После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

Сначала Лань Сучжи лишь разыгрывал всё это ради Шу Шиюня. Но теперь, увидев, что пасынок ведёт себя как безнадёжный человек, из которого ничего не выйдет, и даже к нему, своему отцу, не проявляет ни капли уважения, он и правда разозлился. В следующий миг палка снова обрушилась вниз. — Что я тебе раньше говорил?! Не занимайся постоянно этой дурью! А ты совсем без мозгов! Шиюнь столько для тебя сделал, столько лет старался ради тебя, чего только тебе не давал! И вот так ты ему отплатил?! Ты знаешь, что о тебе говорят снаружи? Ты просто позоришь нашу семью Лань! Лань Сюаня ударом сбило на землю. Он выглядел жалко и растрёпанно. Хотел было что-то сказать, но почувствовал боль в местах ударов и смог лишь исказиться лицом. — Хватит, хватит! — Тан Итун терпела сколько могла, но когда Лань Сюаня ударили по голени и он издал пронзительный крик, больше не выдержала. — Достаточно уже! Ты что, правда хочешь забить его до смерти?! Лань Сучжи всё ещё кипел от злости, но понемногу пришёл в себя. Он яростно ткнул пальцем в Лань Сюаня, скорчившегося на земле и державшегося за ногу: — Даю тебе последний шанс. Извинись перед Шиюнем! И пообещай, что больше такого не повторится. Лань Сюаню уже было не до гордости. Голень пронзала резкая боль, словно кость треснула. — Я… я был неправ. Больше такого не будет. Тан Итун с жалостью обняла его, присела рядом и подняла голову на Шу Шиюня: — Шиюнь, Лань Сюань уже понял свою ошибку. Не сердись из-за этого, хорошо? Я и твой отец потом ещё как следует его воспитаем, ладно? Шу Шиюнь, насладившись этим представлением, поднёс стакан молока к губам и сделал глоток. Услышав её слова, он улыбнулся: — Тётя Тан, о чём вы говорите? Я никогда и не сердился на Лань Сюаня. — … Тан Итун не осмелилась сказать больше ни слова, опасаясь, что Лань Сучжи снова вспыхнет. Она поспешно помогла Лань Сюаню подняться. — Тогда мы пойдём. Мне нужно отвезти его в больницу. Потом пусть сидит дома и хорошенько подумает над своим поведением. Когда он поправится, я снова приведу его, чтобы он официально извинился перед тобой. Шу Шиюнь проводил их взглядом. Когда они отошли подальше, ещё можно было смутно услышать, как Лань Сюань стонет, садясь в машину: — У меня, кажется, нога сломана… больно, больно, больно… Лань Сучжи тяжело дышал. Поставив метлу на прежнее место, он обернулся, бросил взгляд на Тан Итун, которая торопила его уходить, и поспешно спросил: — Шиюнь, ты ведь больше не сердишься? Шу Шиюнь слегка поджал губы и улыбнулся, на лице появилось уместное сожаление: — Не переживайте. Я давно уже привык. У вас теперь новая семья, и то, что вы больше заботитесь о них, вполне естественно. На самом деле сегодняшний спектакль был ни к чему. Потом тётя Тан ещё затаит на вас обиду. В его словах звучала тонкая колкость. На лице Лань Сучжи промелькнуло чувство вины, но почти сразу сменилось холодностью. — Лань Сюань всё-таки не нашей крови. И непонятно, в кого он такой уродился. Всё потому, что твоя тётя Тан его избаловала. После этого мне тоже придётся как следует заняться его воспитанием. Шу Шиюнь в этот разговор не вмешивался. Он прекрасно знал, что Лань Сучжи лишь играет на публику. Сейчас говорит красиво, но когда вернётся домой, Лань Сюань немного смягчится, и кто знает, чем всё закончится. Лань Сучжи вздохнул: — Это я тоже плохо о тебе заботился. Кстати, как там твои проблемы с оборотом средств? У меня ещё есть немного денег. Пусть не много, но в крайнем случае может выручить. Шу Шиюнь пока не хотел говорить с ним на эту тему, поэтому лишь уклончиво ответил: — Пока как есть. Сначала отвезите Лань Сюаня в больницу, а потом я всё подробно расскажу. — Хорошо. Из машины всё ещё доносились жалобы Лань Сюаня. Лань Сучжи понимал, что дело срочное, поэтому больше не задерживался. Глядя, как он быстро запрыгнул в машину и уехал, Шу Шиюнь не удержался от холодного смешка. Велев домработнице вымыть пол у входа, он развернулся и поднялся наверх. *** В больничной палате одна нога Лань Сюаня уже была в гипсе, но лицо всё ещё пылало яростью. — Мам, как думаешь, он не передумал? До этого столько всего нам обещал, а потом из-за одного слова Шу Шиюня избил меня до такого состояния! Тан Итун сидела рядом и мягко успокаивала его: — С чего бы? Мы с твоим отцом всё заранее обсудили. И как он может смягчиться к Шу Шиюню? Ты забыл, как тот появился на свет? После её слов Лань Сюань постепенно успокоился, так ему действительно было легче понять происходящее. Он знал, что в первом браке Лань Сучжи вошёл в семью жены. Тогда тот только начинал с нуля, переживал тяжёлые времена, компания почти разорилась. К счастью, ему удалось ухватиться за семью Шу и опереться на их влияние. Но как только дела стабилизировались, он нашёл повод развестись и к Шу Шиюню особого внимания не проявлял. Всё-таки собственный сын носил фамилию матери и воспитывался в чужом доме, поэтому в глазах