Бесконечность

Солнце только встало, когда в комнатах «Усталого путника» началось движение.

— Лиа, ты взяла тёплую накидку? — Лололошка перекидывал вещи через плечо. — Взяла! — донеслось из-за двери. — А запасную рубаху? — Ло, ты как мама, — проворчала Лиа, выходя в коридор с огромным мешком. Хвост волочился по полу, уши были прижаты — она выспалась, но ещё не проснулась окончательно. Джон вышел из своей комнаты уже полностью одетый — в своей старой рабочей рубахе и потёртых штанах. Он посмотрел на Ло (новенькая мантия Короля фей переливалась даже при тусклом утреннем свете), потом на Лию (жёлтый капюшон с ушками сидел идеально), потом на себя. — Я похож на нищего, — сказал он. — Ты похож на человека, который спит с мечом в обнимку, — ответил Лололошка. — Иди завтракать. Внизу, в общем зале, их уже ждали. Альдрик сидел за столом, подпирая голову кулаком и делая вид, что не дремлет. Рядом Фарагонда листала какую-то книгу, но было видно, что она не читает — слишком часто поглядывала на лестницу. — О, явились, — сказала она, когда Джон, Ло и Лиа спустились. — А мы уж думали, вы решили остаться. — Не дождётесь, — парировал Джон. Фарагонда встала, подошла к нему и поправила воротник. — Не позорь нас в столице, — сказала она тихо. — Ты теперь лицо нашей гильдии. Хочешь ты этого или нет. — Я не... — Молчи, — перебила она. — И береги их. — Она кивнула на Ло и Лию. Сайрисса молча протянула Джону небольшой свёрток. Внутри оказалась карта — старая, потрёпанная, с пометками. — Там отмечены опасные места, — сказала она. — Я ходила по этим дорогам, доверяй моим меткам. Джон хотел поблагодарить, но лучница уже отошла к окну. Саша обняла Лию — долго, крепко, не выпуская. — Ты сильная, — прошептала она. — Не забывай об этом. — Я не забуду, — ответила Лиа, уткнувшись носом ей в плечо. Альдрик подошёл к Лолошке. Секунду они смотрели друг на друга, а потом капитан протянул мешочек с монетами. — На дорогу. Не спорь. — Я не... — Я сказал — не спорь. Лололошка вздохнул, но мешочек взял. — Спасибо. — Привезите мне столичного эля, — усмехнулся Альдрик. — Говорят, он там особенный. На выходе из таверны их догнал мастер Хольт. Гном пыхтел и ругался себе под нос, но в руках держал свёрток. — Держи, — сказал он, сунув его Джону. — Чертежи. Того артефакта, про который мы говорили. Доделаешь в столице. — Я думал, вы не согласились, — удивился Джон. — Я передумал. — Хольт скрестил руки на груди. — Но если продашь идею кому-то другому — найду и убью. — Договорились. Пекарь и Ника ждали у повозки. Ника держала корзину, закрытую чистой тряпицей. — Булочки, — сказала она, вручая её Лие. — С вареньем. Чтобы не скучали по дому. — У нас нет дома, — тихо сказал Джон. — Теперь есть, — ответил пекарь. — Вы всегда можете вернуться.

