Бесконечность

Джон проснулся раньше обычного. Сон не шёл — в голове крутились вчерашние слова Лололошки, его слёзы, его «я боюсь, что всё было зря».

Он вышел в коридор. Лололошка уже стоял у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Не спал? — спросил Джон. — Нет. — Ло повернулся. Глаза красные, но спокойные. — Я думал. Предлагаю подземелье. Джон поднял бровь. — Первый уровень, — продолжил Лололошка. — Гильдия выкупает магические камни, справимся. — Ты помнишь, как мы вчера разговаривали? — тихо спросил Джон. — Помню. — Лололошка отвернулся к окну. — Поэтому и предлагаю. Нельзя стоять на месте. Джон кивнул. — Идём.

***

В гильдии было людно. Милиса (девушка на стойке) выдала им разрешение на вход в подземелье первого уровня, сунула в руки карту и предупредив: — Не геройствуйте. Первый уровень — учебный, но бывают сюрпризы. — Мы справлялись с драконом, — сказал Лололошка. — Дракон был один. В подземелье — толпы, — парировала Милиса. — Держитесь вместе. Они направились к выходу. Проходя мимо большого зеркала в полный рост (авантюристы проверяли перед заданиями, как выглядят доспехи), Джон случайно бросил взгляд в отражение. И замер. Лололошка тоже замер. В зеркале стояли двое. Один — с оранжево-чёрным шарфом. Второй — с чёрно-голубым. Но лица… лица были почти одинаковыми. Те же скулы. Та же линия бровей. Разница — в глазах и в том, как держали голову. Джон — чуть выше, холоднее. Лололошка — шире в плечах, с более мягким взглядом. — Мы… — начал Лололошка. — Похожи, — закончил Джон. Они смотрели в зеркало, не отрываясь. Вокруг гудели авантюристы, кто-то спешил к доске с заданиями, кто-то смеялся в углу. Но двое в шарфах стояли неподвижно, как вкопанные. — Я не замечал раньше, — сказал Лололошка. — Я тоже. — Думаешь, это что-то значит? Джон открыл рот, но не успел ответить. — О, вы наконец заметили, — раздался голос сбоку. Фарагонда, опёршаяся о косяк, смотрела на них с лёгкой усмешкой. — Я думала, вы никогда не увидите. Ещё в первый день, когда вы дрались на заднем дворе, я подумала: «Это не просто случайность». — Мы не братья, — сказал Лололошка. — Я и не говорю, — пожала плечами Фарагонда. — Но похожи. Как… отражения. Или как две половинки одного целого. Она ушла, оставив их наедине с зеркалом. Альдрик, проходя мимо, хлопнул Лолошку по плечу: — Не парьтесь. В этом мире всякое бывает. Главное, что вы не враги. Сайрисса молча кивнула. Саша улыбнулась, но ничего не сказала. Джон и Лололошка переглянулись. — Братья? — спросил Ло. — Не знаю, — ответил Джон. — Но ещё одна общая черта у нас уже есть. Дейви. Они помолчали. — Пойдём, — сказал Джон. — В подземелье. Поговорим потом. — Поговорим, — согласился Лололошка. Они вышли из гильдии. Никто не обернулся. Но несколько авантюристов переглянулись между собой — те, кто уже замечал сходство, но молчал из вежливости. — Дейви, — прошептал кто-то. — Интересно, что это за род. — Никто не ответил. Вход в подземелье находился в северной части города — массивная каменная арка, уходящая вниз, в темноту. У входа дежурили двое стражников, проверяя разрешения. — Первый раз? — спросил один, глядя на их D-ранг. — Второй, — ответил Джон. — Первый был с драконом. Стражник хмыкнул, но пропустил. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то металлическим. Стены были грубыми, каменными, кое-где покрытыми светящимся мхом. Тусклый зелёный свет создавал жутковатую атмосферу. Лололошка положил руку на рукоять меча. Пальцы легли точно. — Волнуешься? — спросил Джон. — Нет, — ответил Ло. — Но… странное чувство. Будто я уже был здесь. Не в этом подземелье. В каком-то другом. — Может, во сне. — Может. Они пошли вперёд. Мох светился всё ярче, коридор уходил вниз, и где-то в глубине послышался первый шорох. — Держись рядом, — сказал Лололошка. — Я и так рядом, — ответил Джон. — У тебя теперь меч, не дубина. Не переруби меня случайно. — Постараюсь. В темноте блеснули красные глаза. Коридор расширился, превращаясь в небольшой грот. В центре, на камне, грелась змея. Обычная, не магическая — серая, с тёмным узором на спине. Лололошка уже занёс меч, но Джон перехватил его руку. — Не надо. — Почему? — удивился Ло. — Она не опасна. — Джон опустился на корточки. Змея подняла голову, посмотрела на него чёрными глазами, лениво высунула язык. — Просто греется. Он протянул руку. Змея не уползла. — Ты не боишься змей? — спросил Лололошка, не понимая. — Нет. — Джон смотрел на узор на спине. — Меня в прошлом сравнивали с ней. Я не помню кто, но голос в голове говорит: «Ты как змея, Харрис. Холодный. Скользкий. Никогда не знаешь, что у тебя в голове». Он убрал руку. Змея не спеша уползла в трещину в стене. — Странное