Бесконечность

Ему снился трон.

Не тот, на котором он сидел в этой жизни — в гильдии, в таверне, на камне у озера. Другой. Высокий, холодный, из тёмного металла. На подлокотниках — следы от пальцев. Его пальцев. Лололошка смотрел на зал глазами короля. Вокруг — советники, генералы, чьи-то бледные лица. Голоса доносились словно сквозь воду. — Ваше Величество… принцесса Хэнфорта… погибла. — Когда? — При переезде в столицу. Карета… нападение. Ваше Величество, это не наши. Клянусь. — Я знаю, что не наши. — Голос, его голос, звучал устало, тускло. — Это слишком глупо даже для войны. Тишина. Кто-то плачет в углу. Кто-то шепчет: «Джон убьёт нас всех». — Джон не глупец, — ответил король (он, Лололошка). — Но если он подумает, что это мы… — Ваше Величество, стража Хэнфорта… там были чужие. Мы нашли знаки. Подлоги. Это не просто нападение, это… — Это война, — закончил король. — Кто-то хочет, чтобы мы сражались. И они добьются своего. Он сжал подлокотники. — Убирайтесь. Дальше — темнота. И голоса снова. — Он разгромил западные земли. Три крепости за две недели. — Джон Харрис не остановится. — Говорят, он сам ведёт войска. Без доспехов. С одним мечом. — Говорят, он не плакал на похоронах. — Говорят, он больше не человек. Король стоял у окна и смотрел на дым над горизонтом. — Я не хотел этой войны, — сказал он тихо. — Я хотел мира. Я всегда хотел мира. — Ваше Величество… — Оставьте меня. Сон сжался в точку. Боль. Вина. Непонимание. Он не помнил лица принцессы. Не помнил, как звали тех, кто погиб. Но он чувствовал их. Тяжесть каждой смерти на своих плечах. — Это не я, — прошептал он в пустоту. — Я не убивал. — Но ты не спас, — ответил кто-то. И Лололошка проснулся. Он сидел на кровати, сжимая простыню так, что побелели костяшки. Рубашка промокла насквозь. Сердце колотилось где-то в горле. За окном серело. Вставало солнце. Парень смотрел на свои руки — они дрожали. Не от холода. От того, что он видел. От того, что почувствовал. — Это был сон, — сказал он вслух. Голос дрогнул. — Просто сон. Но он знал, что это неправда. Слишком отчётливы были голоса. Слишком реальна боль. Слишком знаком трон. Он вспомнил, как король (он) сказал: «Я хотел мира». И как мир рухнул. — Кто ты? — спросил он у своего отражения в тёмном стекле. — Кем ты был? Отражение молчало. Лололошка встал, подошёл к окну, открыл ставни. Холодный утренний воздух ударил в лицо. Где-то внизу уже просыпался город — залаяла собака, заскрипела телега, кто-то запел. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. — Я не был чудовищем, — сказал он себе. — Я просто не справился. Солнце поднялось выше. Луч упал на подоконник, на его руки, на шарф, висящий на спинке стула — чёрно-голубой, клетчатый, единственное, что связывало его с тем, кем он был. Лололошка взял шарф, повязал на шею. — Сегодня новый день, — сказал он. — А прошлое подождёт. Он вышел в коридор. У двери Джона остановился. Хотел постучать. Рассказать. Спрятать лицо в чужих плечах и сказать: «Мне страшно. Мне снилось, что я король, который не смог спасти мир». Но не постучал. — Потом, — прошептал он. — Когда-нибудь потом. Он пошёл в столовую. Греть руки о чашку. Джон спустился через час. Лололошка уже сидел за столом, пил травяной отвар и смотрел в одну точку. — Ты рано, — сказал Джон, садясь напротив. — Не спалось. Джон посмотрел на него внимательно — на напряжённые плечи, на руки, которые сжимали кружку так, будто она могла сбежать. — Приснилось что-то? Лололошка поднял взгляд. — Да, — сказал он. — Но я не хочу об этом говорить. — Хорошо, — ответил Джон. И не стал спрашивать. Они сидели в тишине, за окном вставало солнце. Где-то на кухне гремел посудой повар. Обычное утро. Такое простое. Такое спасительное. — Джон. — Мм? — Ты веришь, что можно начать всё заново? Даже если ты сделал что-то ужасное в прошлом? Джон задумался, ответил не сразу: — Я не знаю, что я сделал в прошлом. Но я знаю, что могу сделать в будущем. Может, это важнее. Я смотрю в будущее. Если кто-то умер, то не буду горевать. Я уничтожу тех, чья была вина тому. Лололошка кивнул. — Может быть. — Он допил чай и встал. — Пойду разбужу Лию. Сегодня много дел. — Ло. — Что? — Если захочешь рассказать — я здесь. Лололошка посмотрел, потом кивнул. — Знаю. Спасибо. Он вышел. Джон остался сидеть за столом, глядя на его пустую кружку. — Короли, — тихо сказал он сам себе. — Почему нам всегда снится, что мы недостаточно хороши? Он не знал ответа.