***

— Я не могу ехать в таком виде, — заявил Джон, когда повозка была загружена, а лошади запряжены. — Можешь, — сказал Лололошка. — Не могу. — Джон спрыгнул на землю. — Вы с Лией как с картинки, а я... — Ты как чучело, — милостиво закончила Лиа. — Вот именно. Он умчался в сторону рынка, оставив Ло и Лию ждать у повозки. Через час он вернулся. Но не один. — Я нашёл это, — сказал Джон, разворачивая свёрток. Внутри оказалась мантия — оранжевая, с белыми переливами. Ткань переливалась, как закат. И тёмные штаны — мягкие, но плотные, явно сшитые на заказ. — Где? — спросил Лололошка, приподняв бровь. — На рынке. Какой-то парень хотел сжечь. Сказал, что ему передали: «либо сжечь, либо отдать тому, кто носит оранжево-чёрный шарф». — И ты взял? — Он сам мне в руки сунул. Сказал, что его предупредили, что я приду. Джон обернул мантию вокруг плеч. Она села идеально — будто шили на него. И штаны — в самый раз. Он посмотрел на себя в отражение стекла. — Теперь похоже на короля, — сказал он тихо. — Похоже, — согласился Лололошка. — Тебе идёт, — добавила Лиа. Джон улыбнулся. Впервые — открыто, не скрывая. — Я ещё оружие купил, — сказал он, вынимая из ножен клинок. Тонкий, изогнутый, с гравировкой по лезвию. Джон провёл пальцем по острому краю — тут же выступила кровь. — Острый, — констатировал Лололошка. — Очень, — кивнул Джон, засовывая палец в рот. ________________ Повозка уже выезжала из ворот, когда их окликнули. — Стоять! — Голос был противным, склизким. — Эта девка моя! Из толпы выскочил человек в грязной одежде, с повязкой на глазу. Он указал на Лию, которая тут же прижалась к Ло. — Она сбежала от меня два года назад. Я её законный владелец. Джон спрыгнул с повозки. — У неё нет владельца, — сказал он холодно. — Она — человек. — Она зверь, — оскалился торговец. — И по закону... — Какой закон позволяет держать в клетке живое существо? — Джон шагнул вперёд. Его рука легла на новый клинок. — Ты кто такой, чтоб мне указывать? — Тот, кто убьёт тебя, если ты не уйдёшь. Торговец засмеялся — но смех вышел нервным. Из ворот вышли «Стальные крылья». Альдрик — с мечом на плече. Фарагонда — с искрами на пальцах. Сайрисса — с луком. Саша — с целебным жезлом (на всякий случай). — У тебя проблемы, приятель, — сказал Альдрик, улыбаясь. — Какие проблемы? — торговец попятился. — Ты угрожаешь нашим друзьям, — ответила Фарагонда. — Это проблема. Стражники, стоявшие у ворот, уже направились к ним. — Этот человек — работорговец, — сказал Джон. — Задержите его. — Это... это клевета! — взвизгнул торговец. — Мы видели клетку на рынке, — холодно сказала Сайрисса. — Мы помним. Торговца скрутили. Он что-то орал, брызгал слюной, но его уже уводили. Лиа дрожала. Лололошка обнял её. — Больше никто не посадит тебя в клетку, — сказал он тихо. — Никогда. — Обещаешь? — спросила она, поднимая заплаканные глаза. — Обещаю. Джон подошёл и положил руку ей на плечо. — Поехали отсюда, к новым приключениям. Лиа кивнула. Они забрались в повозку. «Стальные крылья» махали им вслед. Альдрик что-то кричал про столичный эль, но ветер уносил слова. Повозка медленно тащилась по тракту, оставляя за собой облако пыли. Джон правил лошадьми — не потому, что умел, а потому что Лололошка сказал: «Ты гений, вот и разбирайся», — а сам устроился в кузове, прикрыв глаза. Лиа сидела рядом с Джоном, болтая ногами. — А почему лошадей зовут Яблоко и Пирожок? — Потому что хозяин конюшен был пьян, когда их регистрировал, — ответил Джон. — А ты откуда знаешь? — Лололошка сказал. — А он откуда знает? — Лололошка