Бесконечность

Утро выдалось серым и промозглым, но Джон проснулся с таким чувством, будто внутри зажгли лампу. Не Святую — обычную, человеческую. Мысль, родившаяся вчера в подземелье, за ночь обросла деталями, чертежами и сомнениями.

— Куда ты? — спросил Лололошка, застав его в коридоре с рюкзаком через плечо. — В мастерскую, — ответил Джон. — Мне нужно кое-что сделать. — Что сделать? — Кое-что гениальное. Лололошка не стал спрашивать подробнее — за прошедшие недели он привык, что Джон иногда говорит загадками. А если точнее, то постоянно. Он всегда таким был? — Я в лес, — сказал Ло. — Лию возьму. Надо учить её защищаться. — Не убей её, — бросил Джон, уже спускаясь по лестнице. — Сам не убей пекаря своим хлебом. Джон усмехнулся, уголки губ поднялись вверх. _______________________ Мастерская Хольта находилась на южной окраине города, там, где пахло металлом, углём и горячим маслом. Вывеска скромно гласила: «Ремесла под заказ». Внутри горели печи, звенели молоты, и кто-то ругался на чем свет стоит. — Чего надо? — рявкнул хозяин, не поднимая головы от наковальни. — Работа, — сказал Джон. — И стол. Хольт поднял глаза. Пожилой гном (а это был именно гном — коренастый, бородатый, с руками, покрытыми шрамами от ожогов) окинул Джона скептическим взглядом. — Ты вообще умеешь что-то, кроме как махать мечом? — Умею думать, — ответил Джон и выложил на верстак лист бумаги. Чертёж был набросан ночью, при свете масляной лампы, но линии были чёткими, пропорции — выверенными. Устройство, которое придумал Джон, выглядело просто: металлический корпус, внутри — углубление для магического кристалла, сверху — пластина из тонкого стекла (или слюды), которая будет рассеивать свет. — Что это? — Хольт взял чертёж, приблизил к глазам. — Светильник. — Джон достал из кармана один из кристаллов, добытых в подземелье. — Магический. Не требует масла, не коптит, не гаснет, пока кристалл не иссякнет. — И как ты заставишь его светить? — Я волью в кристалл ману, она не разрушает камень, а пробуждает его. Хольт хмыкнул. Отложил чертёж. — Ты самонадеянный мальчишка. — Да, — согласился Джон. — Но правдивый. Я никогда не совру. Гном смотрел на него долго. Потом хлопнул рукой по верстаку. — Ладно. Один день. Если к вечеру не будет работать — убираешься и больше не приходишь. — А если будет? — Тогда поговорим о деньгах. Три часа Джон не разгибал спины. Вырезал, паял, подгонял детали. Хольт сначала ворчал, потом начал помогать — молча, без лишних слов. К полудню корпус был готов. Джон вставил кристалл. Закрыл крышку. Коснулся пальцами металла. Свет потек в камень — медленно, осторожно, как вода в сухую землю. Кристалл отозвался. Вспыхнул — не ослепительно, не больно, а мягко, золотисто. Светильник загорелся. — Чёрт возьми, — выдохнул Хольт, отступая на шаг. — Работает. — Работает, — повторил Джон, не скрывая победной улыбки. — Так, — сказал Хольт, когда первый восторг утих. — Давай договор. Ты приносишь идеи и чертежи. Я — мастерская, материалы и репутация. Прибыль пополам. Идёт? — Идёт, — кивнул Джон. — И ещё, — добавил гном, глядя на светильник. — Харрис. Оно будет на каждом таком устройстве. Не потому, что я добрый. Потому что это привлекает покупателей. Джон пожал плечами. "Фамилия" — это единственное, что у него было. Пусть работает на него. Он вышел из мастерской с лёгким сердцем. И направился к пекарне — за хлебом. В «Сладком грехе» пахло так, что у Джона заурчало в животе ещё на подходе. — А, гениальный пекарь! — закричала Ника, увидев его. — Заходи, заходи, ты теперь наша звезда! — Что случилось? — Джон не понял. Пекарь вышел из-за прилавка, вытирая руки о фартук. Лицо у него было радостное, но усталое. — Твои булочки, парень. С вареньем. Они... как это сказать... взорвали рынок. — Взорвали? — В хорошем смысле. — Пекарь достал мешочек с монетами и положил на прилавок. — Приходил купец из столицы. Сказал, что такого хлеба нет нигде во всём королевстве. Заказал сотню. Сотню, Карл! — Он повернулся к дочери. — Ника, не называй его Карлом. — А как его зовут? — спросила Ника. — Джон, — ответил Джон. — Вот, Джон заказал сотню, — продолжил пекарь. — В смысле, не Джон, а тот купец. В общем, твоя доля — вот. Джон взял мешочек. Он был тяжёлым. — Это много, — сказал он. — Это твоя идея, — пожал плечами пекарь. — Ты придумал, ты и получай. Ника подмигнула: — Приходи ещё. Может, придумаешь что-то с мясом? Или с шоколадом... Мм, теперь хочу в столицу для шоколада. — Или с сыром, — добавил пекарь мечтательно. Джон вышел из пекарни, сжимая в руке мешочек с монетами и свежую булку. В голове крутилось: «Стоило ли забыть ради того, чтобы печь хлеб?» И ответ находился сам собой: «Да. Стоило».

