Сосед сверху

Ночь началась с того, что Юнги просто лёг на кровать Чимина. Без спроса. Без «можно?». Без намёка на сомнение. Чимин стоял в дверях спальни с подушкой в руках и наблюдал, как альфа скинул тапочки, вытянулся на его свежем белье и блаженно прикрыл глаза. Юнги даже не разделся — так и рухнул в футболке и домашних штанах, раскинув руки в стороны, как будто эта кровать всегда принадлежала ему. — Вы не будете возражать, если я… — начал Чимин осторожно. — Буду, — не открывая глаз, ответил Юнги. — Твой диван в гостиной раскладывается. Я видел. Но он всё равно меньше меня. Я на нём не умещусь. — Я тоже! Это вообще моя кровать! Юнги приоткрыл один глаз. Посмотрел на Чимина сверху вниз — даже лёжа, альфа умудрялся смотреть на омегу с высоты. — Ты поместишься, — сказал он безапелляционно. — У меня спина болит от работы. Два часа за ноутбуком в неудобной позе, потом сведение на студии. Ты бы хоть раз в жизни попробовал свести трек в наушниках восемь часов подряд, тогда бы и поговорили. Чимин открыл рот, хотел сказать, что у него тоже спина болит после репетиций, и что он вообще-то танцор, и что эта кровать — его единственное место для восстановления мышц… Но Юнги уже отвернулся к стене и натянул одеяло на плечо. — Свет не выключай, мне темнота не нравится, — буркнул он в подушку. — И храпеть будешь — пну. Чимин постоял ещё секунду, сжимая подушку так, что костяшки побелели. Потом выдохнул сквозь зубы и вышел в гостиную. — Добро пожаловать в ад, Пак Чимин, — прошептал он сам себе. Раскладной диван скрипнул, когда Чимин на него лёг. Пружины впивались в спину. Подушка пахла пылью — он давно её не стирал, потому что никто никогда не спал на этом диване. Одеяло было тонким, и из коридора дуло. Чимин лежал на спине, смотрел в потолок и считал секунды. Возмущение пульсировало где-то в груди. Какой вообще альфа так себя ведёт? Да, он залил квартиру — это его вина, он не спорит. Но это не значит, что теперь у него отбирают постель, выгоняют на диван и командуют делать чай по ночам. Смущение подкралось с другой стороны. Потому что в его кровати сейчас спал незнакомый мужчина. Альфа. С запахом полыни и стали. Чимин поймал себя на том, что принюхивается — запах просочился под дверь и теперь витал в гостиной тонким, горьким шлейфом. «Прекрати, — приказал он себе. — Он враг. Оккупант. Тиран в домашних тапочках». Чимин перевернулся на бок. Диван скрипнул. Где-то на кухне капнула вода из крана. В спальне послышалось тихое, ровное дыхание — Юнги уже спал. А Чимин не спал. Он не спал очень долго. --- Утро началось с грохота. Чимин подскочил на диване, когда на кухне что-то с грохотом упало. Сердце выскочило из груди. Он спросонья не понял, где находится, почему спина болит и кто вообще ломится в его квартиру. Потом вспомнил. — Нет, — прошептал он и побежал на кухню. Юнги стоял перед открытым холодильником. На полу валялась кастрюлька — видимо, он её задел, когда наклонялся за чем-то на нижней полке. Сам альфа выглядел помятым, но отдохнувшим. Тёмные круги под глазами стали меньше. Волосы торчали во все стороны. Он обернулся на звук шагов Чимина и посмотрел на него с таким видом, будто это Чимин был тут гостем, а не наоборот. — У тебя в холодильнике есть только йогурт, яйца и прошлогодний сыр, — заявил Юнги. — Это катастрофа. — Доброе утро, — выдавил Чимин, протирая глаза. — Вам, наверное, спалось хорошо? — Как убитый, — кивнул Юнги. — Кровать удобная. Спасибо. Чимин подавился воздухом. Это было только второе «спасибо» от альфы, но оно прозвучало так нагло, что благодарности в нём не чувствовалось. — Кофе будешь? — спросил Юнги, кивая на кофемашину. — Я… вы… — Чимин запнулся. — Вы умеете пользоваться моей кофемашиной? — Воды налил, зёрна засыпал, кнопку нажал. Что там сложного? Юнги нажал кнопку. Машина загудела, зашипела и выдала в кружку что-то тёмно-коричневое. Альфа отпил. Поморщился. — Вода слишком горячая, зёрна перемолоты крупно, и ты не чистил фильтр, наверное, месяц, — вынес он вердикт. — Отвратительно. Чимин почувствовал, как в его груди закипает что-то тёплое. И это была не симпатия. — Никто не заставляет вас пить мой кофе, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Ты залил мою квартиру, — напомнил Юнги, делая ещё один глоток и морщась с тем же выражением лица. — Ты будешь варить мне кофе каждое утро. Хороший кофе. С пенкой. Я покажу тебе, как правильно. — Я не… — Каждое утро, — повторил Юнги. Он поставил кружку на стол, подошёл к Чимину ближе и заглянул ему в глаза. — И завтрак. Хотя бы бутерброды. Я не ел нормально весь вчерашний день из-за твоего потопа. Моя кухня в руинах. Точнее, в сырости. Чимин хотел возразить, что никакой сырости там нет — маленькое пятно на потолке и чуть влажный пол, — но язык не поворачивался. Потому что Юнги стоял так близко, что Чимин чувствовал запах кофе из его рта. И свой собственный запах — мёд и сливочная помада — смешивался с полынью. — Хорошо, — выдохнул Чимин, отступая на шаг. — Завтрак. Кофе. Но только на время ремонта. — Разумеется, — кивнул Юнги и снова улыбнулся — криво, одними уголками губ. — Три дня. Ты справишься. Чимин вздохнул. Достал сковороду. Яйца. Хлеб. «Три дня, — думал он, разбивая яйцо. — Всего три дня. Я сильный. Я переживу». Юнги сел за кухонный стол, обхватил руками кружку с ужасным кофе и смотрел, как Чимин жарит яичницу. В его взгляде не было благодарности. Только любопытство. И какое-то странное, почти кошачье удовлетворение. — Омлет делаешь? — спросил он. — Омлет, — буркнул Чимин. — С сыром? Тот сыр, который прошлогодний, не клади. Есть что-то свежее? Чимин закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. — В нижнем ящике холодильника есть моцарелла. Вчера купил. — Отлично, — кивнул Юнги. — Я люблю, когда сыр тянется. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Выглядел он так, будто смотрел кулинарное шоу, где Чимин был приглашённым шеф-поваром, а Юнги — строгим критиком. Чимин нарезал сыр. Взбил яйца. Поставил сковороду обратно на огонь. «Три дня», — повторил он про себя. И даже почти поверил.