Бесконечность

В «Золотом ключе» пахло свежим хлебом и жареным беконом. Джон и Лололошка сидели за угловым столиком, доедая завтрак. За окном уже вовсю шумела столица — кричали торговцы, цокали копыта, где-то играла шарманка.

— Мне нужно помочь беженцам, — сказал Лололошка, отодвигая пустую тарелку. — Они потеряли всё. Старикам нужна одежда. Детям — еда. Я не могу просто сидеть здесь. — Я и не прошу сидеть, — ответил Джон, изучая чертёж Хольта. — Мне нужно в мастерскую. У меня есть идеи. Хольт ждёт результатов. — Ты же говорил, что доделаешь в столице. — Вот я и доделаю. Они переглянулись. — Встретимся вечером? — спросил Ло. — В таверне. Если не задержусь. — А если задержишься? — Тогда будешь сидеть и ждать. Как преданный пес. — Ты невыносим. — Я гений. Гениям всё можно. Лололошка усмехнулся. Встал, накинул плащ. — Не потеряйся в своих чертежах. — Не потеряюсь. А ты не раздай всё добро. — Не раздам. Ло вышел. Джон остался сидеть, глядя на чертёж. В голове уже крутились новые формулы, новые детали, новые способы влить Святой Свет в мёртвый кристалл. — Ладно, — сказал он себе. — Пора удивлять этот мир. Он вышел на улицу и сразу попал в водоворот. Люди спешили по делам, торговцы зазывали покупателей, дети бегали между ног. И всё это пахло — цветами, выпечкой, лошадьми и ещё чем-то неуловимым, столичным. Джон не спешил. Он впитывал город глазами — высокие дома с черепичными крышами, вывески лавок, магические фонари на перекрёстках. «Интересно, как они работают? — подумал он. — На кристаллах? Или на чём-то другом?» Он свернул на площадь, где стоял старый фонтан. Бронзовая статуя — женщина с кувшином — смотрела куда-то вдаль уставшими каменными глазами. И вдруг — на секунду — Джону показалось, что он уже был здесь. Не в этой столице. В другой. Где такой же фонтан стоял у входа в сад. Где маленькая девочка сидела на краю и смеялась, болтая ногами в воде. — Джонни, смотри рыбка! — Сестра... — прошептал он, хватаясь за голову. Видение исчезло. Мир снова стал обычным — шумным, пыльным, чужим. — Надо работать, — сказал он себе. — Работа лечит. Он нашёл мастерскую на окраине ремесленного квартала. Вывеска гласила: «Механизмы и починка». Внутри пахло металлом, маслом и старым деревом. — Чего надо? — рявкнул хозяин — старый гном с седой бородой и вечно недовольным лицом. — Мне нужен стол. И инструменты, — ответил Джон. — Я буду создавать вещи, которых здесь не видели. Гном усмехнулся. — Наглый. — Он окинул Джона взглядом. — Ладно. Платишь за час. Если сломаешь — чинишь. Если не заплатишь — убью. — Договорились. Джон занял угол у окна, разложил чертежи и начал работать. Гном косился на него, но не мешал. В мастерской звенел металл, шипел огонь. Джон чувствовал, как его пальцы сами делают то, что нужно. А голова — придумывает новое. «Можно сделать не просто светильник, — думал он. — Можно создать сеть. Фонари на улицах. Магическое освещение, которое не требует свечей. Это изменит всё». Он работал до тех пор, пока не заныла спина. А потом ещё час.