***

Лес встретил их утренней прохладой и запахом мокрой коры. Лололошка шёл впереди, Лиа — за ним, настороженно оглядываясь по сторонам. Её уши — рыжие, с кисточками — постоянно дёргались, улавливая каждый шорох. — Ты нервничаешь, — сказал Ло, не оборачиваясь. — Я... просто не привыкла к лесу, — ответила Лиа. — В клетке было безопаснее. — В клетке не было свободы, — возразил Лололошка. — А здесь — есть. Но за неё надо платить. — Чем? — Вниманием, и умением защищать себя. Он остановился на небольшой поляне. Достал из-за пояса короткий нож — купил утром на рынке, недорогой, но острый. — Держи. Лиа взяла нож. Пальцы дрожали. — Я не умею... — Потому и будешь учиться, — перебил Лололошка. — Не надо убивать монстров. Надо уметь не дать убить себя. Он показал ей базовые вещи: как держать нож, как уклоняться, куда бить, если напали. Лиа повторяла неуклюже, спотыкалась, падала. Ло не торопил. Поднимал. Показывал снова. — Ты... ты был учителем? — спросила она, вытирая пот со лба. — Не помню, — честно ответил Лололошка. — Но моё тело помнит, как учить. Доверяй телу. Оно умнее головы. — Странный совет. — Работает. Когда Лиа немного освоилась с ножом, Лололошка повёл её глубже в лес. — Сегодня будем охотиться, — сказал он. — Ты — смотреть. Я — убивать. Потом ты будешь помогать разделывать. — Я не хочу смотреть на смерть, — тихо сказала Лиа. — А я не хочу, чтобы ты умерла от голода, — ответил Ло. — Мясо продадим. Шкуры — тоже. Кристаллы — в гильдию. Это наш заработок. Первым попался лесной кабан. Не такой огромный, как тот, первого дня, но злой и быстрый. Лололошка убил его одним ударом — меч вошёл точно между рёбер. Лиа отвернулась, зажав уши руками. — Смотри, — сказал Ло, не повышая голоса. — Не сейчас. Но потом придётся. — Почему? — Потому что смерть — это часть жизни. И чем раньше ты это примешь, тем легче тебе будет. Он разделал тушу быстро, почти без крови — Ло сам удивился, откуда в нём эти навыки. Шкуру свернул, мясо упаковал в мешок. Из внутренностей достал маленький, тусклый кристалл — размером с ноготь. — Магический, — сказал он, показав Лие. — Монстры копят их внутри. Гильдия покупает. — Зачем? — Не знаю. — Ло спрятал кристалл. — Джон, наверное, придумает, как использовать. Он у нас гений. — А ты кто у вас? — спросила Лиа осторожно. Лололошка подумал. — Тот, кто убивает кабанов, чтобы гений мог думать. - И подмигнул. А в голове девочки возникли вопросы о семьях людей. Они вышли на опушку, и Лололошка вдруг замер. Из кустов, прямо перед ними, вышел волк. Огромный. Чёрный, с седой мордой и глазами, горящими зелёным. Не обычный зверь — магический. Лололошка видел таких раньше. Они не нападают первыми, но и не отступают. — Стой спокойно, — прошептал Ло, кладя руку на меч. — Он... он смотрит на меня, — прошептала Лиа в ответ. — Не двигайся. Волк сделал шаг вперёд. Пасть приоткрылась — показались клыки. Лололошка начал вынимать меч, но Лиа вдруг сделала то, чего он не ожидал. Она запела. Тихо. Без слов. Мелодия была древней — такой, что Ло почувствовал, как по коже побежали мурашки. В ней не было радости или печали. Было что-то... первозданное. Как шум дождя. Как треск первого костра. Волк замер. Опустил голову, подошёл к Лие и лёг у её ног, положив морду на лапы. — Лиа... — выдохнул Лололошка. — Что это было? — Я... — она сама смотрела на волка с изумлением. — Я не знаю. Я просто захотела, чтобы он не боялся и не нападал. — Ты можешь петь для зверей? — Наверное. — Лиа осторожно протянула руку и коснулась волчьей шерсти. Та была жёсткой, тёплой. — Я чувствую их. И они чувствуют меня. Меня дедушка учил. Лололошка присел на корточки рядом с ней. — Это дар, Лиа. Большой дар. — Это... хорошо? — Пока не знаю. — Он посмотрел на волка. Тот лениво приоткрыл один глаз, потом закрыл снова. — Но это не для чужих ушей. Никому не говори. Никому. — Даже Джону? Лололошка задумался. — Джону — можно. Джон не предаст. Но остальным — нет. Лиа кивнула. Волк вздохнул, поднялся, тряхнул головой и не спеша ушёл обратно в лес. — Он вернётся? — спросила Лиа. — Если ты позовёшь — да, — ответил Лололошка. — Теперь ты не одна. Они собрали остатки добычи и двинулись к городу. Лиа шла чуть веселее, чем утром. Уши не прижимала. Хвост не волочился по земле. Лололошка смотрел на неё и думал: «Мы все — сбежавшие из клеток. Просто моя клетка была не из железа, а из памяти».

