Бесконечность

Джон проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.

— Открывай, Харрис! Я знаю, что ты там! Голос принадлежал Фарагонде. Джон поморщился, сел на кровати и понял, что голова не болит. Странно — он пил эль вчера, кажется, немало. Но организм либо привык к худшему, либо... либо Святая Магия ускоряла восстановление. Ещё одна загадка. — Чего тебе? — спросил он, открывая дверь. Фарагонда стояла в длинном плаще, с неизменной язвительной улыбкой. — Одевайся. Я записала тебя на пробное занятие. — Какое занятие? — По контролю магии. Ты выплёскиваешь свою силу как пожарный шланг, который прорвало. Это опасно. Для всех. — Она сделала паузу. — Особенно для тех, кто рядом. Джон хотел возразить, но вспомнил вчерашний бой. Как свет ударил без команды. Как он не смог остановиться, пока не выпустил почти всё. — Ладно, — сказал он. — Через десять минут. — Через пять, — поправила Фарагонда и ушла, оставляя за собой лёгкий запах озона.

***

Лололошка проснулся позже. Он вышел из таверны, когда солнце уже поднялось выше крыш. Вчерашнее застолье оставило приятную тяжесть в теле — не боль, а скорее память о том, что его принимают. — Лололошка! — окликнула его Саша. — Ты куда? — Погуляю, — ответил он. — Лес рядом. Хочу проветрить голову. — Один? Опасно. — Я справлюсь. — Он машинально коснулся шарфа. — К тому же, вчера мы убили дракона. Зайцы не страшны. Саша улыбнулась, но в глазах осталось беспокойство. — Возвращайся к вечеру. — Обещаю. Лололошка ушёл за ворота, свернул с тракта и углубился в лес. Дорога сама вела его — туда, где было тише, где деревья росли гуще, а тени становились длиннее. Он шёл около часа. Может, двух. Время в лесу текло иначе. А потом деревья расступились. Озеро. Огромное, спокойное, как зеркало. Вода была тёмно-синей, почти чёрной, но у берега — прозрачной, до самого дна. В центре озера лежал плоский камень, похожий на алтарь. Вокруг не было ни звука. Даже птицы молчали. Лололошка подошёл к воде, наклонился — и замер. В отражении, кроме его собственного лица, кто-то стоял за спиной. Он резко обернулся. Никого. — Тебе не показалось, — раздался голос — тихий, переливающийся, как вода. — Я здесь. Просто ты не туда смотришь. Лололошка снова повернулся к озеру. Над водой, прямо над гладью, парила фигура. Человеческий силуэт, но вместо тела — голубоватая дымка, которая клубилась и переливалась. Мантия — белая с чёрным — струилась, хотя ветра не было. Лица не разглядеть — только глаза. Светлые, как лёд. — Кто ты? — спросил Лололошка, и его голос не дрогнул. Хотя внутри всё сжалось. — Я — Король фей, — ответил дух. — Хранитель этого озера. И я ждал тебя, Лололошка Уильям Дейвисон. — Откуда ты знаешь моё имя? — Я знаю больше, чем имя. — Король фей опустился на плоский камень, и дымка вокруг него стала плотнее. — Я знаю, что ты потерял память. Что твоё тело помнит то, что забыл разум. И что внутри тебя живёт Бесконечность, которую не видел этот мир тысячу лет. Лололошка молчал. Слова духа падали в него, как камни в воду — каждый оставлял круги. — Зачем я тебе? — спросил он наконец. — Я научу тебя, — просто ответил Король. — Не магии. Боевым искусствам. Твоя сила — не в заклинаниях. Она в ударе, в движении, в том, как ты чувствуешь противника. Я сделаю тебя тем, кем ты должен стать. — А взамен? — Взамен? — Король фей, кажется, улыбнулся — хотя лица не было. — Ты примешь мой дар, когда придёт время. Меч короля фей. И одежду. В знак уважения. Лололошка хотел спросить, почему дар, почему именно он, но дух поднял руку. — Вопросы потом. Сейчас — первый урок. Удар, который не требует замаха. Покажи мне. Лололошка выдохнул. Сжал кулак. И ударил — просто от бедра, как тогда, на заднем дворе гильдии. Из кулака вырвалась ударная волна. Она пронеслась над озером, подняв рябь, и ударила в дерево на том берегу. Кора треснула. — Неплохо, — сказал Король фей. — Но ты вкладываешь слишком много силы. Представь, что удар — это игла, а не кузнечный молот. Тоньше. Точнее. Пробуй снова. — Ты бьёшь так, будто хочешь снести стену, — сказал Король фей, наблюдая, как волна от удара Лололошки раскачивает деревья на том берегу. — Но враг — не стена. Враг — это вода. Он течёт, уворачивается, находит щели. Твой удар должен быть быстрее, чем он успевает течь. — Я не понимаю, о чём ты, — признался Лололошка. — Поэтому ты здесь. — Король фей соскользнул с камня и оказался прямо перед Ло — дымка коснулась его лица, холодная, но не неприятная. — Закрой глаза. Лололошка подчинился. — Представь лист. Он падает с дерева. Ты должен ударить его так, чтобы он не отлетел, а рассыпался. Не от силы — от точности. — Лист? — Лололошка открыл глаза. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Король фей щёлкнул пальцами, и с невидимого дерева сорвался золотистый лист. Он медленно кружился, падая к воде. — Ударь. Лололошка замахнулся — и остановился. «Не от силы — от точности». Он выдохнул. Расслабил плечи. И вместо того чтобы бить со всей мощи, просто толкнул кулак вперёд — коротко, резко, как будто колол иглой. Из пальцев вырвался тонкий, почти невидимый импульс. Он пронзил лист — и тот рассыпался в золотую пыль. — Хорошо, — сказал Король фей. — Очень хорошо для первого раза. — Он повернулся и поплыл (или просто оказался) к центру озера. — Приходи завтра в это же время. Не опаздывай. — Постой! — крикнул Лололошка. — Ты даже не сказал, как тебя зовут. Король фей — это титул, а не имя. — Имя? — Дух остановился. — У меня было имя. Когда-то. Но сейчас я — просто тот, кто ждал. — Он исчез, растворился в дымке над озером, оставив после себя только тишину и лёгкий запах утренней свежести. Лололошка постоял ещё минуту. Посмотрел на свою руку. На золотую пыль, которая уже оседала на воду. — Завтра, — сказал он себе. — Ладно. Он развернулся и пошёл обратно в город.