***

Лиа потянулась — осторожно, чтобы не задеть ушами подушку — и улыбнулась. Утро было свежим, солнечным, и почему-то казалось, что сегодня случится что-то хорошее. Она оделась сама — в одежду, которую ей подобрала Камми, — причесалась, умылась и вышла в общий зал. Джон и Лололошка уже сидели за столом. — Доброе утро, — сказала она, и голос её звучал увереннее, чем вчера. — Выспалась? — спросил Лололошка. — Да! — Лиа кивнула, и её хвост радостно дёрнулся. — Можно я погуляю? Одна? Джон поднял бровь. — Одна? — Я ненадолго. Просто… — она запнулась, — я хочу сама. Немного. Джон и Лололошка переглянулись. — Держи, — Джон протянул ей несколько монет. — На первые собственные решения. Лиа взяла деньги, сжимая их в кулачке. — Спасибо. — Не теряйся, — добавил Лололошка. — И если что — кричи. Мы услышим. — Я справлюсь, — улыбнулась Лиа и выбежала за дверь. Джон проводил её взглядом. — Волнуешься? — спросил Ло. — Нет, — ответил Джон слишком быстро. — Она не маленькая. — Это точно. — Лололошка не поверил, но промолчал. Лавка Камми на Рыбной улице уже работала. Хозяйка, веснушчатая и растрёпанная, как всегда, развешивала новые ткани на вешалках. Увидев Лию, она просияла. — Ой, кто к нам пришёл! Та самая красавица с хвостом! — Камми выбежала из-за прилавка и обняла Лию так крепко, что та пискнула. — Как ты? Как дела? Одежда не жмёт? Не треплется? — Всё хорошо, — Лиа высвободилась из объятий, но без злости. — Я пришла попросить кое-что... — Всё что угодно, милая! — Мне нужно…

