Сосед сверху

Чимин проснулся на второе утро с твёрдой уверенностью: сегодня он вернёт себе контроль над собственной квартирой. Ошибка. Юнги проснулся раньше. Когда Чимин выполз из гостиной, помятый после второй ночи на скрипучем диване, альфа уже сидел за кухонным столом. Перед ним стояла чашка кофе (который он, очевидно, сварил сам — и пахло от него так, что Чимин невольно сглотнул), ноутбук был открыт, в наушниках что-то тихо пульсировало. — Доброе утро, — буркнул Чимин, направляясь к холодильнику. — Кофе перестань покупать этот. Вчерашняя упаковка — мусор, — не поздоровавшись, выдал Юнги, даже не поднимая головы. — Я написал список нормальных зёрен. Висит на магните. Чимин повернулся. На холодильнике и правда висел листок с аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Список из четырёх названий кофе, два из которых Чимин даже не узнал. — Ты повесил список на мой холодильник, — медленно сказал Чимин. — Твой холодильник, моя рекомендация, — не моргнув глазом, ответил Юнги. — Не благодари. Чимин сжал челюсть. Решил не начинать утро со скандала. Открыл шкаф, потянулся за чашкой — и замер. Кружки стояли не так. Раньше любимая кружка Чимина с единорогом была на первой полке, слева. Сейчас она переехала на третью полку, в самый дальний угол. Рядом с ней аккуратными рядами выстроились остальные — по размеру, от больших к маленьким. — Ты трогал мои кружки, — сказал Чимин, и голос его дрогнул от возмущения. — Так удобнее, — Юнги пожал плечами, не отрываясь от экрана. — Чашки для чая — ближе к чайнику, для кофе — к кофемашине. Твоя с единорогом вообще неудобная — ручка маленькая. Поставил её на полку повыше, для гостей. — Это моя любимая кружка! — Вот и береги её для особых случаев, — Юнги наконец поднял голову и посмотрел на Чимина с выражением аля «что за шум, а драки нет». — Я не выкинул, я переставил. Расслабься. Чимин хотел сказать, что он не расслабится, что это его квартира, его кружки, его правила, и что этот альфа-оккупант вообще не имеет права ничего переставлять. Но Юнги уже снова уткнулся в ноутбук, пальцы забегали по сенсорной панели, на лице застыла маска глубокой концентрации. Чимин выдохнул. Взял кружку с единорогом с третьей полки. Налил себе кофе. И демонстративно сел напротив Юнги, громко отхлёбывая. Юнги даже бровью не повёл. --- Дальше — хуже. Юнги оккупировал кухонный стол. Он работал там часами: сводил треки, что-то записывал в блокнот, снова слушал в наушниках, хмурился, переписывал. Иногда он тихо напевал что-то себе под нос — низким, вибрирующим голосом, от которого у Чимина почему-то бежали мурашки по позвоночнику. Чимин попытался жить своей жизнью. Он достал коврик для танцев, которым обычно пользовался для растяжки, расстелил в гостиной, надел наушники и начал репетировать новую связку. Движения были резкими, энергичными. Чимин отдавался танцу полностью — выпады, вращения, волны. В наушниках гремел бас, он ничего не слышал вокруг. Пот тек по спине, мышцы горели, но это было его пространство, его способ дышать. Он не видел, как Юнги оторвался от ноутбука и уставился на него сквозь проход между кухней и гостиной. Хмурый взгляд альфы скользил по его движениям — сначала раздражённо, потом… иначе. Чимин этого не замечал. Закончив, он снял наушники и обнаружил Юнги стоящим в дверях гостиной. — Ты трясёшь пол, — сказал альфа ледяным тоном. — У меня ноутбук подпрыгивает на столе. — Это называется танец, — запыхавшись, ответил Чимин. — Некоторые люди им зарабатывают на жизнь. — Я пишу музыку. Она требует тишины. — А я танцую. Это требует движения. Они уставились друг на друга. Чимин чувствовал, как внутри закипает злость — праведная, долгожданная. Он наконец-то был готов дать отпор. Но Юнги