сравнение, — сказал Лололошка. — Ага. — Джон поднялся. — Но змеи не злые. Они просто защищаются. Когда их трогают. Он пошёл вперёд, не оглядываясь. Лололошка посмотрел на трещину, куда уползла змея, потом на спину Джона. И почему-то подумал: «Его действительно кто-то обидел, и этот кто-то называл его змеёй». Он догнал Джона. Они пошли дальше. Глубинные крысы. Мерзкие твари размером с телёнка, с красными глазами и длинными хвостами. Они выскочили из темноты стаей — шесть, может, семь штук. — Сзади! — крикнул Лололошка, замахиваясь мечом. Джон не обернулся. Он рубанул мечом одну крысу, вторую, третью — движения были чёткими, выверенными. Тело помнило. — Их слишком много! — Лололошка отбивался клинком, но крысы лезли со всех сторон. — Не ной, — бросил Джон, и в его голосе вдруг прорезалась та самая колкость, которой не было раньше. — Ты дракона убил, а крыс боишься? — Я не боюсь, я констатирую факт! — огрызнулся Ло, размазывая кровь по морде очередной твари. — Факт в том, что ты тратишь слишком много сил на одного монстра. Экономичнее бить в голову, а не по хвосту. — Спасибо, гений, я без тебя не догадался! Они дрались и спорили одновременно. Это было странно — и одновременно привычно. Словно их тела уже знали этот ритм: бой и перепалка. Когда последняя крыса рухнула, Лололошка вытер лицо рукавом. — Ты сегодня особенно язвительный. — А ты особенно чувствительный, — сразу ответил Джон. — Может, потому что не выспался? — Может, потому что ты бесишь. — Взаимно. Они собрали магические камни — маленькие тусклые шарики, выпавшие из тел крыс. Ничего ценного, но на первое время хватит. — Пошли дальше, — сказал Джон. Они пошли по коридору, и Лололошка вдруг сказал: — Знаешь, когда у нас будут деньги… я бы хотел жить за городом. Тишина. Лес. Озеро рядом. — Глупость, — ответил Джон, не оборачиваясь. — Ближе к гильдии — ближе к заданиям. Ближе к информации. Ближе к людям, которые могут что-то знать о нашем прошлом. — Люди шумят, — возразил Лололошка. — А в лесу я могу тренироваться. Никто не мешает. — Тренироваться можно и на заднем дворе гильдии. — Там все смотрят. — И что? — Джон остановился, повернулся. — Ты стесняешься, что ли? Мы убили дракона. Нас повысили до D. Пусть смотрят. — Дело не в стеснении. — Лололошка тоже остановился. — Просто… я устал быть на виду. В прошлом — я не помню, но чувствую — меня всё время оценивали. Сравнивали. С кем-то. И я не хочу этого снова. Джон посмотрел на него. В глазах Лололошки — усталость. Не физическая. Глубокая. — Ты боишься, что тебя снова начнут сравнивать? Со мной? — тихо спросил Джон. — Не знаю. — Лололошка отвёл взгляд. — Может быть. — Тогда живи в городе. — Джон шагнул ближе. — Не потому, что это удобнее. А потому, что если ты спрячешься в лесу — ты никогда не перестанешь бояться. А в городе — придётся. Каждый день. Каждый раз, когда кто-то посмотрит на тебя. Лололошка молчал. — Ты не обязан быть сильным всегда, — добавил Джон тише. — Но и прятаться — не выход. — Ты сейчас говоришь как мудрец из дешёвой книги, — буркнул Ло. — Зато правду. Они пошли дальше. Спор не закончился, но оба поняли: они просто разные. И это нормально. Джон шёл и думал. Змея. Крысы. Спор о доме. Всё это было мелко. Он чувствовал, что способен на большее. Что его ум — не только для того, чтобы рубить мечом и спорить о глупостях. — Ло. — Что? — Эти магические камни… — Джон поднял один, тускло светящийся. — Они просто продаются? Их нельзя использовать? — Гильдия говорит, только алхимики и маги умеют с ними работать. Обычным людям они бесполезны. — А если не обычным? — Джон повертел камень в пальцах. — Если у тебя есть Святая Магия, которая может взаимодействовать с чем угодно? Лололошка нахмурился. — Ты о чём? — О том, что можно попробовать влить ману в камень. Не просто взять — а соединить. Как в тот раз, когда ты зарядил меч своей силой и метнул в дракона. — Это было опасно, — напомнил Ло. — Всё опасное, пока не поймёшь, как это работает. Джон остановился. Достал из кармана маленький компас (выдали в гильдии для ориентирования). Посмотрел на него. На камень. На компас. — Если соединить магический камень с механизмом… — он говорил быстро, будто мысли обгоняли друг друга. — То можно создать источник энергии, который не требует топлива. Или оружие, которое стреляет не стрелами, а магией. Или… — Джон, — перебил Лололошка. — Ты сейчас говоришь как безумец. — Возможно. — Джон спрятал камень в карман. — Но я хочу это проверить. Когда вернёмся. Он пошёл вперёд, и в его глазах горел тот самый огонь — не Святой Магии, а гениальности. Лололошка покачал головой. — И в кого ты такой? — спросил он тихо. Джон не ответил. Но на губах его мелькнула тень улыбки.

