Сосед сверху

Чимин не планировал ничего грандиозного. День рождения выпал на субботу — идеальный день, чтобы собрать самых близких, заказать пиццу, достать заначку с чипсами и просто быть счастливым. Он разослал приглашения в общий чат: «Приходите вечером, буду отмечать у себя. Еда будет, алкоголь тоже. Танцы обязательны». Конечно, он позвал и Юнги. Тот долго смотрел на сообщение, потом написал одно слово: «Приду». Чимин улыбнулся телефону. --- Вечеринка началась в семь. Пришли Тэхён (с огромным пакетом подарков и громогласным «С днюхой, моя булочка!»), парочка танцоров из коллектива и ещё несколько друзей. Квартира наполнилась смехом, музыкой, запахом пиццы и шампанского. Юнги пришёл ровно в половине восьмого. Никто его не ждал — точнее, Чимин ждал, но не показывал этого. Когда дверь открылась и на пороге появился альфа в чёрной рубашке (Чимин никогда не видел его в рубашке — только футболки и домашние штаны), в гостиной ненадолго воцарилась тишина. Тэхён вытаращил глаза, кто-то из танцоров шепнул другому: «Это тот самый?» Чимин встал с дивана. На нём был мягкий бежевый свитер, который делал его похожим на облако, и джинсы с дырками на коленях. — Ты пришёл, — сказал он, и в голосе прозвучало больше тепла, чем он хотел показать. — Я обещал, — ответил Юнги. Он протянул Чимину маленькую коробку. Никакого праздничного пакета, никакого банта — просто чёрная картонная коробка, перевязанная грубой бечёвкой. — Это тебе, — сказал Юнги. — Не распаковывай при всех. Чимин взял коробку, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он кивнул, сунул подарок в карман худи и улыбнулся гостям: — Всё в порядке, продолжаем! Музыка снова заиграла. Тэхён утащил Чимина танцевать, но в глазах друга читалось острое любопытство и лёгкая тревога: «Что этот альфа тебе принёс?» Чимин только отмахнулся. Потом, когда все отвлеклись на кенди-бар с пирожными, он незаметно ускользнул в спальню и закрыл дверь. --- Он сел на кровать и развязал бечёвку. Коробка открылась легко. Внутри, на кусочке чёрного бархата, лежала флешка. Простая, серебристая, без опознавательных знаков. Чимин нахмурился. Флешка? Что на ней может быть? Документы? Музыка? Он вышел из спальни, на цыпочках прошёл мимо гостиной, где Тэхён уже показывал что-то смешное в телефоне, и скользнул на кухню. Там было тихо. Юнги стоял у окна, прислонившись к подоконнику, с бокалом сока в руке — он не пил алкоголь. — Можно? — спросил Чимин, показывая флешку. Юнги кивнул. Чимин достал ноутбук, который всегда лежал в кухонном ящике, вставил флешку. На экране появился один файл. Аудио. Название: «Светлый шум». Чимин надел наушники. Нажал play. И замер. --- Первые секунды была тишина. Потом — тихий, едва слышный шум, похожий на дождь. Или на шелест листьев. Или на дыхание спящего человека. Потом вступил рояль. Чимин узнал этот звук — он слышал его в треках Юнги, которые тот показывал ему вечерами. Но это было другое. Нежнее. Теплее. Мелодия текла медленно, как ручей, огибающий камни. В ней не было резких переходов, которыми славился Юнги. Не было басов, от которых трясутся стены. Было что-то светлое, прозрачное, почти хрупкое. Потом добавились струнные. Они звучали тихо, на втором плане, как воспоминание о чём-то очень хорошем. Чимин закрыл глаза. Музыка говорила на языке, которого он не знал, но понимал каждое слово. Она говорила: «Ты не один. Ты нужен. Ты — как первый луч солнца после недели дождя». Слёзы потекли по щекам Чимина раньше, чем он успел их остановить. Он стоял посреди кухни в наушниках, плакал и слушал. Музыка поднималась и опускалась, становилась то громче, то почти исчезала, как прилив и отлив. В середине появилась странная, лёгкая мелодия — Чимин вдруг понял, что это похоже на его танец. На то, как он двигается, когда никто не видит. Свободно и честно. Юнги написал это для него. Юнги вслушивался в него, смотрел, запоминал и переложил на ноты. Это была не просто музыка. Это был портрет. Его портрет. Трек