первым отвернулся. — После шести вечера не тряси, — бросил он через плечо, возвращаясь на кухню. — У меня дедлайн. И всё. Ни извинений, ни компромисса. Просто новое правило, установленное чужим человеком в чужой квартире. Чимин сжал кулаки. --- К вечеру напряжение достигло пика. Чимин готовил ужин — рамен с овощами. Юнги сидел за тем же столом, всё ещё в наушниках, всё ещё хмурый. Запах кипящего бульона смешивался с горькой полынью альфы. На кухне было тесно для двоих, но Чимин не собирался уступать. — Подвинься, — сказал он, пытаясь дотянуться до полки с приправами. Юнги отодвинулся на сантиметр. — Достаточно? — Нет. — Тогда потерпи. Чимин просунул руку прямо перед лицом Юнги, едва не задев его нос. Альфа дёрнулся, но промолчал. Потом зазвонил телефон Чимина. Видеозвонок от Тэхёна. — Чимини! — заорал друг с экрана, стоило Чимину ответить. — Ты как там? Альфа ещё не съел тебя? Чимин нервно хохотнул, покосившись на Юнги. Тот, к счастью, был в наушниках и вряд ли слышал. — Всё норм, — сказал Чимин в телефон, отходя в гостиную. — Он просто… живёт. — Живёт? — Тэхён округлил глаза. — Ты сказал, это на три дня! — Да. Три дня, — повторил Чимин, чувствуя, как голос звучит неуверенно. — Ты сам в это веришь? Чимин не ответил. Он услышал, как на кухне Юнги что-то громко поставил на стол. — Ладно, мне пора, — быстро сказал Чимин. — Потом позвоню. Он сбросил звонок и вернулся на кухню. Юнги стоял у плиты и мешал рамен. Его рамен. — Ты чего делаешь? — спросил Чимин, подходя ближе. — Перемешиваю. У тебя лапша слипалась, — спокойно ответил Юнги. — Ты слишком долго говорил по телефону. — Это мой ужин. — Я тоже есть хочу, — Юнги поднял на него взгляд. — Ты меня залил, помнишь? Моя кухня в сырости. Я не могу готовить у себя. — Так закажи доставку! — А ты приготовь мне порцию, — отрезал Юнги. — Это меньшее, что ты можешь сделать. Чимин почувствовал, как в груди что-то щёлкает. Терпение кончилось. — Слушай, Мин Юнги, — сказал он, стараясь говорить ровно, но голос дрожал. — Я понимаю, что я виноват. Я залил твою квартиру. Я согласился, что ты поживёшь у меня. Но это моя квартира. Мои кружки. Мой рамен. Моя жизнь. Ты не можешь просто прийти и всё перекроить под себя! Юнги замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? — но лицо осталось непроницаемым. — Я не перекраиваю, — сказал он тихо. — Я делаю так, чтобы было удобно нам обоим. — Ты спросил меня? Хотя бы раз? Тишина. Юнги отвернулся, выключил плиту, перелил рамен в две тарелки. Одну подвинул Чимину, вторую взял себе. — Ешь, пока не остыло, — буркнул он и ушёл в гостиную, сел на диван с тарелкой на коленях. Чимин остался стоять у плиты, тяжело дыша. Он был зол. Он был прав. И всё равно чувствовал себя каким-то… мудаком. --- Позже, когда Юнги ушёл в душ, Чимин убирал на кухне и наткнулся на странную деталь. Подоконник на кухне всегда был его слабым местом. Там стоял цветок — подарок мамы, обычная герань. Чимин любил её, но в последнее время забывал поливать. Листья пожелтели, земля высохла, и Чимин уже несколько раз думал, что цветок, наверное, умер. Сейчас герань стояла на другом подоконнике — на том, где солнце бывает утром. Земля была влажной. Жёлтые листья аккуратно срезаны. Чимин замер. Он провёл пальцем по влажной земле. Потом посмотрел на дверь ванной, откуда доносился шум воды. Юнги полил цветок. Юнги заметил, что цветок умирает. Юнги переставил его на солнце. Альфа, который переставил его кружки, занял его кровать, сожрал его рамен и довёл его до белого каления — этот альфа заметил засохшую герань и спас её. Чимин сел на стул и уставился на цветок. — Что ты такое? — прошептал он в сторону ванной. В груди больше не было злости. Было что-то другое. Тёплое. Липкое. Опасное.