***

Лагерь беженцев располагался на северной окраине, где дома были ниже, улицы — уже, а запахи — резче. Но люди здесь были такими же, как везде: уставшими, напуганными и — благодарными. — Лололошка! — крикнул мальчишка, который узнал его. — Ты пришёл! — Пришёл, — ответил Ло. — Чем помочь? Мальчишка показал на старика, который сидел на бревне и грел руки над костром. — У дедушки Клауса одежда сгорела. Он говорит, что мёрзнет, хотя лето. Лололошка сходил на ближайший рынок, купил тёплую рубаху и штаны. Старик сначала отказывался («Не надо, я не привык брать чужое»), но Ло просто положил вещи рядом и отошёл. Потом помог женщине донести мешок с мукой до её временного жилья. Она плакала, говорила, что муж пропал без вести, что дети голодные. Ло не знал, что ответить. Просто выслушал. А потом нашёл девочку, которая потерялась. Её мать ушла искать работу и не вернулась. Девочка сидела у забора и плакала. — Не плачь, — сказал Лололошка. — Я помогу. Он посадил её на плечи и пошёл по лагерю, пока она не закричала: «Мама!» Женщина выбежала из палатки, обняла дочь, зарыдала. — Спасибо, — шептала она. — Спасибо... Лололошка кивнул и ушёл. Не любил, когда его благодарили. К полудню он устал. Не физически — морально. Слишком много боли вокруг. Слишком много того, что он не мог исправить. «Но я могу сделать хоть что-то», — подумал он. — «А это уже много». После обеда он ушёл на пустырь за городом. Здесь не было людей. Только ветер, сухая трава и старые камни. Лололошка вынул меч. Голубоватый клинок блеснул на солнце. — 1000 взмахов, — сказал он себе. — Ни больше, ни меньше. Раз. Два. Три. Он рубил воздух, не останавливаясь. Меч свистел, рассекая тишину. Сто. Пятьсот. Восемьсот. Пот заливал глаза, но Ло не сбавлял темпа. Его тело помнило — когда-то он уже делал это. Каждый день. Год за годом. Пока не стал тем, кем был. Девятьсот. Тысяча. Он опустил меч, тяжело дыша. Но не успокоился. — Теперь — видеть не взглядом. Он закрыл глаза. Вокруг — тишина. Ветер шуршит травой. Где-то далеко кричит птица. Камни лежат справа. Дерево — в двух шагах слева. Лололошка сделал выпад — и остановился в сантиметре от ствола. — Вижу, — прошептал он. А потом ему показалось, что за ним кто-то смотрит. Не ветер. Не птица. Кто-то живой. Он резко обернулся — глаза открыты, меч наготове. Никого. — Показалось, — сказал он себе. Но голос дрогнул.

***

Джон вернулся в таверну, когда солнце уже садилось. Лололошка сидел за столиком, пил воду и смотрел в окно. — Я сделал, — сказал Джон, садясь напротив. — Ну, почти. — Что? — Светильник, который не требует масла. — Он вытащил из рюкзака прототип. Маленький серебряный цилиндр, внутри которого пульсировал слабый голубоватый свет. — Правда, он пока работает только с моей маной. Но если найти способ заряжать его от кристаллов... — Ты гений, — сказал Лололошка. — Я знаю. — Тебе не надоело это повторять? — Нет. А тебе не надоело быть добрым? Лололошка усмехнулся. — Я помог старику с одеждой. И женщине. И девочку нашёл. — А я сделал светильник, который изменит мир. — Ты невыносим. — А ты — слишком хороший для этого мира. Они смотрели друг на друга. И оба улыбались — устало, но искренне. — Ло, — сказал Джон. — Мм? — Спасибо, что ты есть. — Спасибо, что ты не даёшь мне заскучать. Они чокнулись кружками — Джон с элем, Ло с водой. В дальнем углу таверны, за столиком у стены, сидели двое. Тот самый шпион — и незнакомец в дорогом плаще с надвинутым капюшоном. — Они в столице, — сказал шпион. — Делают вид, что спасают мир. — Пусть делают, — ответил незнакомец. Голос был мягким, почти ласковым — и от этого становилось не по себе. — Чем больше они верят в свою доброту, тем больнее будет падать. — Что прикажете? — Следи. Докладывай. И не вмешивайся — пока. Незнакомец поднял кружку, и в отражении стекла мелькнуло его лицо. Обычное. Ничем не примечательное. Но глаза — в них была ненависть. Тихая, глубокая, въевшаяся. — Бесконечности будут моими, — прошептал он. — Или их не будет ни у кого.