Бесконечность

Лололошка вышел из города, когда солнце уже клонилось к закату. Лес встретил его привычной прохладой и запахом прелой листвы. Он шёл не спеша, не прячась — здесь он уже чувствовал себя почти своим.

Тропинка свернула к озеру. Дымка висела над водой — голубоватая, переливающаяся, как северное сияние. Лололошка остановился на берегу. — Ты пришёл, — раздался голос из дымки. Не вопрос. Констатация. — Ты звал, — ответил Лололошка. Король фей проявился из тумана — тот же силуэт в бело-чёрной мантии, то же тело из дымки. Глаза — светлые, как лёд — смотрели на Лолошку без эмоций. Или с эмоциями, которые Ло не умел читать. — Подойди. — Но вода... — сказал Лололошка. Он аккуратно сделал шаг. И пошёл по озеру. Не поплыл — именно пошёл. Ноги не проваливались. Под подошвами расходились лёгкие круги, но поверхность держала его, как лёд. — Иди за мной, — сказал дух, не оборачиваясь. Лололошка сделал глубокий вдох. Шагнул. Вода под его ногой прогнулась, но не разошлась. Второй шаг — держит. Третий — он уже шёл по озеру, как по земле. Сердце колотилось где-то в горле, но он не смотрел вниз. Только вперёд — на дымку. Король фей остановился в центре озера, на том самом плоском камне, что возвышался над водой. — Встань напротив, — сказал он. Лололошка встал. Король фей вытянул руку. Из дымки материализовался клинок — тонкий, полупрозрачный, похожий на луч лунного света. — Достань меч. Лололошка вынул свой. Обычная сталь. Тяжёлая. Настоящая. — Нападай. Лололошка рубанул — быстро, как умел. Король фей даже не шевельнулся. Его клинок сам встал на пути — тихий звон, и меч Ло отлетел в сторону. — Слабо, — сказал дух. Не насмешливо. Просто констатируя. Лололошка стиснул зубы. Подобрал меч. Ударил снова — и снова блок, почти без движения. — Ты думаешь, — сказал Король фей. — Не думай. Чувствуй. — Легко сказать, — выдохнул Лололошка. — Легко сделать. Король фей нанёс ответный удар. Медленно, почти лениво — но клинок двигался так, что Ло едва успел подставить свой. От удара его шатнуло, ноги заскользили по мокрому камню. — Твой меч — не только продолжение твоей руки. Он — продолжение твоего дыхания. Если дышишь правильно — меч не промахнётся. Лололошка хотел спросить, как дышать «правильно», но Король фей уже атаковал снова. Удар. Ещё. Ещё. Ло отбивался, отступал, спотыкался — но не падал. — Лучше, — сказал дух после десятого обмена. — Ещё. Они бились на камне, посреди озера. Вода вокруг вздымалась от ударов, но ни одна капля не касалась их. Король фей двигался бесшумно, его клинок почти не звенел — только тихий шелест, как крылья бабочки. Лололошка выложился весь. Пот заливал глаза, руки дрожали. Но он не сдавался. Удар, блок, контратака — и снова блок. В какой-то момент Король фей сделал неуловимое движение, и клинок Ло вылетел из рук, сверкнув в воздухе, и с плеском упал в озеро. — Проиграл, — сказал дух. Лололошка стоял, тяжело дыша, безоружный. Он ждал насмешки, хотя бы намёка на «я же говорил». Но Король фей просто кивнул. — Хорошо. Он поднял руку, и меч Лололошки сам поднялся из воды, сверкая на солнце, и лег прямо в ножны на поясе Ло — с тихим щелчком. — Ты дрался. Не отступил. Не испугался. — Дух спрятал свой клинок в дымку. — Этого достаточно на сегодня. Он повернулся и пошёл по воде к берегу. Лололошка — за ним.

