Сосед сверху

Всё случилось вечером, через три дня после дня рождения Чимина. Они сидели в квартире Юнги — смотрели какой-то старый фильм, который Чимин выбрал, а Юнги делал вид, что не всматривается в профиль омеги вместо экрана. Попкорн давно закончился. За окном темнело. На кухне тихо капала вода из крана — Юнги всё никак не мог вызвать мастера, потому что было лень. Чимин сидел рядом, поджав под себя ноги, и в какой-то момент его взгляд упал на шею Юнги. Там, чуть ниже уха, билась тонкая голубая жилка. Кожа была бледной, гладкой, и Чимин вдруг остро, почти болезненно захотел прикоснуться к ней губами. К запаховой железе. Туда, где пахло полынью и сталью, где скрывалась самая суть этого холодного, колючего, такого родного уже альфы. Он не думал. Просто потянулся. Пальцы легли на плечо Юнги — скользнули по чёрной футболке вверх, к шее. Чимин наклонился и коснулся губами того самого места. Нежно. Трепетно. Как будто пробуя на вкус. Юнги замер. По его телу прошла дрожь. Из груди вырвался низкий, вибрирующий звук — не рык, нет, но что-то близкое. Что-то первобытное, альфа-инстинктивное. Желание. — Чимин, — голос Юнги сел, стал хриплым. — Ты знаешь, что делаешь? — Знаю, — прошептал Чимин в его шею. — Я хочу тебя. Юнги резко развернулся, взял лицо Чимина в ладони. Глаза у альфы потемнели, зрачки расширились. Дыхание стало тяжёлым. — Я не умею быть нежным, — сказал Юнги, и это прозвучало как признание. Как предупреждение. — Я всегда был грубым. Дерзким. Я не знаю, как… — Ты уже самый нежный, — перебил Чимин и улыбнулся. — Просто не замечаешь. Ты полил мой цветок. Приготовил лазанью. Написал для меня музыку. Ты самый нежный альфа, которого я встречал. Юнги смотрел на него. Долго. Пристально. Как в тот раз, в лунном свете на кухне. — Чимин, — сказал он тихо, — можно я тебя поцелую? Вместо ответа Чимин придвинулся ближе. Поцелуй начался осторожно. Губы Юнги были мягкими — Чимин не ожидал. Он думал, что альфа будет жёстким, требовательным, но нет. Юнги целовал его так, будто боялся сломать. Будто Чимин был сделан из сахарной ваты — сладкой, хрупкой, исчезающей от любого неверного движения. Чимин запустил пальцы в чёрные волосы Юнги, притянул ближе. Поцелуй углубился. Теперь языки сплетались, дыхание смешивалось, и Чимин почувствовал, как внутри разгорается жар. Тот самый, который он подавлял неделями. Который копился с первой ночи, когда Юнги занял его кровать. — Хочу больше, — прошептал Чимин в губы альфы. — Не останавливайся. Юнги зарычал — глухо, гортанно, и Чимин почувствовал этот рык грудной клеткой, сердцем, каждой клеточкой тела. --- Футболки полетели на пол. Штаны — следом. Чимин оказался сверху — он сам усадил Юнги на диван и забрался на колени, обхватив бёдрами его талию. Альфа смотрел на него снизу вверх с таким выражением, будто перед ним было чудо. Обнажённый Чимин в лунном свете — бледная кожа, разметавшиеся светлые волосы, горящие глаза. — Ты уверен? — спросил Юнги хрипло. — Последний раз спрашиваю. — Я никогда не был так уверен, — ответил Чимин и потянулся к его штанам. Когда Чимин увидел член Юнги, у него перехватило дыхание. — Ого, — выдохнул он. — Что «ого»? — напрягся альфа. — Ты огромный, — Чимин облизнул губы. — Я в приятном шоке. Юнги покраснел — Чимин видел это даже в полутьме. Альфа был смущён. Смущённым, чёрт возьми. Мин Юнги, который никогда ничего не стеснялся. — Не дразни, — попросил он. Чимин улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Юнги подкашивались колени — и наклонился. Он взял член в рот медленно, пробуя на вкус, привыкая к размеру. Юнги застонал — глухо, сдерживаясь, вцепившись пальцами в диван. Чимин втягивал глубже, работал языком, ласкал основание рукой. Он любил это — чувствовать, как альфа теряет контроль. Как его бёдра непроизвольно дёргаются вверх. Как из груди вырываются низкие, прерывистые