всё знает. Он тихий, но подлый. — Я слышу, — донеслось из кузова. — Я знаю, — ответил Джон, не оборачиваясь. Лиа засмеялась. Её уши радостно дёргались, хвост хлестал по доскам. Воздух был тёплым, пахло полынью и далёкой грозой. Вдалеке, у горизонта, собирались тучи. — Дождь будет, — сказал Лололошка, высовывая голову из-под тента. — Мы остановимся у ручья, — кивнул Джон. — Я видел на карте. — Ты всё-таки научился её читать? — Сайрисса нарисовала человечков. Они показывают, где опасно, а где можно спать. Лололошка посмотрел на карту. Джон не врал — на пергаменте действительно были нарисованы смешные человечки: одни лежали (спят), другие бежали (опасность). — Она это сама придумала? — спросил Ло, разглядывая. — Говорит, для особо одарённых, — усмехнулся Джон. — Это ты про себя? — Это я про нас обоих. Лиа грызла булочку с вареньем и слушала. Ей нравилось, когда они переругивались. Не по-настоящему — а так, по привычке. Будто кошка с собакой, которые давно живут под одной крышей и уже не могут друг без друга. Повозка свернула к ручью. Они успели распрячь лошадей, развести костёр и вскипятить воду, когда из леса донеслись крики. — Сюда! Помогите! Лололошка схватил меч первым. Джон — следом, но на всякий случай приготовил свет. Лиа он сунул нож: — Сиди в повозке. Не высовывайся. — Но я... — Лиа, — голос Ло был твёрдым, — я не шучу. Она замерла, прижав уши. Из кустов выбежали двое. Мужчина и женщина. Оба в дорожной одежде — дорогой, но рваной. Оба с волчьими ушами и хвостами — серыми, с проседью. Женщина опиралась на мужчину — её плечо было в крови. А за ними — пятеро наёмников. С мечами. С целями. Без жалости. — Ло, прикрой! — крикнул Джон, и белый свет ударил из его ладони. Двое наёмников рухнули на землю, зажимая глаза. Лололошка рубанул третьего — не насмерть, плашмя, но достаточно, чтобы тот отлетел в кусты. Четвёртый побежал. Пятый попытался обойти с фланга — напоролся на Святой Свет и заорал благим матом. — Валите! — крикнул Лололошка. — Пока живы! Наёмники не стали спорить. Исчезли так же быстро, как появились. Мужчина опустился на колени. Женщина прижалась к нему. Оба тяжело дышали. — Спасибо, — выдохнул мужчина. — Мы... мы не ожидали, что кто-то поможет. — А кто вы такие? — спросил Джон, убирая свет. Из повозки выглянула Лиа. Она смотрела на мужчину. На женщину. На их волчьи уши. На их хвосты. И вдруг её хвост вздрогнул. Уши приподнялись. — Папа? — прошептала она. Женщина подняла голову. Посмотрела на Лию — на жёлтый капюшон, на знакомые рыжие волосы. — Эливия? — голос женщины сорвался. Лиа выпрыгнула из повозки и побежала. Упала на колени рядом с женщиной, обняла, зарылась лицом в её плечо. — Мама... мамочка... Мужчина смотрел на них, и по его щеке текла слеза. — Мы думали, ты умерла, — сказал он хрипло. — Мы искали тебя два года. Лололошка опустил меч. Джон отвернулся. — Дай им минуту, — сказал он тихо. — Или час. — Или день, — ответил Ло. Они отошли к повозке, оставив Лию с родителями. Когда все немного успокоились, Джон перевязал рану Элекси (Лололошка помогал, подавая бинты, хотя и выглядел при этом так, будто впервые видит человеческую руку). Сэлик — так звали короля — сидел у костра, обнимая дочь. — Мы ехали в столицу, — сказал он. — Чтобы объявить войну. Джон поднял бровь. — Войну? — Нашу дочь украли. Мы думали, она мертва. Никто не помог. Люди не любят нас. Мы решили — только война заставит их искать её. Или хотя бы наказать виновных. — Но теперь... — Элекси взяла Лию за руку. — Теперь мы не будем воевать, — закончил Сэлик. — А