***

На берегу Король фей сел на камень, поджав ноги. Его мантия струилась, хотя ветра не было. Дымка вокруг стала плотнее. Лололошка сел рядом. Не слишком близко — но и не на расстоянии. Они молчали. Минуту. Две. Пять. Лололошка смотрел на озеро. На закат, который окрашивал воду в багровый. На лёгкие круги, расходящиеся от места, где они только что дрались. Король фей молчал. Не потому, что нечего было сказать. А потому, что всё нужное уже сказано. — Ты всегда такой молчаливый? — спросил Лололошка. — Ты всегда такой беспокойный? — ответил дух. Лололошка усмехнулся. — Наверное. — Это пройдёт, — сказал Король фей. — Когда поймёшь, что не все ответы нужно искать в словах. Он поднялся. — Приходи завтра. Будем учиться не только драться. — А чему? — Тихо сидеть, — ответил дух и растворился в дымке. Лололошка остался один на берегу. С мечом на поясе. С тишиной в голове. И с чувством, что сегодня он сделал что-то важное — хотя не мог объяснить, что именно. Он просидел на берегу до темноты. А потом пошёл в город. *** Рынок почти опустел. Только несколько палаток ещё светились масляными лампами. У одной из них толпились люди — не покупатели, скорее зеваки. — Смотри, какая красивая, — говорил кто-то. — Уши как у кошки, хвост пушистый. Говорят, таких во дворце держат. — Жалко зверушку... Лололошка подошёл ближе. В железной клетке сидела девочка. Лет пятнадцати-шестнадцати, худая, с большими испуганными глазами. На макушке — кошачьи уши, рыжие, с кисточками. Сзади, из прорехи в платье, свивался длинный пушистый хвост того же цвета. Одежда — грязные лохмотья. На шее — кожаный ошейник с потёртой пряжкой. Рядом с клеткой стоял толстый мужчина в кожаном фартуке — торговец. — Сколько? — спросил Лололошка, не здороваясь. Торговец окинул его взглядом. Оценил меч, чистую одежду, уверенную осанку. — Для тебя, господин хороший, всего три золотых. Три золотых. Это были почти все их с Джоном сбережения после продажи магических камней. — За рабыню? — Лололошка не скрывал презрения. — За товар, — поправил торговец. — Зверелюди в цене. Благородные господа любят экзотику. Только эту никто брать не хочет. Грязная и безродная. — А она что любит? — Лололошка посмотрел на девочку. Она не подняла головы. Сидела, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Уши прижаты к голове — страх или тоска. — Какая разница, что она любит? — удивился торговец. — Ты бери — не пожалеешь. Послушная, не кусается, ест мало. Лололошка молча вытащил кошель. Отсчитал три золотых. Кинул на прилавок. — Ключ. Торговец заулыбался, протянул железный ключ. Лололошка открыл клетку. — Выходи, — сказал он тихо. Девочка подняла голову. В её глазах — недоверие, страх, надежда. Она не шевельнулась. — Выходи, — повторил Лололошка. — Я не кусаюсь. И ем много. Она не поняла шутки. Но встала. Шагнула из клетки — неуверенно, будто ждала удара в спину. Лололошка снял с себя плащ (новый, купленный на деньги с дракона) и накинул ей на плечи. — Пошли. Надо тебя одеть и накормить. Девочка молчала. Но закуталась в плащ — покрепче. Лололошка знал только одно место, где можно было купить одежду поздно вечером — лавку Камми на Рыбной улице. Камми была портнихой, известной тем, что работала до тех пор, пока последний клиент не уйдёт. — Ой, а это кто? — Камми выглянула из-за прилавка. Круглолицая, веснушчатая, с вечно растрёпанными волосами и бесконечной энергией в глазах. — Ей нужна одежда, — сказал Лололошка. — Всё. С ног до головы. Камми посмотрела на девочку. На её уши. Хвост. На грязное лицо и пустые глаза. — Поняла, — сказала она без лишних вопросов. — Как тебя зовут, милая? Девочка молчала. — Ну ничего, имя потом придумаем, — Камми захлопала в ладоши. — Примерочная там. Пошли, я тебя одену так, что все благородные господа обзавидуются. Она повела девочку за ширму. Лололошка остался ждать. Из-за ширмы доносилось: «Ой, этот цвет тебе идёт!», «Нет, это слишком длинное, а вот это — смотри, как хвост вылезает», «У тебя ушки такие милые, надо их не прятать, а подчеркнуть». Камми говорила, приговаривала, советовалась — с девочкой, с Лололошкой, сама с собой. Она обожала свою работу. И обожала людей. Через полчаса девочка вышла. На ней была простая, но красивая одежда — тёмно-синяя юбка, мягкая серая блуза, короткий жакет, чтобы не мешал хвосту. Волосы расчесаны, лицо умыто. Она всё ещё выглядела напуганной, но уже не дикой. — Ну как? — спросила Камми, сияя. — Хорошо, — сказал Лололошка. — Сколько? — Отдам за... два серебряных. Себестоимость. — Камми подмигнула. — За доброту не платят, но я хотя бы материалы отобью. Лололошка заплатил. Поблагодарил. — Заходите ещё! — крикнула Камми им вслед. — Я вас обоих одену как королей! Девочка чуть заметно дёрнулась на слове «королей». Лололошка не заметил.

***

В «Усталом путнике» они сели за дальний столик, подальше от любопытных глаз. Девочка сжимала край юбки и не поднимала глаз. — Ты будешь? — Лололошка подвинул к ней тарелку с мясом и хлебом. Она смотрела на еду так, будто не верила, что это для неё. — Это тебе, — сказал Ло. — Ешь. Она взяла кусок хлеба. Откусила. Потом ещё. Потом набросилась на еду, как голодный зверёк, забыв про стеснение. Лололошка не мешал. Сидел, пил воду и молчал. Не задавал вопросов. Не утешал. Просто был рядом. Когда тарелка опустела, девочка подняла глаза. — Л-лианелия, — сказала она тихо. Голос был хриплым — видимо, давно не пользовалась им. — Меня зовут Лианелия. — Лололошка, — ответил он. — Лолол... Ложка? Лодка... Лолошка.. Лоша... — она запуталась. — Ло. Можно просто Ло. — Ло, — повторила она. — Ты... ты не продашь меня? — Нет. — Почему? — Потому что никто не должен жить в клетке, — сказал Лололошка. — Это всё, что я помню. Лианелия смотрела на него долго. Потом её уши, всё ещё прижатые, чуть приподнялись. — Ты странный, — сказала она. — Знаю. Он позвал хозяина таверны и договорился о комнате для Лии. Рядом с его и Джона. Отдельной. — Завтра поговорим, что делать дальше, — сказал Ло. — А сегодня — спи. Он проводил её до двери. Лианелия замерла на пороге. — Ло? — Мм? — Ты... — она запнулась. — Ты улыбнулся продавщице в лавке. По-настоящему. Я давно не видела таких улыбок. — Камми хорошая, — ответил Лололошка. — И ты, наверное, тоже. Он закрыл дверь. Лианелия стояла в комнате, одна, в тёплой одежде, с сытым животом, и не верила, что это не сон. За окном горели звёзды. Где-то внизу играла музыка. И пахло хлебом — подгоревшим, сладким, чужим. Она легла на кровать и впервые за много месяцев улыбнулась.