***

На границе королевства, у старого тракта, отряд королевской армии нёс скучную вахту. — Третий день никого, — зевнул молодой солдат, поправляя шлем. — Может, монстры ушли на юг? — Не каркай, — ответил капитан, женщина с суровым лицом и шрамом на скуле. — Тишина перед бурей. Она не знала, насколько права. Внезапно воздух в ста метрах от них сложился. Без звука, без вспышки — просто пространство сморщилось, как старая ткань, и разорвалось. Чёрная дыра. Пульсирующая, с фиолетовыми прожилками. Из неё тянуло холодом — не зимним, а каким-то... могильным. — Отходите! — крикнула капитан. Но двое солдат, стоявших ближе всех, не успели. Их затянуло внутрь — без криков, без молитв. Просто — раз, и нет людей. Дыра закрылась. На земле остался только выжженный круг. Капитан опустилась на колени. Не плакала — армия не плачет. Но руки дрожали. — Докладываю, — сказала она в магический амулет связи. — Неизвестное явление на границе. Двое пропавших. Требуется подкрепление и... — она запнулась, — и, возможно, жрецы. В амулете шипело. Никто не ответил...

***

Шар в центре стола показывал выжженный круг на тракте. — Он проник, — тихо сказала Сильвет. Её пальцы сжали подлокотники престола так, что побелели костяшки. — Ещё нет, — возразил Рюк. — Это след. Как отпечаток ладони на стекле. Сам он пока за гранью. — Но он близко, — сказал Рон, сжимая рукоять меча. — И он знает, где они. — Бесконечности манят его, — добавила Лейла. Её светящаяся аура потускнела. — Как мотылька — огонь. — Или огонь мотылька, — поправил Хим, не отрываясь от книги. — Посмотрим, кто кого. Монто молчал. Но под его престолом увядали цветы. — Что нам делать? — спросила Сильвет. — Ждать, — ответил Рюк. — Вмешиваться пока рано. Они не готовы. И мы не имеем право. — А если он доберётся до них первым? Рюк поднял глаза. В его взгляде — бездонном, как сны — мелькнуло что-то, похожее на страх. — Тогда мы увидим, на что способны две Бесконечности. Или на что способен тот, кто осмелился их отнять. Шар погас. В Белом дворце стало тихо. Даже ветер перестал шептать. А в таверне... — У нас есть деньги, — сказал Джон, выкладывая на стол два мешочка. — И немало. Лололошка поднял бровь. — Это откуда? — Хлеб, — ответил Джон с таким видом, будто это всё объясняло. — Хлеб? — Булочки с вареньем. Пекарь продал их купцу из столицы. Моя доля. Лололошка посмотрел на мешочки, потом на Джона. — Ты гений, который печёт хлеб. — А ты воин, который печёт булочки? — парировал Джон. — Не начинай. Лиа сидела рядом, тихая, сжимая в руках кружку с тёплым молоком. Она переводила взгляд с одного на