***

Лиа гуляла по городу долго. Зашла на рынок, посмотрела на фрукты, понюхала цветы, погладила чью-то собаку (та лизнула её в нос, и Лиа засмеялась). Ей никто не мешал, никто не таращился — или она перестала замечать. Заходила в лавки с магическими вещами, даже успела купить себе новый наряд в поход — светло-жёлтые шорты до колен и светло-жёлтую кофточку, которая была с капюшоном в виде ушек, что идеально подходили под неё. В какой-то момент она вышла к фонтану, села на край и просто смотрела на воду. — Спасибо, — сказала она тихо. Не понятно кому — богам, миру, Ло с Джоном, себе. — Спасибо, что я здесь. Рядом упала монетка. Маленький мальчик бросил её в фонтан и загадал желание. — Чего ты хотел? — спросила Лиа. — Чтобы папа вернулся с войны, — ответил мальчик и убежал. Лиа смотрела ему вслед и думала о том, как много в этом мире боли. И как мало добра. И что она, может быть, сможет добавить хотя бы каплю.Она встала и пошла искать Джона и Ло. Она нашла их у конюшен. Джон и Лололошка договаривались с хозяином о повозке — небогатой, но крепкой, с тентом от дождя. Увидев Лию, они оба обернулись. — Всё в порядке? — спросил Джон. Спросил — и сам удивился, как сильно волновался. — Всё отлично, — Лия подошла ближе. — Ло, дай руку. — Зачем? — удивился тот, но подчинился. Лиа надела ему на запястье голубой браслет. — Это чтобы ты не потерялся, — сказала она. — Я не теряюсь. — А вдруг. Потом она повернулась к Джону. — Джон, твою руку. — Я сам не теряюсь, — сказал он, но протянул руку. Лиа застегнула на его запястье оранжевый браслет. — Теперь ты всегда найдёшь дорогу домой, — сказала она. — А куда мы идём? — спросил Лололошка, рассматривая браслет. — К себе, — ответила Лиа и показала свою руку. На её тонком запястье красовался третий, нежно-зелёный браслет. — Смотрите. Она нажала на белую бусину. Браслеты Джона и Лололошки засветились — мягко, золотисто. И оба почувствовали… нить. Тонкую, невидимую, которая вела от них к Лие. — Если нажать на белую бусину, — объяснила Лиа, — у остальных засветятся браслеты и приведут к тебе. Я попросила Камми сделать. Чтобы мы всегда могли найти друг друга. Джон смотрел на свою руку. Свет гас, но чувство осталось. — Ты… — он запнулся. — У меня нет ничего, кроме вас, — сказала Лиа просто. — А вы — моя семья. Семья должна уметь находить друг друга. Лололошка молча погладил её по голове — осторожно, между ушами. Джон отвернулся. Чтобы никто не увидел его глаз. — Ладно, — сказал он хрипло. — Теперь точно не потеряемся. Он вернулся к разговору с хозяином конюшни, но Лиа заметила: он поправляет браслет. Носит его — как самое ценное. Пока Джон обсуждал с хозяином конюшен последние детали — про тент, про запаску, про корм для лошадей, — Лиа и Лололошка остались стоять в стороне. Лиа вертела в руках свой нежно-зелёный браслет, ещё не надетый, и искоса поглядывала на Ло. — Ты какой-то, — сказала она наконец. — Какой? — Лололошка не понял. — Сонный. Но не потому, что мало спал. А потому, что… — она запнулась, подбирая слова, — что видел что-то, чего не хотел видеть. Лололошка посмотрел на неё. Уши Лии чуть дрожали — она волновалась. Хвост обвил её собственную ногу. — Сны, — сказал он тихо. — Мне снились сны. Не знаю, правда ли это, но… мне было больно. — Ло, — Лиа взяла его за руку, — а ты боишься? — Чего? — Что Джон вспомнит что-то плохое про тебя. А ты — про него. Лололошка не ответил сразу. Он смотрел на конюшню, где Джон спорил о цене, на хмурое небо, на свой меч, висящий на поясе. — Боюсь, — сказал он наконец. — Но это не значит, что я перестану быть рядом. Просто буду бояться и быть рядом. — Это храбрость, — сказала Лиа. — Это глупость, — возразил Лололошка. — А мне кажется, что одно без другого не бывает. Лололошка погладил её по голове — осторожно, между ушами. Лиа прижалась к его плечу. — Ты научишь меня бить мечом, когда вернёмся? — спросила она. — Научу, — пообещал Лололошка. — Тогда не бойся. Я с тобой. Лололошка кивнул. И впервые за утро ему стало чуть легче. Когда обо всём договорились, а повозку оставили до завтра, Лололошка вдруг сказал: — Мне нужно кое-куда сходить. Я догоню вас в таверне. Джон хотел спросить — куда, но увидел глаза Ло и не стал. — Не задерживайся, — сказал он. — И береги себя. — Ага, — ответил Лололошка и пошёл к лесной тропе. Лес встретил его привычной тишиной. Лололошка почти бежал — боялся, что Короля фей не будет, или что тот уже исчез навсегда. Но озеро было на месте, дымка над водой — тоже. — Король фей! — крикнул Лололошка. — Я здесь! Дымка сгустилась. Из неё шагнул знакомый силуэт — бело-чёрная мантия, тело из голубоватого тумана, глаза — светлые, как лёд. — Ты звал, — сказал дух. — Я пришёл. — Я уезжаю, — сказал Лололошка. — В столицу. Может, дальше. Не знаю когда вернусь. Король фей молчал. Его дымка колыхалась, но не рассеивалась. — Я хотел сказать… спасибо, — продолжил Лололошка. — Ты научил меня. Не только драться, а чувствовать, молчать, слушать. — Ты был хорошим учеником, — ответил Король фей. — Хотя задавал слишком много вопросов. — А ты слишком мало отвечал. — Это и есть главный урок. — Глаза духа чуть сузились, может, он смеялся? — Не на все вопросы есть ответы. Иногда нужно просто жить. Он поднял руку. Из дымки, как