Первая волна появилась без предупреждения и сбила его с ног. Он упал, и это было очень неприятно.       Серф выскользнул, и вода потянула его вниз, беспорядочно швыряя из стороны в сторону. Мир сузился до оглушающего шума, вкуса соли во рту и давления обрушившейся на него воды. Ландо сильно закашлялся и на секунду потерял ориентацию в пространстве, которая по его ощущениям превратилась в целую вечность.       Когда он наконец смог выбраться на поверхность, хватая ртом так необходимый ему сейчас воздух, через пару мгновений он расслышал смех, еще не до конца осознавая, что это смеялся он сам.       − Ладно, это было…унизительно, − проговорил он в перерыве между приступами кашля.       Оскар стоял в паре метров от него, спокойно и внимательно наблюдал, держа в руках свой серф.       − Ты пытаешься все контролировать и слишком переусердствуешь, − начал объяснять он.       − Я всегда так делаю.       − Здесь это так не работает.       Затем Ландо пробовал еще раз, еще и еще. Он упал во второй раз, в третий, и еще несколько раз.       Каждая его попытка сопровождалась заглатыванием новой порции соленой воды, нервным смехом и вырывающимися изо рта проклятиями. Но во всем этом было еще кое-что. Он не чувствовал разочарования или злости. Не чувствовал на себе давления, что у него должно все получиться с первой попытки.       Оскар наблюдал за всем этим с почти пугающим терпением.       Он не контролировал каждый его шаг. Не повышал голоса. Иногда просто жестикулировал рукой, корректируя движения Ландо.       − Меньше полагайся на силу и больше на чувства, − сказал он в какой-то момент.       Ландо ненадолго опустился на серф, глубоко дыша. Его грудь быстро подымалась и опускалась от прилагаемых усилий.       − Я не знаю, как это сделать, − признался он. − Как это, положиться на чувства и не пытаться доминировать.       Оскар подошел ближе, при этом все еще сохраняя уважительную дистанцию.       − Ты знаешь как. Только не здесь.       Эта неожиданная фраза повисла между ними, она была наполнена чем-то, что никто из них не осмеливался назвать.       Со следующей попытки в Ландо что-то изменилось.       Он позволил своему телу расслабиться и не пытался побороть волну, старался не концентрироваться на том, чтобы все продумать на несколько шагов вперед. Он просто…плыл по течению.       В итоге, ненадолго, у него получилось.       Его победа длилась всего пару секунд, но этого было достаточно.       Когда он рухнул в воду, его смех звучал иначе. Искренне удивленным и настоящим.       − Ты видел это? − спросил он, тяжело дыша, а его волосы прилипли ко лбу.       В этот раз Оскар не прятал своей улыбки.       − Я видел.       Он понимал его эмоции, и в глазах австралийца заплясали искорки.       С того дня изменилось многое.       В следующий раз они пошли вместе на тренировку Ландо. Теперь Оскар внимательно наблюдал, как британец стремительно спускался с горы, словно пытался преодолеть неподвластный ему новый язык. Британец говорил слишком много, объясняя каждое свое движение, каждый рисковый момент и каждый выбор траектории.       − И тебе не страшно? − спросил Оскар, наблюдая, как Ландо застегивает крепления.       − Страшно, но страх уходит, когда я начинаю спуск.       Пиастри обдумывал его ответ в тишине.       − Когда ты в воде, страх, наоборот, растет по мере того, как ты набираешь скорость, − позже сказал он.       И вот так было всегда.       Они просто общались и находили темы для разговора. Не обязательно в этом должен был быть заложен какой-то особый смысл.       Со временем они начали замечать привычки друг друга.       Оскар обратил внимание, что Ландо всегда шутит, чтобы заполнить пустоту в разговоре, начинает говорить быстрее, когда нервничает, становится необычайно тихим перед сложным спуском. Ландо замечал, как дыхание Оскара становилось глубже, когда он уставал, как его плечи расслаблялись при виде океана, как его глаза, казалось, всегда в такие моменты были устремлены в сторону горизонта.       Их разговоры становились длиннее.       Сначала только о спорте, потом о повседневной жизни, затем больше о вещах, о которых не зайдет речь ни на одном из интервью.       − Я не люблю толпы людей, − признался как-то Оскар в один из вечеров, сидя на берегу после поздней тренировки. − Чувствую себя не в своей тарелке.       − Забавно, − ответил Ландо, рассеянно водя рукой по песку. − А я чувствую себя невидимкой, когда остаюсь в одиночестве.       Оскар с любопытством посмотрел на него.       − Невидимкой?       − Да, − Ландо пожал плечами. − Когда никто на тебя не смотрит, это ощущается, как будто я исчез.       Между ними ненадолго повисла тишина, каждый думал о своем.       Оскар понимал, что имеет ввиду Ландо, хоть и не все свои мысли произносил вслух.       Со временем, присутствие одного начало заполнять пространство другого.       Ландо не пытался болтать в присутствии Оскара каждую минуту. Не потому, что ему надоело, он просто понял, что ему не нужно постоянно заполнять собой все пространство. Оскар начал чаще улыбаться, в нем тоже происходили мелкие изменения и постепенно он открывался больше.       Они не обсуждали это, но оба чувствовали.       В Monster все были довольны. Продюсеры оставались в восторге, а сделанные фотографии вызывали большую вовлеченность у аудитории.       Однако ничто из этого не могло объяснить их долгих взглядов, разделенных на двоих моментов тишины и покоя, того, как каждый из них подстраивался под ритм другого.       Все эти моменты не обрушились на них, как гром среди ясного неба. Наоборот, они развивались постепенно, как волна подступает к берегу моря: медленно, размеренно и неизбежно.       И сами того, пока, не осознавая, Ландо начал учиться чувствовать, а Оскар – учиться оставаться рядом.