***

Фарагонда привела Джона на задний двор гильдии — не тот, где они дрались с Лололошкой, а другой, поменьше, окружённый высокими стенами. Посредине стоял деревянный манекен, весь в царапинах и следах копоти. — Это учебная площадка для магов, — пояснила она. — Стены зачарованы, так что не бойся ничего сломать. — Она усмехнулась. — Почти ничего. Джон огляделся. На скамье сидели ещё двое — парень и девушка, новички, судя по робким лицам. Инструктор — мужчина лет сорока, с короткой бородой и усталыми глазами — поправлял наручи. — Новенький? — спросил он, глядя на Джона. — Да, сэр. — Джон не знал, откуда взялось «сэр», но слово выскочило само. — Я мастер Корд. Буду учить тебя контролю. Фарагонда сказала, у тебя... нестандартная магия. — Святая, — ответил Джон. Мастер Корд поднял бровь. — Пятьсот лет не появлялась. И ты хочешь научиться ею управлять за одно занятие? — Я хочу хотя бы не взрывать всё вокруг, — честно сказал Джон. — Разумно. — Корд кивнул на манекен. — Встань напротив. Вытяни руку. И попробуй выпустить не луч, а... свечу. — Свечу? — Маленький, слабый огонёк. Не убить — просто осветить. Ты умеешь контролировать поток? — Нет. — Тогда научишься. Джон встал перед манекеном. Вытянул руку. Закрыл глаза. Внутри него пульсировала сила — огромная, горячая, нетерпеливая. Она хотела вырваться, ударить, уничтожить. Он помнил, как на поляне с драконом она чуть не выжгла ему руку изнутри. «Не убить. Осветить». Он попробовал представить не луч, а нить. Тонкую, как паутина. Из пальцев вырвалась вспышка. Манекен отлетел к стене и треснул. Стена загудела, гася магию. Парень-новичок охнул. Девушка пискнула. — Слишком много, — сухо сказал мастер Корд. — Ещё раз. Джон попробовал снова. На этот раз свет вышел тусклым, почти незаметным, и погас через секунду. — Слишком мало. Сила есть, но она как дикая лошадь. Ты либо сжимаешь поводья так, что она задыхается, либо отпускаешь — и она сносит всё. — Корд подошёл ближе. — Смотри. Он вытянул руку. Из его ладони вырвался огненный шарик — ровный, круглый, пульсирующий. Не большой. Не маленький. Ровно столько, сколько нужно, чтобы осветить двор. — Видишь? Это не про силу. Это про намерение. Ты должен знать, сколько нужно, прежде чем выпустить. — Он сжал кулак, и шарик погас. — Пробуй. И не думай о драконах. Думай о спичке. Джон выдохнул. Представил спичку. Маленький огонёк на кончике пальца. Из ладони вырвался крошечный светлячок. Он повисел секунду, покачиваясь, и мягко погас. — Лучше, — кивнул Корд. — Ещё раз. Джон улыбнулся. Впервые за день — не горько, не насмешливо, а просто. У него получилось. Джон вернулся в «Усталого путника» уже затемно. Плечо ныло — даже Святая Магия не могла вылечить усталость от тренировок. Он сел за угловой столик и заказал ужин. Через полчаса вошёл Лололошка. — Ты весь в синяках, — сказал Ло, садясь напротив. — Ты весь в песке, — ответил Джон. — И от тебя пахнет озером. — Был у озера. — Лололошка помолчал. — Встретил там... одного. Он сказал, что будет учить меня. — Учить чему? — Драться. По-настоящему. — Ло посмотрел на свои руки. — Я сегодня впервые ударил не сильно, а точно. И лист рассыпался. — Лист? — Долго