***

Они спустились ещё на два уровня. Монстры становились сильнее — крысы сменились гигантскими жуками в хитиновых панцирях, а потом и вовсе появились какие-то тёмные тени, которых трудно было задеть обычным оружием. — Магией их! — крикнул Лололошка, уворачиваясь от когтистой лапы. Джон выбросил руку — и Святой Свет ударил в центр роя. Тени заверещали и рассеялись. — Не люблю таких, — сказал Джон, стряхивая с рукава чёрный пепел. — Ты вообще кого-то любишь? — спросил Лололошка, наполовину в шутку. Джон не ответил. Но уголки его губ чуть дёрнулись. Они собрали ещё магических камней — теперь побольше и поярче. Лололошка сунул их в мешок. — Хватит на сегодня, — сказал он. — У меня меч затупился. — У меня голова затупилась, — ответил Джон. — Пошли в город. Они развернулись и пошли к выходу.

***

В городе, на центральной площади, стоял храм. Не огромный, не богатый — скромное здание из светлого камня, с шестью колоннами у входа. Над каждой колонной — символ: ветвь, меч, звезда, мак, волна, свиток. — Зайдём? — предложил Лололошка. Джон удивился: — Ты верующий? — Не знаю. — Ло пожал плечами. — Но если боги существуют... они дали нам второй шанс. Стоит сказать спасибо. Внутри было тихо. Горели свечи. В дальнем конце зала стояли шесть статуй — боги и богини, которых они видели в Белом дворце. Сильвет с цветком в руке. Рон с мечом. Лейла со светящимся шаром. Рюк в плаще с капюшоном. Монто с ракушкой. Хим с книгой. Посетителей почти не было — только старушка у входа перебирала чётки да пара авантюристов что-то шептали перед статуей Рона. Лололошка достал из мешка булочки (купили утром, про запас) и маленький кувшин с тёплым молоком (попросил в таверне). — Это... подношение? — не понял Джон. — А что, надо было дракона принести? — ответил Ло, ставя угощение на каменное возвышение перед статуей Сильвет. — Мне кажется, богиня жизни оценит булочки больше, чем кровь. Он отошёл на шаг. Поклонился. Джон, помедлив, сделал то же самое — неловко, будто не привык кланяться. — Спасибо, — сказал Лололошка тихо. — За шанс. И вдруг... — Спасибо, — прошептал кто-то. Тихий, как дуновение ветра. Голос был не мужским и не женским — просто тёплым. Статуи мягко засветились. Не ярко, не торжественно — так, как светятся угли в камине, когда огонь почти погас, но тепло ещё осталось. — Ты слышал? — спросил Лололошка, не оборачиваясь. — Да, — ответил Джон. Они постояли ещё минуту. Потом развернулись и вышли на солнечный свет. — Что теперь? — спросил Джон. — Я в лес, — сказал Лололошка. — Король фей ждёт. — А я... — Джон задумался. — Я в пекарню. — С каких пор ты интересуешься выпечкой? — С сегодняшних, — ответил Джон и пошёл в сторону рынка, не оглядываясь. Лололошка покачал головой и направился к воротам. ____________ Пекарня называлась «Сладкий грех». Вывеска была старой, но внутри пахло так, что у Джона заурчало в животе. На прилавке лежали буханки серого хлеба, пара пирожков с капустой и какие-то сухие коржики. Всё просто. Всё