из ниоткуда, появилась мантия. Не ткань — скорее, застывший свет. Голубая, с белыми переливами. Лёгкая, почти невесомая. Лололошка коснулся её — она была прохладной, но не холодной. Словно утренний воздух над озером. — Это одежда короля фей, — сказал дух. — Она не намокает. Не сковывает движения. И… — он сделал паузу, — она узнает тебя. — Меня? — Ты сражался на воде. Ты первый, кто смог повторить мой путь через озеро за сотню лет. — Король фей протянул мантию. — Она твоя. А следом из тумана выплыл меч. Тонкий, голубоватый, с клинком, похожим на луч лунного света. Таким Лололошка видел в руке духа во время спарринга. — Он рубит даже воду, — сказал Король фей. — Не затупляется. Не ржавеет. И всегда вернётся к тебе, если ты позовёшь. Лололошка принял меч. Рукоять легла в ладонь точно — будто всегда там была. — Зачем ты мне это даёшь? — спросил он. — Потому что ты — следующий, — ответил дух. — Не король. Но хранитель. Озера, леса, может быть — чего-то большего. Не мне решать. Он шагнул назад — в дымку. — Постой! — крикнул Лололошка. — Я даже не знаю твоего настоящего имени. — А у меня его нет, — донеслось из тумана. — Я — тот, кто ждал. Теперь моё ожидание окончено. Дымка растворилась. Озеро стало обычным — тихим, спокойным, без магии. Лололошка остался один на берегу. С мантией на плечах. С мечом в руке. С чувством, что он прощается с кем-то очень важным — хоть и не знал его имени. — Спасибо, — сказал он тихо. — Тот, у кого нет имени. Ветер качнул верхушки деревьев. И Лололошке показалось — или кто-то шепнул в ответ: «Береги их. Обоих». В таверну Лололошка вернулся уже в сумерках. Джон сидел за столом, пил чай и листал какую-то книгу. Лиа дремала на лавке, укрывшись своим хвостом. — Как думаешь, у нас получится? — спросил Лололошка неожиданно, успев только сесть. — Не знаю, — честно ответил Джон даже не зная, о чём суть. — Но попробовать стоит. Лололошка кивнул. — Попробуем. И тут Джон, наконец, рассмотрел его как следует. — Подожди… — он прищурился. — Это что за одежда? — Мантия короля фей, — спокойно ответил Лололошка. — Не намокает. Не сковывает движения. И очень удобная. — Очень удобная, — мрачно повторил Джон. — И красивая. Голубая, с белыми переливами. А меч? Меч рубит воду, да? Не тупится, не ржавеет? — Ну… да, — Лололошка смущённо потупился. — И ты мне ничего не привёз? — Джон возмущённо развёл руками. — Ты был в мастерской, а потом в пекарне. У тебя есть хлеб. И деньги. А у меня — магия, мантия и меч. — То есть ты издеваешься. — Немного. — С нескрытой улыбкой ответил Ло. Джон хотел ответить, но тут с лавки поднялась Лиа. Она стряхнула с хвоста невидимую пылинку и зевнула, потягиваясь. — Ой, — сказал Джон, заметив её наряд. — А это что? Лиа была в светло-жёлтых шортах до колен и такой же светло-жёлтой кофточке. С капюшоном. С капюшоном в виде ушек, которые идеально облегали её настоящие рыжие уши, создавая забавный двойной эффект. — Я купила сегодня, — сказала Лиа довольно. — На остатки денег. Продавщица сказала, что жёлтый — мой цвет. И что я похожа на солнечного зайчика. — Ты похожа на солнечного зайчика, — эхом повторил Джон. — А я? Я в чём? Я в рабочей рубахе, которую стирал уже три раза, и в штанах, которые протираются на коленях. — Ты похож на обычного парня, — пожала плечами Лиа. — Я король! — вырвалось у Джона. — В прошлой жизни, наверное!.. — он осекся, поняв, что сказал, но было поздно. — В общем, у меня была корона. И мантия. Наверное. — У нас у всех было что-то, — тихо сказал Лололошка. — А сейчас есть то, что есть. Джон посмотрел на него. На Лию. На их крутые обновки. Потом на себя — в мятую рубаху. — Ладно, — сказал он решительно. — Завтра с утра иду в город. Найду себе крутую одежду. Даже если это займёт всё утро. — Мы на повозке уезжаем в обед, — напомнил Лололошка. — Значит, найду до обеда. — А если не найдёшь? Джон схватил со стола тряпку (которой вытирали кружки) и замахнулся на Лолошку. — Ну-ка щас я вас по одному месту тут настучу! Оба — и тебя, и тебя, солнечный зайчик! Лололошка отшатнулся — но смеясь. Лиа взвизгнула и спряталась за его спину, тоже смеясь. Джон стоял с тряпкой в руке, смущённый, злой и улыбающийся одновременно. — Вы невыносимы, — сказал он. — А ты — гений, который машет тряпкой, — парировал Лололошка. — Гений, который придумал хлеб, который теперь продаётся в столице, — напомнил Джон. — И который не может купить себе нормальную рубаху, — добавила Лиа из-за спины Ло. Джон бросил тряпку на стол. — Спать! — рявкнул он. — Завтра трудный день. — Ты просто хочешь, чтобы мы перестали смеяться над тобой, — сказал Лололошка. — Не перестану, — мотнула головой Лиа, и её уши (и капюшон) радостно качнулись. Джон вздохнул. — Я окружён предателями. — Ты окружён союзниками, — поправил Лололошка. — Которые тоже хотят есть, спать и выглядеть хорошо. — Особенно выглядеть, — добавила Лиа. Джон закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно. Идите уже. Завтра сбор в восемь. — В девять, — сказал Лололошка. — В полдевятого, — сказала Лиа. — В восемь сорок пять, — сдался Джон. — Договорились.

Они разошлись по комнатам. Джон — ворчать под нос. Лололошка — тихо смеяться. Лиа — довольно вилять хвостом, который не влезал в жёлтые шорты, но ей было всё равно.