Змеиный яд

Они отправились на север Англии. Лес был старым, глухим, с деревьями, которые помнили времена до магии. Воздух пах сыростью, грибами и чем-то металлическим — не опасностью, но предчувствием. Нападение случилось мгновенно. Из земли вырвались корни — не обычные, чёрные, с шипами, пропитанные ядом. Ловушка. Не для Нагайны — для Тома. Кто-то знал, что он придёт. Кто-то подготовился. Том отбил три корня «Протего», четвёртый пробил защиту. Шип летел прямо в его горло — и в этот момент Нагини оказалась между ними. Она не думала. Не выбирала. Просто прыгнула, заслоняя его собой, и шип вошёл ей в бок — чуть ниже рёбер, с противным хлюпающим звуком. — Нагайна! — голос Тома сорвался на крик — она никогда не слышала его таким. И, несмотря на неуместность в такой ситуации, улыбнулась. Корни ещё бились, но он уничтожил их одним движением — волной тёмного пламени, которая спалила лес на сотню метров вокруг. А потом опустился на колени рядом с ней. — Глупая, — прошипел он, разрывая её платье, чтобы посмотреть на рану. — Глупая, зачем? — Ты нужен... живым, — выдохнула Нагайна. Кровь шла чёрная — яд. — А я... я расходный материал... помнишь? — Ты не расходный, — его голос дрожал. Дрожал. Том Реддл, который не дрожал никогда. — Ты — моя. И я не позволю тебе умереть. Он достал кинжал — тот самый, с рукоятью из слоновой кости, который подарил ей, — и полоснул по своей ладони. Кровь хлынула чёрной струёй. — Пей, — приказал он, прижимая рану к её губам. Кровавая магия должна была сработать. — Моя кровь выжжет яд. Пей, Нагайна. Она пила. Кровь была горькой, как полынь, и горячей, как расплавленный металл. Внутри неё что-то взорвалось — боль, жар, тьма — а потом стало легче. Не намного. Но она перестала умирать. — Не отключайся, — Том гладил её по щеке, и его пальцы пахли кровью и озоном. — Смотри на меня. Не смей закрывать глаза. — Ты... командуешь... даже когда я... умираю, — прошептала она. — Ты не умираешь. Я не разрешаю. Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила, — и аппарировал прямо в свою личную спальню. Туда, куда не входил никто, кроме них двоих. Она пролежала в его кровати три дня. Том не отходил от неё — менял повязки, поил зельями, гладил по волосам. Он отменил все встречи, все собрания, всё, что не касалось её лечения. Пожиратели шептались за спиной. Беллатриса кусала губы от ревности. Когда Нагайна впервые попыталась встать, ноги подкосились. Том подхватил её за талию. — Я сам тебя отведу, — сказал он. — И не спорь. Они сделали первый шаг. Второй. Он вёл её, как танцовщицу в медленном вальсе, подстраиваясь под её слабый ритм. — Я похожа на калеку, — прошептала она. — Ты похожа на воина, который чуть не погиб за меня, — поправил Том. — Это почётно. Он водил её по коридорам каждое утро — держа за талию, поддерживая, не отпуская. Домовики шарахались в стороны, пожиратели замирали с открытыми ртами. Лорд Волан-де-Морт, повелитель ужаса, вёл под руку женщину в ночной рубашке, которая едва переставляла ноги. И никому не хватало смелости усмехнуться.