объяснять. — Лололошка поднял глаза. — А ты? Фарагонда сказала, ты был на занятиях. — Мастер Корд учит меня контролю. Я сегодня... не взорвал манекен. Только чуть-чуть. — Джон усмехнулся. — Прогресс. Они заказали по кружке — Джон снова эль, Лололошка воду. Сидели молча, но молчание уже не было тяжёлым. Оно стало своим. — Знаешь, — сказал Лололошка, — я думал, что после дракона всё пойдёт легче. А оно не легче. — Потому что дракон был один. А нас теперь много. И мы — это ответственность, — ответил Джон. — Но, кажется, я не против. — Я тоже. Они чокнулись. Но... В дальнем углу таверны, за столиком у стены, сидел человек в тёмном плаще с низко надвинутым капюшоном. Перед ним стояла нетронутая кружка эля. Он не пил. Он смотрел. На Джона. На Лолошку. На то, как они чокаются, как разговаривают, как поправляют свои шарфы. Когда Джон вышел на улицу — человек поднялся следом. Когда Лололошка пошёл в сторону гильдии — человек свернул за угол и оказался там же, но чуть позже. Никто не замечал его. Он был как тень — всегда рядом, всегда вне поля зрения. Днём он «случайно» проходил мимо заднего двора гильдии, когда Джон учился контролировать свет. Стоял за деревом, наблюдал, как манекен отлетает к стене, и уголки его губ поднимались в лёгкой усмешке. Утром он «гулял» по лесу — и видел, как Лололошка учится бить иглой, а Король фей исчезает в дымке. Он не подошёл близко. Он вообще никогда не подходил близко. Только смотрел. И запоминал. Ночью, когда город уснул, человек в тёмном плаще скользнул в неприметный дом на окраине. Зашёл внутрь. Снял капюшон. Под ним оказалось обычное лицо — не старое, не молодое, такое, которое легко забыть. Идеальный шпион. — Ну? — раздался голос из кресла у камина. Человек, сидевший в кресле, не повернулся. Только пламя отражалось в его глазах — холодных, зелёных. В них не было безумия. Была зависть. Тихая, глубокая, въевшаяся в самую суть. — Они живы, — сказал шпион. — Не помнят прошлого. Они дерутся как заклятые враги, а мирятся как братья. — Как трогательно, — голос из кресла был мягким, почти ласковым. Но в нём сквозила горечь. — Сила? — Огромная. У одного — Святая Магия. У второго — то, чего я никогда не видел. Удар без маны. Чистая физическая мощь. — Что-то внутри..., — тихо сказал человек в кресле. — внутри них. Как должно было быть... Он замолчал. Повернулся. Шпион опустил глаза. Не потому, что боялся — потому что увидел в этом лице отражение чего-то знакомого. Того, кто мог бы быть великим. Но стал лишь завистником. — Они получили то, что заслуживали по праву, — продолжил человек. — А я... я просто родился не в том мире. Или в том, но не в то время. — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Продолжай следить. Я хочу знать всё. Каждый шаг. Каждый вздох. Каждый раз, когда их шарфы касаются друг друга. — А если коснутся? — Тогда... — он поднял бокал с вином. В отражении стекла мелькнуло его лицо — обычное, не злодейское. Просто уставшее. Просто завидующее. — Тогда я посмотрю, что из этого выйдет. И, может быть, пойму, почему не я. Он сделал глоток. В комнате стало тихо. Только огонь потрескивал в камине, да где-то за окном ухал филин.