закончился. Тишина. Чимин снял наушники. Руки дрожали. Лицо было мокрым. Юнги стоял напротив. Всё так же у окна. Но сейчас он не смотрел в сторону — он смотрел прямо на Чимина. В его глазах не было привычного холода. Там была неуверенность. И надежда. — Ну как? — спросил он, и голос его чуть дрогнул. — Нормально получилось? Я не был уверен насчёт струнных, думал, что они слишком громкие, но потом решил… Чимин не дал ему договорить. Он бросился вперёд, обхватил Юнги за шею и уткнулся лицом в его грудь. Крепко. Так, что альфа охнул от неожиданности. Слёзы всё ещё текли, но теперь они были не горькими — это были слёзы облегчения и счастья. Юнги замер. На секунду — на одну долгую, напряжённую секунду — он не знал, что делать. Его руки повисли вдоль тела. Само оно окаменело. Чимин чувствовал, как под его щекой колотится сердце альфы — часто, сбивчиво, совсем не холодно. — Юнги, — прошептал Чимин в его рубашку. — Это самое красивое, что я когда-либо слышал. И тогда Юнги сдался. Он медленно, словно боясь спугнуть, поднял руки и обнял Чимина в ответ. Крепко. Так, чтобы никогда не вырвался. Одна рука легла на талию, вторая — на затылок, пальцы запутались в светлых волосах. Чимин почувствовал под носом запах полыни и стали. И ещё что-то новое — тёплое, почти домашнее. Может, это пахло самим Юнги, когда он не прятался за маской холода. — Я написал это для тебя, — сказал Юнги тихо, почти шёпотом, уткнувшись губами в макушку Чимина. — «Светлый шум». Потому что ты светишься. Даже когда молчишь. Даже когда танцуешь на кухне в носках. — Ты видел? — спросил Чимин, не поднимая головы. — Я всегда снимаю наушники, когда ты рядом, — ответил Юнги. — Я же говорил. Они стояли так посреди кухни, обнявшись, под шум вечеринки из гостиной. Кто-то громко смеялся. Тэхён, кажется, рассказывал анекдот. Пицца остывала. Чимину было плевать. — Танцуй под это, — сказал Юнги. — Я хочу увидеть. Когда-нибудь. Только не сейчас. Сейчас просто постой. Чимин кивнул, не поднимая головы. Он стоял и слушал, как бьётся сердце Юнги. Ровно. Уверенно. Тепло. — С днём рождения, — прошептал Юнги ему в макушку. — Самый красивый омега в мире. Чимин улыбнулся сквозь слёзы. Он чувствовал себя так, будто музыка из флешки перетекла в его вены и теперь играла внутри, настраивая всё на правильный лад. — Ты тоже красивый, — сказал он. Юнги хмыкнул. Но не отстранился. В гостиной кто-то заорал: «Чимин, ты где? Там торт с ягодами, я сейчас сам всё съем!» — голос Тэхёна был полон драматизма. Чимин нехотя отстранился. Посмотрел на Юнги снизу вверх — тот был выше, и Чимину нравилось смотреть на него так, задрав голову. — Пойдём есть торт, — сказал он. — Я не люблю сладкое, — ответил Юнги. — А ты попробуй. Может, понравится. Юнги вздохнул, но пошёл за ним. В гостиной Чимин взял его за руку — просто так, не думая. Юнги не вырвал руку. Не напрягся. Просто сжал пальцы в ответ. Тэхён, увидев их соединённые руки, чуть не подавился куском торта. Но ничего не сказал. Только улыбнулся Чимину через весь стол. И подмигнул. Чимин покраснел, но руку не отпустил. Они сидели рядом всю ночь. Ели торт, пили сок, слушали, как Тэхён поёт караоке, фальшивя абсолютно все ноты. Когда гости разошлись, Чимин убирал со стола, а Юнги молча мыл посуду. — Флешку не потеряй, — сказал он, вытирая руки. — Не потеряю, — ответил Чимин. — Я буду слушать это каждый день. Юнги отвернулся. Но Чимин заметил, как дёрнулся уголок его губ — почти улыбка. --- Позже, когда Юнги ушёл к себе, Чимин лёг в кровать и вставил наушники. Трек пошёл по второму кругу. «Светлый шум». Чимин закрыл глаза и представил, как однажды станцует под это на настоящей сцене. Для Юнги. Только для него. Он заснул с улыбкой, слушая, как струнные переплетаются с роялем, а где-то внизу, этажом ниже, альфа с запахом полыни перебирает в голове ноты и думает: «Завтра утром я снова приду к нему на кофе». И это было признанием. Без слов. Без меток. Без громких фраз. Просто музыка. Просто кофе. Просто быть рядом.