Сосед сверху

Всё случилось утром, внезапно и слишком быстро. Чимин как раз заваривал кофе — нормальный, тот самый, из списка Юнги, который он купил два дня назад специально, альфа, кстати, одобрил, молча кивнул и сделал глоток — это было высшей похвалой, — когда в дверь позвонили. — Я открою, — сказал Юнги, поднимаясь из-за стола. Чимин не придал этому значения — за последнюю неделю приходили курьеры, почтальоны, соседка сверху с жалобой на шум (оказалось, что Юнги в три часа ночи с кем-то ругался по телефону). Но на пороге стоял не курьер. Трое мужчин в синих комбинезонах, с инструментами и планшетом. — Ремонтная бригада, — сказал старший. — Квартира 1512 готова. Принимать будете? Чимин замер у плиты. Кофе перестал капать. На кухне повисла тишина, которую нарушало только тихое шипение вытяжки. — Готова? — переспросил Юнги. Голос звучал ровно, без эмоций. — Да, всё просохло, стяжку поменяли, покрасили. Сегодня уже можно заезжать. Юнги кивнул. Молча. Взял у мастера планшет, расписался. Вернул. Закрыл дверь. И пошёл в спальню. За вещами. Чимин стоял у плиты, сжимая в руках кружку с недолитым кофе, и смотрел, как альфа исчезает за дверью. Внутри что-то больно сжалось. Он знал, что это случится. Ремонт рано или поздно должен был закончиться. Юнги говорил — три дня, потом неделя, но Чимин как-то перестал считать. Привык, что по утрам на кухне сидит хмурая фигура с чашкой кофе. Привык, что кто-то критикует его яичницу и поправляет кружки в шкафу. Привык, что по ночам тихо дышит кто-то чужой — и этот звук перестал быть чужим. А теперь ремонт был готов. И Юнги уходил. Чимин поставил кружку на стол. Кофе остыл. --- Через десять минут Юнги вышел из спальни с сумкой — той самой, с которой он пришёл. Ноутбук под мышкой. Наушники на шее. Всё как в первый день. Только лицо было другим. Не холодным. Не злым. Скорее… усталым. Чимин сидел на диване в гостиной, поджав под себя ноги. Он старался выглядеть спокойным. Он даже улыбнулся — той самой улыбкой, которой всегда прикрывал грусть. — Ну, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Удачи. Дрожь всё равно прорвалась. Последнее слово вышло сиплым. Юнги замер в дверях гостиной. Сумка в одной руке, ноутбук в другой. Он смотрел на Чимина долго. Очень долго. Чимин не выдержал — опустил глаза в пол. Тишина затягивалась. — А кофе по утрам кто мне будет делать? — вдруг спросил Юнги. Чимин поднял голову. Не понял. — Что? — Кофе, — повторил Юнги. Голос был хриплым, будто он не спал всю ночь. Хотя Чимин знал, что спал — он слышал его дыхание через стену. — По утрам. Твой кофе. Кто мне его будет делать? Чимин моргнул. — Ты… сам умеешь. Ты же постоянно говорил, что я варю его неправильно. — Неправильно, — согласился Юнги. — Но ты варишь. И я его пью. И мне нравится. Чимин открыл рот. Закрыл. Внутри всё перевернулось. Юнги вздохнул. Опустил сумку на пол. Ноутбук поставил на журнальный столик. И сел на край дивана — так, чтобы смотреть Чимину прямо в глаза. — Я спрашиваю, — сказал он медленно, чеканя каждое слово, как будто они стоили ему огромных усилий, — будешь ли ты приходить ко мне по утрам. Или я к тебе. Не важно. Не хочу пить тот ужас из автомата. — Юнги… — прошептал Чимин. — Ты меня залил, — перебил Юнги. — Это твоя вина. И теперь ты отвечаешь за последствия. — Какие последствия? Юнги отвернулся. Посмотрел в окно. На улице светило солнце — то самое, на которое он переставил Чиминову герань. Цветок ожил, выпустил новый лист. — Я привык, — сказал Юнги тихо. Так тихо, что Чимин едва расслышал. — К тому, что здесь не тихо. Что кто-то танцует под музыку в наушниках и не видит, что за ним наблюдают. Что по вечерам пахнет едой, а не только остывшим кофе и одиночеством. Он снова повернулся к Чимину. — Ты залил мою квартиру, Пак Чимин. Но ты, кажется, залил и что-то ещё. И я не знаю, как это чинить. Чимин сидел, не дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он чувствовал, как глаза начинают щипать — слёзы были близко, очень близко. — Ты не должен это чинить, — сказал он наконец. — Может, это не сломано. Юнги смотрел на него. Долго. Пристально. Так же, как тогда, на кухне, в лунном свете, когда Чимин спросил, почему он одинокий. — Тогда я остаюсь, — сказал Юнги. — На сегодня. — А завтра? — Завтра увидим. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и вытянул ноги. Сумка так и осталась стоять в прихожей. Ноутбук — на журнальном столике. Чимин смотрел на него и чувствовал, как тепло разливается по груди. То самое, липкое, опасное тепло, которое он пытался игнорировать целую неделю. — Кофе будешь? — спросил он, вставая. — Только если с пенкой, — ответил Юнги, не открывая глаз. — И не перегрей молоко. Чимин улыбнулся. Пошёл на кухню, включил кофемашину. Сзади послышались шаги — Юнги встал с дивана и пошёл за ним. Просто так. Нашёл себе место у окна, прислонился плечом к косяку и смотрел, как Чимин возится с пенкой. — Твоя герань ожила, — сказал он. — Я заметил, — ответил Чимин. — Спасибо. — Не за что. Они замолчали. Но молчание было не тяжёлым. Не тем, которое было в первый день, полное злости и претензий. Это было другое молчание. Тёплое. Кофе зашипел, наполняя кухню ароматом. Чимин подумал, что, может быть, ремонт в квартире Юнги был не такой уж и катастрофой. Может, это было просто начало.