Змеиный яд

Том стал Волан-де-Мортом. Его лицо утратило человеческие черты — впалые щёки, щелевидные ноздри, глаза, горящие алым. Пожиратели смерти падали ниц при одном его появлении. Магия его была безграничной, а жестокость — легендарной. Нагайна стояла у его правого плеча — не на полу, не в кресле, а именно стояла, как телохранитель, как тень, как нечто большее. Пожиратели косились на неё. Некоторые — с любопытством, некоторые — с презрением. Женщина. Чужеродная. Не чистокровная. «Змея Лорда» — это всё, что они знали. Однажды на собрании в поместье Лестрейнджей обсуждали план нападения на Министерство. Мнения разделились. Люциус Малфой предлагал действовать через подкуп, Беллатриса — через открытый террор. Спор накалялся. Кто-то повысил голос, кто-то стукнул кулаком по столу. — Хватит! — рявкнул один из Лестрейнджей, Рудольфус. — Лорд ещё не сказал своего слова! — Лорд ждёт, когда вы, петухи, перестанете хлопать крыльями, — раздался голос. Тихий. Холодный. С лёгким шипением на согласных. Все замерли. Нагайна сделала шаг вперёд. Один шаг — и комната будто сжалась. Она не повышала голоса, но каждое слово падало, как камень в стоячую воду. — Малфой, ты предлагаешь золото. Хорошо. Но золото не остановит аврора, когда у того будет приказ стрелять на поражение. — Она перевела взгляд на Беллатрису. — А ты, Беллатриса, предлагаешь кровь. Кровь — это прекрасно. Но без плана это просто бойня, которая привлечёт Дамблдора раньше, чем мы успеем моргнуть. Беллатриса вскипела: — Ты смеешь учить меня, змея? Ты — никто! Ты даже не пожиратель смерти! Нагайна улыбнулась. Улыбка была страшной — не потому, что в ней была жестокость, а потому, что в ней не было ничего. Пустота. Точь-в-точь как у Тома, когда он собирался убивать. — Я — никто, — согласилась она. — Но я та, кто просыпается рядом с Лордом по утрам. Я та, чьё имя он шепчет в своих планах. Я та, кто держала его палочку, когда он чистил зубы. — Она сделала ещё шаг, и Беллатриса инстинктивно отступила. — А ты — ты просто одна из многих. Ты целуешь его мантию. Я — снимаю её, когда он устал. В зале повисла мёртвая тишина. — Поэтому, — продолжила Нагайна, обводя всех ледяным взглядом, — когда я говорю «хватит», вы слушаете. Не потому, что я сильнее. Не потому, что я умнее. А потому, что Лорд доверяет мне больше, чем всем вам, вместе взятым. А вы... вы для него — расходный материал. Красивые слова. Но расходный. Она повернулась к столу, взяла указку и ткнула в карту. — План такой. Малфой работает с подкупом — но не в Министерстве, в типографиях «Ежедневного пророка». Мы перекроем информацию. Беллатриса берёт на себя внешнее кольцо — устраняет тех, кто может предупредить авроров. Тихо, без шума. Лестрейндж, вы с братом готовите порталы. Точки входа — здесь, здесь и здесь. — Она обвела кружками три места на карте. — Все вопросы? Никто не задал ни одного вопроса. Нагайна отступила назад, к трону, и снова встала у правого плеча Тома — как ни в чём не бывало. И тогда раздались аплодисменты. Медленные. Размеренные. Каждый хлопок — как пощёчина каждому пожирателю в этом зале. Том — Волан-де-Морт — аплодировал своей змее. — Браво, — сказал он, и в его голосе не было иронии. — Я и не знал, что ты так умеешь. — Ты никогда не спрашивал, — ответила Нагайна, не глядя на него.