другого и не понимала, ссорятся они или шутят. — Лиа, — Джон повернулся к ней, и его голос вдруг стал мягче. — Как прошёл день? — Ло учил меня защищаться, — сказала она. — И... мы встретили волка. — Волка? — Джон посмотрел на Лолошку. — Лиа спела ему и он ушёл. — Спела? — Долгая история, — Лололошка покачал головой. — Потом расскажу. Джон кивнул. Он смотрел на Лию — на её рыжие уши, на хвост, который она старательно прятала под скамейкой, на её большие глаза, в которых ещё не угас страх, но уже появилась искра. Она напоминала ему кого-то. Кого-то, кого он не помнил. Чьё имя стёрлось вместе с остальным прошлым. Но лицо... лицо мелькнуло в голове — девочка с ушами? Нет. Не девочка. Женщина. С тёплой улыбкой и голосом, который пел колыбельную. — Джон? — позвал Лололошка. — Ты где? — Нигде, — ответил Джон, моргая. — Просто... показалось. Он отвернулся, чтобы Лиа не заметила странного блеска в его глазах. — Я хочу путешествовать, — сказал он вдруг. — Что? — не понял Лололошка. — Путешествовать. Мы застряли в этом городе. Гильдия, задания, подземелье — это хорошо. Но мир большой. А мы ничего о нём не знаем. — И куда? — В столицу, — сказал Джон. — Во-первых, там мой хлеб продаётся. Во-вторых, там больше информации. О магии, о прошлом, о... — он покосился на Лию, — о зверелюдях. Может, узнаем, откуда она. Лиа вздрогнула. Но не испугалась. Скорее — удивилась. — Ты... хочешь помочь мне найти мою семью? — спросила она тихо. — Хочу помочь тебе найти себя, — ответил Джон. — Семья — это уже вторично. Лололошка молчал. Смотрел на Джона. На Лию. На мешочки с деньгами. — В столицу, значит, — сказал он наконец. — А как же Король фей? — Он может учить тебя и на расстоянии, — пожал плечами Джон. — Или ты вернёшься. Лес никуда не денется. — А твоя мастерская? Артефакты? — Хольт останется здесь. Договор никуда не денется. Я буду присылать чертежи с курьерами. Лололошка вздохнул. — Ты всё продумал. — Почти, — признался Джон. — Не продумал, как уговорить тебя. — А меня уговаривать не надо, — Лололошка поднял кружку. — Я с самого начала хотел уйти из города. Ты же упёрся: «ближе к гильдии, ближе к информации». — Я передумал. — Гениально. Они чокнулись. Лиа смотрела на них и впервые за долгое время улыбнулась — не робко, не испуганно, а почти счастливо. — Я с вами, — сказала она. — Знаю, — ответил Джон. — Ты теперь часть команды. Хочешь ты этого или нет. — Хочу, — прошептала Лиа. Лололошка потрепал её по голове — осторожно, между ушами. — Тогда завтра собираем вещи. Через неделю — выходим. — Через три дня, — поправил Джон. — Ты невыносим. — Знаю.