что скажут те, кто уже готов к войне? — спросил Лололошка. — Скажем, что нашли её. И что есть люди, которые помогли не за деньги и не за славу, которые просто спасли. Он посмотрел на Джона и Ло. — Вы не представляете, что вы для нас сделали. — Представляем, — тихо сказал Лололошка. — Мы тоже теряли близких. Джон метнул на него быстрый взгляд — но ничего не сказал. — Обратно в нашу страну можно попасть только через портал, — объяснил Сэлик. — Его открывают раз в год. Или в исключительных случаях. — Это исключительный? — спросил Джон. — Дочь жива. Враги повержены. Я считаю, это исключительный. Он встал, очертил на земле круг — посохом, которого у него не было, но Лололошка протянул ему свой меч. Сэлик улыбнулся: — Подойдёт. Он зашептал слова на древнем языке — гортанном, тягучем, похожем на шум леса. Воздух задрожал. В центре круга открылась зелёная мерцающая дыра — портал. За ним был виден лес. Другой. С золотистыми листьями и синими цветами. — Дом, — выдохнула Элекси. Она взяла Лию за руку. — Едем с нами, — сказала она Джону и Ло. — Вы наши гости. Мы должны вас отблагодарить. Джон посмотрел на Ло. Тот пожал плечами. — Мы не спешим, — сказал Джон. — Одни день? Неделя? — Один день, — ответила Элекси. — Неделя будет потом. Когда вы вернётесь в столицу. Они вошли в портал. Страна зверелюдей оказалась не королевством в привычном смысле — скорее, большой дружной деревней, разбросанной среди холмов. Ни замков, ни высоких стен. Только дома-норы, крытые дёрном, и река, петляющая среди лугов. Пир был скромным, но от души — фрукты, мёд, лепёшки. Кто-то играл на дудке, дети танцевали, даже собаки (обычные, не говорящие) виляли хвостами. Лиа впервые надела платье — светло-зелёное, с вышивкой в виде папоротника. Волосы распустила. Уши торчали прямо, хвост она не прятала. — Как принцесса, — сказал Лололошка. — Я и есть принцесса, — ответила Лиа, улыбаясь. Король Сэлик поднял тост: — За тех, кто вернул нам свет. За тех, кто не прошёл мимо. За Джона и Лолошку! Все чокнулись деревянными кружками. Лиа подошла к Джону и Ло, когда стемнело. — Я останусь здесь, — сказала она. — Но не навсегда. — Мы знаем, — ответил Джон. — Когда я вырасту, я приду к вам. Найду. У нас же есть браслеты. Она нажала на белую бусину — у Джона и Ло засветилось на запястьях. — Не забывайте меня. — Не забудем, — сказал Лололошка. Он погладил её по голове — осторожно, между ушами. Джон хотел что-то добавить, но только кивнул. И отвернулся, чтобы никто не увидел его глаз. Утром Джон и Ло уехали. Элекси и Сэлик стояли на холме, обняв дочь. Лиа махала им — жёлтый капюшон мелькал среди зелени. — Ты веришь, что мы справимся? — спросил Джон. — С чем? С войной? С прошлым? С тем, кто следит за нами? — Лололошка перебрасывал поводья из руки в руку. — Со всем. Лололошка посмотрел на горизонт. Тучи рассеялись. Солнце вставало над полями. — Не знаю, — сказал он. — Но попробовать стоит. Повозка покатилась дальше. Яблоко и Пирожок цокали копытами в такт. Дорога после расставания с Лией казалась пустой. Джон правил повозкой молча, Лололошка сидел в кузове, перебирая свои новые вещи — мантию, меч, браслет, подаренный Лией. Светлая грусть смешивалась с предвкушением. Впереди была столица. Новые задания. Новые ответы. — Слышишь? — спросил Лололошка, поднимая голову. — Воду, — ответил Джон. — Большую. Они выехали из леса, и перед ними открылась река. Широкая, спокойная, с песчаным берегом. Вода искрилась на солнце, где-то вдалеке плескалась рыба. — Надо искупаться, — сказал Лололошка, спрыгивая с повозки. — Мы