звуки. — Чимин, — выдохнул Юнги. — Хватит. Я сейчас… Чимин отстранился, вытер губы тыльной стороной ладони. Его собственный член был твёрдым, пульсировал от возбуждения, внутри всё горело и требовало заполнения. Он посмотрел Юнги в глаза и сказал: — Я хочу тебя внутри. И, не дожидаясь ответа, приподнялся на коленях, навёл член Юнги на свой вход и резко опустился. Оба замерли. Чимин вскрикнул — от боли, от наслаждения, от ощущения того, как огромный член растягивает его изнутри. Это было почти слишком. Почти невозможно. Но он хотел этого. Хотел так сильно, что готов был разорваться. — Чёрт, — прохрипел Юнги. Его руки вцепились в бёдра Чимина, помогая удержать равновесие. — Ты такой тугой. Такой горячий. Чимин… Чимин начал двигаться. Медленно сначала, привыкая к размеру. Потом быстрее, когда боль ушла, сменившись чистым, огромным удовольствием. Он скакал на члене Юнги, откинув голову назад, ловя ртом воздух. Потные пряди светлых волос прилипли ко лбу. Из груди вырывались стоны — громкие, лишённые стеснения. Юнги смотрел на него снизу и не мог отвести взгляд. Чимин был прекрасен. Страстный, дикий, неудержимый — такой, каким альфа никогда его не видел. Чимин опустил взгляд на свой живот и замер. Там, чуть ниже пупка, виднелся бугор. Член Юнги — огромный, толстый — проступал сквозь стенку живота, когда Чимин опускался слишком глубоко. — Боже, — выдохнул Чимин. — Я вижу тебя внутри себя. Это так… так… Он не договорил. Юнги притянул его за шею, впился в губы поцелуем, и одновременно с этим перевернул их — Чимин оказался на спине на диване, а альфа навис сверху. Теперь вёл он. Ритмично, мощно, глубоко. Каждый толчок отдавался в голове Чимина вспышкой света. — Ты мой, — прорычал Юнги в губы. — Слышишь? Мой. Чимин мог только стонать, царапать спину альфы, вжиматься бёдрами навстречу каждому толчку. Всё его тело было одной огромной эрогенной зоной. Он кончил первым — с криком, выгибаясь на диване, сжимаясь вокруг члена Юнги так сильно, что альфа зарычал и кончил следом, глубоко внутрь. Горячо. Много. Чимин чувствовал, как семя заполняет его, растекается внутри. Они лежали, тяжело дыша. Юнги всё ещё был внутри — не выходил. Чимин чувствовал, как член постепенно становится мягче, но сжиматься вокруг него было приятно. — Юнги, — прошептал Чимин, гладя альфу по спине. — Ты не использовал презерватив. Юнги замер. Поднял голову. В его глазах мелькнула тревога. — Ты пьёшь противозачаточные? — спросил он, и голос его был напряжённым. Чимин улыбнулся — устало, счастливо, немного глупо. — Пью. У меня нерегулярный цикл, врач прописала. Юнги выдохнул. Видимо, он не дышал всё это время. Его лоб упал на плечо Чимину. — Ты меня напугал, — сказал он глухо. — Ты сам не надел, — напомнил Чимин. — Я знаю. Я… потерял голову. Рядом с тобой я всегда теряю голову. Чимин обнял его крепче, вжался носом в его шею — туда, где пахло полынью и теперь ещё и им самим. Смесь запахов была пьянящей. — В следующий раз надень, — сказал Чимин. — Если не будешь уверен, что я пью таблетки. — В следующий раз? — переспросил Юнги, поднимая голову. В его глазах зажглось что-то живое, почти детское. — Ты думал, это разово? — Чимин усмехнулся. — Мин Юнги, я только что кончил так, как никогда в жизни. Ты теперь никуда не денешься. Юнги посмотрел на него — долго, изучающе. Потом уголок его губ дёрнулся вверх. Улыбка. Настоящая. — Никуда, — повторил он, как эхо. — Хорошо. Он осторожно вышел из Чимина, поднялся, принёс влажные салфетки. Вытер их обоих. Накрыл пледом. Чимин уже засыпал, свернувшись клубком на его груди. Их запахи смешались воедино — мёд, полынь, счастье. — Юнги, — пробормотал Чимин сквозь сон. — М? — Ты правда не умеешь быть нежным. Но мне не нужно. Ты просто будь собой. Юнги поцеловал его в макушку. Долго. Сильно. И закрыл глаза. Впервые за много лет он спал спокойно.