Сосед сверху

Они не договаривались. Никто не сказал: «Давай теперь будем видеться каждое утро». Никто не произнёс: «Я буду приходить к тебе». Это просто случилось само собой. Как будто какая-то невидимая нить протянулась между квартирами 1512 и 1516 через лестничную клетку и больше не отпускала. Первое утро после окончания ремонта Чимин проснулся и на автомате пошёл на кухню варить кофе на двоих. Сварил. Поставил две кружки на стол. И только тогда вспомнил, что Юнги теперь живёт внизу. Он постоял секунду, глядя на пустой стул напротив. Потом вздохнул и начал убирать вторую кружку обратно в шкаф. Раздался звонок в дверь. Чимин открыл. На пороге стоял Юнги — взлохмаченный после сна, в чёрной футболке и домашних штанах, с заспанными глазами. В руках он держал свою кружку. Пустую. — Я за кофе, — сказал он вместо приветствия. — У тебя есть? Чимин смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и глупое. — У меня всегда есть, — ответил он, отступая в сторону, пропуская альфу. — Проходи. Юнги прошёл на кухню, сел на свой обычный стул — тот самый, который он занял в первый день своего «вторжения», — и терпеливо ждал, пока Чимин сварит кофе. Свою кружку он поставил на стол. Рядом с той, которую Чимин чуть не убрал. — Я сварил на двоих, — сказал Чимин, кивая на вторую кружку. — По привычке. Юнги посмотрел на кружку. Потом на Чимина. — Хорошая привычка, — сказал он. И это стало ритуалом. --- Дни превратились в недели. Утренний кофе у Чимина. Потом Юнги уходил к себе — работать. Чимин — на репетиции. Вечером кто-то из них звонил или писал: «Будешь есть?» или «У меня новая демка, послушаешь?». И они снова встречались. Иногда у Чимина, потому что у него кухня больше. Иногда у Юнги, потому что у него звукоизоляция лучше и можно слушать музыку не в наушниках. Они смотрели фильмы. Юнги выбирал детективы и артхаус. Чимин — романтические комедии. Спорили. Иногда смотрели тот, который выбрал один, и второй делал вид, что ему неинтересно, но на самом деле следил за сюжетом внимательнее, чем хотел признать. Однажды вечером Чимин пришёл к Юнги с пакетом мандаринов. — Почему мандарины? — спросил Юнги, беря один. — Потому что зима, — ответил Чимин. — А зимой нужно есть мандарины. Это закон. Юнги хмыкнул, но мандарин съел. Потом второй. Чимин сидел рядом на диване, чистил третий для себя, и они молчали. Тихо работал телевизор — какой-то старый фильм, который Юнги поставил фоном. Чимин сам не заметил, как откинулся на спинку дивана. Как его голова медленно склонилась в сторону Юнги. Как веки стали тяжёлыми — день был долгим, репетиция вымотала. Он уснул. --- Юнги почувствовал, как на плечо опускается что-то тёплое и лёгкое. Он замер. Чимин спал. Его светлые волосы рассыпались по чёрной футболке Юнги, щека уткнулась в плечо, дыхание было ровным и спокойным. Во сне он выглядел совсем маленьким. И беззащитным. И таким же ярким, как всегда. Юнги не двигался. Он боялся пошевелиться. Боялся, что Чимин проснётся, испугается, отодвинется. Или что этот момент закончится — тёплый, тихий, принадлежащий только им двоим. Телевизор работал. Где-то за окном шумел город. Чимин иногда вздыхал во сне и чуть теснее прижимался к альфе. Его запах — мёд и сливочная помада — смешивался с полынью Юнги. И это уже не казалось чужим. Это казалось правильным. Юнги осторожно, очень медленно, чтобы не разбудить, переложил Чимина поудобнее. Омега даже не шелохнулся — только рука бессознательно легла на грудь Юнги, пальцы сжали край футболки. Юнги смотрел на эту руку. На тонкие пальцы, когда-то дрожащие от течки. На маленький шрам на костяшке — Чимин рассказывал, что порезался о консервную банку в детстве. На кремовые ногти, иногда покрытые блёстками после выступлений. — Ты даже во сне светишься, — прошептал Юнги. Чимин не ответил. Он спал. Юнги выключил телевизор пультом, который лежал на подлокотнике. Накрыл Чимина пледом, который всегда держал на диване. И сам закрыл глаза. --- Так они и "лежали" Чимин, спящий на плече у Юнги, и Юнги, спящий вполоборота, чтобы Чимину было удобнее. Оба в одежде. Оба под одним пледом. Ночь тихо обтекала их со всех сторон, а на кухне у Юнги дозревали мандарины в пакете, оставленные Чимином. --- Утром Чимин проснулся первым. Он не сразу понял, где находится. Потолок был не его — выше и темнее. Запах — полынь и кофе. И под боком — тёплое, живое, размеренно дышащее тело. Он поднял голову. Юнги спал. Лицо во сне было совсем не холодным — расслабленным, почти уязвимым. Чёрные волосы разметались по подушке дивана, ресницы отбрасывали тени на скулы. Чимин смотрел на него и не мог отвести взгляд. Он спал на его плече. Всю ночь. А Юнги не убрал его, не разбудил, не отодвинулся. Он просто обнял — Чимин только сейчас заметил, что рука альфы лежит на его талии, придерживая, чтобы он не скатился с дивана. — Ты такой на самом деле совсем не страшный, — прошептал Чимин. — Просто прячешься. Он осторожно, едва касаясь, убрал прядь волос с лба Юнги. Альфа вздохнул во сне, крепче прижал Чимина к себе и пробормотал что-то неразборчивое. Что-то тёплое. Чимин положил голову обратно на плечо, закрыл глаза и решил ещё немного поспать. --- Они проснулись почти одновременно, когда солнце уже поднялось высоко и залило гостиную жёлтым светом. Юнги открыл глаза первым. Посмотрел на Чимина, который всё ещё лежал на его груди, и замер. — Ты не ушёл, — сказал он хриплым со сна голосом. — Ты меня держал, — ответил Чимин, не поднимая головы. — Я не мог уйти. Юнги покраснел. Чимин почувствовал, как напряглись мышцы альфы под его щекой. — Я просто… замерз, — нашёл оправдание Юнги. — Ночью холодно. А ты тёплый. — Конечно, — улыбнулся Чимин. Он наконец поднял голову и посмотрел Юнги в глаза. Близко. Очень близко. — Кофе будешь? — спросил Чимин. Юнги сглотнул. Его взгляд скользнул по лицу Чимина — по спутанным светлым волосам, по заспанным глазам, по губам, сложенным в мягкую улыбку. — Буду, — сказал он. — Но сначала встань с меня. Ты тяжёлый. — Неправда, — рассмеялся Чимин, но встал. Протянул Юнги руку. Альфа взял её. Сильнее, чем нужно было. Они пошли на кухню. Кофе варился. Мандарины дозревали. Никто не произносил слова «отношения». Но на лестничной клетке между пятнадцатым и шестнадцатым этажами кто-то повесил маленькое сердечко из стикеров. Чимин потом сказал, что это дети из соседнего подъезда. Юнги не поверил, но спорить не стал. А вечером Чимин снова пришёл слушать демки. И снова уснул на плече у Юнги. И Юнги снова не двинулся с места. Потому что теперь это было просто. И потому что он не хотел просыпаться.