одинаковое. За прилавком стоял мужчина — пекарь, широкий в плечах, с добрыми морщинами вокруг глаз. Рядом вертелась девушка лет семнадцати, с русыми косами и веснушками на носу. — Чем могу? — спросил пекарь. — Я хочу... испечь хлеб, — сказал Джон. Пекарь удивился. — Мы продаём готовый. Но если хочешь научиться... Ника, покажи ему. Девушка вытерла руки о фартук и кивнула на дверь в подсобку. — Идём. Только не мешайся. В подсобке было жарко. Пылала печь. На столе лежали мешки с мукой, горшки с мёдом и маслом. — Какой хлеб? — спросила Ника. — Необычный, — ответил Джон. — Снизу тесто, потом начинка — арахисовая паста или варенье, — потом снова тесто. И в печь. Ника моргнула. — Арахисовая... что? — Паста. Орехи перемолоть в пасту. — Джон вдруг понял, что здесь этого никто не делает. — Ну... тогда варенье. Густое. — Варенье в хлеб? — Ника скептически подняла бровь. — Ты вообще хлеб когда-нибудь пёк? — Нет. — Тогда смотри. Она быстро замесила тесто — ловко, привычно. Джон смотрел и запоминал. Потом она отрезала кусок, раскатала. — Давай, — протянула ему скалку. — Твоя очередь. Джон взял скалку. Начал раскатывать. Получилось неровно, с дырками. — Не так сильно дави, — сказала Ника. — И мукой посыпь, а то прилипнет. Джон посыпал мукой. Много. Очень много. Белое облако взметнулось в воздух, и Джон чихнул. А когда открыл глаза — весь фартук был в муке, волосы белые, даже ресницы. — Ну ты и... — Ника не договорила — засмеялась. Звонко. По-детски. Беззаботно. Джон замер. Этот смех... он был знакомым. Не лицо, не голос — именно смех. Кто-то когда-то смеялся так же, глядя на его неуклюжесть. Кто-то, кого он любил. Или кто любил его. — Эй, — Ника помахала рукой перед его лицом. — Ты в порядке? — Да, — Джон моргнул. — Просто... напомнило кое-что. — Хорошее? — Не помню. Он посмотрел на свои руки — в муке, в тесте, которое почему-то оказалось у него на щеке (когда он успел?). — Ладно, — сказал он. — Давай дальше. Вместе они положили начинку (варенье из вишни, густое, почти чёрное), накрыли тестом, защипнули края. Получилось криво, но похоже на то, что он помнил. — В печь, — скомандовала Ника. Через двадцать минут запах пошёл такой, что даже пекарь выглянул из зала. — Это что? — спросил он, нюхая воздух. — Эксперимент, — ответил Джон. Когда хлеб достали, он оказался подгоревшим с одного бока и чуть сыроватым внутри. Но варенье растаяло, и сладкая начинка пропитала тесто. Джон откусил кусочек. Горячо. Вкусно. По-домашнему. — Неплохо для первого раза, — сказала Ника, пробуя сама. — Но в следующий раз муки меньше. — В следующий раз, — повторил Джон. Он заплатил за продукты и забрал свой кривой, подгоревший, но родной хлеб. Выходя из пекарни, он обернулся. — Спасибо, Ника. — Приходи ещё, — улыбнулась она. — Научу тебя печь нормально. И знаешь, я подумаю с отцом на счет твоей идеи. Джон кивнул и вышел на улицу.

Вечерело. В руках — тёплый хлеб. В голове — чей-то смех, который он не мог вспомнить, но не хотел забывать.