не дети, — возразил Джон. — А я и не говорю, что мы дети. Я говорю, что от меня воняет, а в столицу я хочу въехать чистым. Джон принюхался к собственному рукаву и вынужден был согласиться — запах был не из приятных. — Ладно. Быстро. Они привязали лошадей, стащили рубахи и зашли в воду. Лололошка нырнул с головой, вынырнул, тряхнул волосами. Джон стоял по пояс, брезгливо косясь на тину. — Ты когда-нибудь вообще купался? — спросил Ло. — В прошлой жизни. Наверное. — Идиот. Джон хотел ответить, но вдруг замер. — Ло, — сказал он тихо. — Вода... она движется. Лололошка перестал плескаться. Вода у них под ногами пошла кругами. Не от них. Откуда-то из глубины. — На берег, — сказал Ло. Но было поздно. Из воды взметнулась голова. Огромная, на длинной шее, покрытая тёмно-зелёной чешуёй. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками. За ней — вторая. Третья. — Сколько их? — крикнул Джон, отступая. — Гидра. У неё много голов. — Лололошка выхватил меч. — Бежим! Они рванули к берегу, но гидра не собиралась их отпускать. Первая голова метнулась к Ло — он едва успел пригнуться, чешуйчатая морда пролетела над самой макушкой. Вторая ударила в Джона — тот выставил руку, и Святой Свет ударил прямо в пасть. Голова дёрнулась, зашипела, но не исчезла. — Её магия не берёт! — крикнул Джон. — Тогда будем рубить! — Лололошка рубанул по ближайшей шее. Клинок Короля фей вошёл в чешую, как в масло. Голова с глухим плеском упала в воду. — А ты говорил, не искупаться, — выдохнул Ло. — Я говорил, мы не дети, — огрызнулся Джон, уклоняясь от третьей головы. — А я сейчас чувствую себя ребёнком, которого пытаются съесть! На месте отрубленной головы выросло две новых. — Вот чёрт, — сказал Лололошка. — Она регенерирует. — Тогда отрубаем все сразу, — Джон встал к нему спиной. — Я — светом. Ты — мечом. Готов? — Пошёл ты. — Невежливо. Гидра атаковала всеми головами сразу. Лололошка рубил — раз, два, три — головы падали в воду, но на их месте вырастали новые. Джон ослеплял, бил лучами, но тварь не отступала. — Так не пойдёт! — крикнул Джон. — У неё слабое место! Где-то должно быть... — Сердце, — перебил Лололошка. — Или мозг. Надо добраться до туловища! — Как? Мимо девяти голов, которые хотят нас сожрать? — Я отвлеку. Ты бей. Джон хотел возразить, но Лололошка уже бросился вперёд. Он не рубил — он танцевал. Меч сверкал на солнце, мантия Короля фей струилась за ним, как вода. Гидра шипела, крутила головами, но никак не могла поймать ускользающую цель. — Давай! — крикнул Ло. Джон сосредоточился. Не просто свет. Не просто луч. Он представил иглу — как учил Лололошка про лист. Тонкую, острую, смертоносную. Из его ладони вырвалась не вспышка — нить. Белая, тонкая, как паутина. Она вошла гидре в грудь, прямо между шеями. Чудовище замерло. Дёрнулось. И рухнуло в воду с таким грохотом, что берег вздрогнул. Лололошка стоял по колено в воде, тяжело дыша. Джон сел на песок, вытирая пот со лба. — Ты... — начал Ло. — Я знаю, — ответил Джон. — Ты только что... — Я знаю. — Ты гений, придурок. Джон посмотрел на него. И улыбнулся — устало, но довольно. — А ты — псих, который полез к гидре с мечом. — Сработало же. — Сработало. Они сидели на берегу, мокрые, уставшие, живые. Гидра лежала в реке, медленно погружаясь в тину. — Больше не будем купаться в незнакомых местах, — сказал Джон. — Не будем, — согласился Лололошка. — До следующего раза. — До следующего. Они рассмеялись. Громко, не сдерживаясь. Впервые — по-настоящему, вместе.

А потом молча собрались, запрягли лошадей и поехали дальше.