***

Пока в таверне «Усталый путник» чокались кружками два бывших врага, а в лесу над озером таяла голубоватая дымка Короля фей, в Белом дворце, где потолков не видно, а окна светятся изнутри, собрались шестеро. Сильвет — богиня жизни, перерождений и мира — сидела на своём престоле, обвитом свежей зеленью. Её пальцы гладили лепесток только что распустившейся лилии. — Они растут, — сказала она тихо. — Быстрее, чем я ожидала. — Лололошка уже встретил Короля фей, — добавил Рон, бог войны, откидываясь на спинку кресла. — Тот взялся учить его. Не зря мы оставили этот дух в озере. — А Джон осваивает контроль, — Лейла, богиня магии, улыбнулась, и её улыбка рассыпалась на тысячи световых бликов. — Святая Магия просыпается. Медленно, но верно. — Им понадобится больше времени, — проворчал Хим, бог знаний, не поднимая головы от книги. — Бесконечности требуют привыкания. Если они форсируют события... — Не форсируют, — перебил Монто, бог земли, и его голос прозвучал, как шорох гравия. — Они делают ровно столько, сколько нужно. Рюк, бог смерти и снов, сидел тише всех. Его взгляд был прикован к Сильвет, но мысли — где-то далеко. — Рюк, — позвала его богиня. — Ты их видел? — Видел, — ответил он, и его голос был низким, как шелест сухих листьев. — Сны Джона пусты. Сны Лололошки... начинают наполняться. Обрывками коридора. Мечами. Смехом за дверью. — Он помолчал. — Скоро они увидят больше. — Надо ли нам вмешаться? — спросила Лейла. — Ускорить? — Нет, — твёрдо сказала Сильвет. — Они должны вспомнить сами. Или не вспомнить. Это их выбор. — Есть кое-что ещё, — Рюк поднял глаза. Его взгляд стал острее. — Я чувствую... чужое присутствие. В мире людей. Кто-то пытается проникнуть. Не из нашего пантеона. — Кто? — нахмурился Рон. — Не знаю. Пока не знаю. — Рюк покачал головой. — Но он божественный. Или почти. И он идёт за ними. В зале повисла тишина. Даже Хим оторвался от книги. — За Джоном и Лололошкой? — уточнил Монто. — За бесконечностями, — ответил Рюк. — Он чувствует их. Как акула чувствует кровь. Сильвет поднялась с престола. Её платье переливалось от нежно-зелёного до глубокого изумруда, но в глазах появилась сталь. — Наблюдайте, — сказала она. — Но не вмешивайтесь. Пока. — А если он доберётся до них раньше, чем они будут готовы? — спросил Хим. Сильвет посмотрела на шар, висящий в центре стола. Внутри него двое парней в шарфах сидели в таверне и не знали, что за ними следят шесть богов. — Тогда мы увидим, на что способны наши Бесконечности, — ответила она. — И на что способен тот, кто осмелился встать у них на пути. Рюк улыбнулся. Только уголками губ. Только для неё. — Не скучно с ними, — сказал он. — Я же говорила, — ответила Сильвет.

***

Вечер, все расходятся по домам, комнатам, ищут таверны. Прохладный ветер начинает пробирать, но некоторые пьяницы так и продолжили разгуливать. Но наши герои... Они столкнулись в коридоре случайно. Джон выходил из уборной, Лололошка шёл к себе. Никто никого не ждал. Просто — два тела, которые уже привыкли быть рядом, но ещё не привыкли говорить. — Извини, — сказал Джон, отступая на шаг. Лололошка не ответил. Он стоял, опустив голову. Шарф сполз на плечо. В тусклом свете масляной лампы его лицо казалось бледным, а тени под глазами — глубже, чем обычно. — Ло? — Джон нахмурился. — Ты в порядке? — Нет, — голос Лололошки прозвучал глухо. — Я не в порядке. Он поднял глаза. И Джон увидел. Слёзы. Не поток. Не рыдания. Две медленные, тяжёлые слезы, которые скатились по щекам и упали на пол. Лололошка смотрел вниз, на эти мокрые точки, и не вытирал лицо. — Я ничего не помню, — сказал он. Голос дрогнул, но не сломался. — Совсем ничего. Я не знаю, кто я. Не знаю, кого любил. Кто любил меня. Была ли у меня семья? Мечты? Может, я хотел отомстить кому-то? Может, я сам был чудовищем? — Он сжал кулаки, но не ударил. Просто сжал. — Зачем мы сражались? Зачем умирали? Зачем боги дали нам второй шанс, если мы даже не помним, за что его получили? Что вообще было? Что за воспоминания преследуют меня? Он замолчал. Сглотнул. — Я боюсь, Джон. Не дракона. Не смерти. А того, что всё было зря. Что я потерял себя навсегда. И что эти шарфы — единственное, что осталось от человека, которым я был. А я даже не знаю, был ли тот человек хорошим. Повисла тишина. Джон стоял напротив. Его лицо оставалось спокойным — маска, которую он носил так долго, что она стала второй кожей. Но внутри что-то дрогнуло. Он не умел утешать. Не помнил, чтобы его когда-то утешали. Но сейчас, глядя на Лолошку — на его дрожащие плечи, на его сжатые кулаки, на его слёзы, которые он не пытался скрыть, — Джон понял: молчать нельзя. — Ло. — Что? — Я тоже ничего не помню. Я не знаю, кем был. Может, героем. Может, злодеем. Может, просто глупым мальчишкой, который хотел, чтобы его заметили. Я тоже кого-то ненавидел, я чувствую, что во мне кипела ненависть, я знаю, что я был очень сильным, что кому-то завидовал. Что я был гениален, был хитер, но сейчас, как будто, вместе с памятью потерял всего себя. Он помолчал. — Но я знаю одно. Ты не чудовище. Чудовища не плачут о том, кого потеряли. Чудовища не защищают незнакомцев от драконов. Чудовища не сидят в таверне с тем, кого их тело помнит как врага, и не чувствуют... — он запнулся, подбирая слово, — ...покоя. Лололошка поднял голову. — Покоя? — Рядом с тобой я не боюсь, — сказал Джон. — Это странно. Потому что моё тело помнит, как мы дрались. Но сейчас, когда ты рядом, мне... спокойно. Как будто я дома. Хотя у меня нет дома. Лололошка вытер глаза тыльной стороной ладони. Шмыгнул носом. Очень по-человечески. — Ты слишком умный для таких речей, — сказал он хрипло. — Знаю. Фарагонда говорит, это бесит. Они стояли в коридоре, два потерянных короля без королевств, два врага, которые стали напарниками, два человека, которые не помнили себя, но начинали узнавать друг друга. — Спокойной ночи, Джон. — Спокойной ночи, Ло.

Они разошлись по своим комнатам. Но ни один не уснул до рассвета.