Лань Сюаня это тоже было огромным унижением, так что он прекрасно понимал подобные чувства. — Собственный родной сын, а фамилия не твоя, да ещё и растёт в чужой семье. На его месте я бы тоже старался обходить его стороной, — холодно усмехнулся Лань Сюань. — Я правда завидую Шу Шиюню. Почему ему так повезло родиться? У его матери семья такая богатая, а они даже нас не хотят поддержать. Какая жадность! Услышав эти слова, Тан Итун странно изменилась в лице. До брака с Лань Сучжи Лань Сюань носил её фамилию, и только позже пришлось всё изменить… Неужели в глазах сына жить тогда вместе с ней было настолько позорно? Но сейчас было не время выяснять это. Она поспешно обернулась к двери палаты и, убедившись, что никто не слушает, заговорила: — Такие слова никому не говори. Шу Шиюнь не дурак. И все эти годы он всегда больше тянулся к семье Шу. Если действительно порвёт с нами отношения, мы потеряем всё, понял? На лице Лань Сюаня читалось раздражение. Ему хотелось назвать её трусливой, но, вспомнив давно подготовленный и уже запущенный план, он не удержался от довольного предвкушения. — Не будь такой осторожной. Думаешь, он такой уж благородный? За спиной тоже бегает и пытается угодить богатым людям. Тан Итун недоумённо посмотрела на его самодовольную улыбку: — О чём ты вообще говоришь? Шу Шиюнь никогда бы такого не сделал. — Что ты понимаешь? Он ведь сам говорил, что у него проблемы с оборотом денег. Значит, в последнее время наверняка бегает и ищет помощь на стороне. А семья Шу ещё неизвестно как к нему относится. Иначе почему он не борется за такое огромное наследство, а пытается сам пробиваться? — Лань Сюань считал свой план безупречным и не собирался тратить на объяснения лишние слова. — В общем, не вмешивайся. Если новости всплывут, найдутся люди, которые ему этого не простят. Подумаешь, создал какой-то мелкий бренд, а уже смеет использовать важных людей ради хайпа. Я заставлю его вкусить последствия, иначе мне не проглотить эту обиду! Последние слова он почти процедил сквозь зубы. Тан Итун взглянула на его ногу и снова почувствовала жалость. — Не думай сейчас ни о чём лишнем. Отдыхай как следует. — Нет уж, так не пойдёт. — Лань Сюань посмотрел на дверь и понизил голос. — Я столько вытерпел в этот раз. Ты должна заставить Лань Сучжи компенсировать мне это. Тан Итун беспомощно вздохнула: — Хорошо, хорошо. Мама обязательно за тебя заступится. Потом попрошу твоего отца дать тебе новую должность, а карманные деньги увеличить вдвое. Так устроит? Получив обещание, Лань Сюань наконец успокоился. Он взял телефон, взглянул на видео, которое велел выложить, и довольно улыбнулся. Но шума всё ещё было недостаточно. Нужно было подлить ещё масла в огонь. *** Когда Фан Цзяхуа в третий раз спросила Шу Шиюня, как зовут Шан Чэна, тот наконец не выдержал и спросил: — Почему ты так им интересуешься? Глаза Фан Цзяхуа хитро заблестели. Она убрала обратно все цепочки, которые доставала примерять, и сказала: — Потому что господин Шан очень красивый! Я его интервью пересматривала раз пять подряд. Ни слова не поняла, потому что смотрела только на лицо. Зная, что она падка на внешность, Шу Шиюнь невольно улыбнулся: — А я уж подумал, что ты с ним знакома. — Да быть того не может! — Фан Цзяхуа закончила убирать вещи, подошла к нему и начала подбирать одежду. — Но… босс, у вас сейчас с господином Шан какие отношения? В прошлый раз он тебя домой привёз, а последние дни я всё время вижу, как вы переписываетесь. Неужели… Пальцы Шу Шиюня, печатавшие ответ, замерли. Немного подумав, он всё же сказал: — Мы встречаемся. Он произнёс это совершенно серьёзно, отчётливо, слово за словом. Но Фан Цзяхуа после этого только ошарашенно застыла. — А? Шу Шиюнь нахмурился: — Не похоже? — Нет-нет! — она быстро замахала руками, выражение лица стало неловким. — Просто я не могу представить вас вместе. Вы что, всё время молчите? Шу Шиюнь не понял. К счастью, Фан Цзяхуа не поскупилась на объяснение: — Просто, босс, ты сам весь такой холодный. Иногда на совещаниях сидишь молча, и всем кажется, будто ты злишься. А господин Шан тоже выглядит из тех холодных типов. В сериалах ведь такие ледяные властные боссы, разве нет? Под влиянием её слов Шу Шиюнь и правда невольно попытался представить это, но ему показалось, что она всё слишком преувеличивает. — Я правда выгляжу человеком, с которым трудно ладить? На столе стояло квадратное вращающееся деревянное зеркало. Он чуть выпрямился и посмотрел на себя. Светлая кожа, здоровый румянец, правильные черты лица, ясный взгляд — вполне нормальный вид. Фан Цзяхуа с трудом подбирала слова: — Не совсем так. Просто… у тебя слишком холодная аура. Она не даёт людям простор для фантазий. Если проще, то невозможно представить, как ты вообще с кем-то встречаешься. Это слишком неожиданно. Говоря это, она даже слегка покраснела, будто смущалась. Шу Шиюнь не ожидал такой причины. Услышав её, он замер на добрых несколько секунд, а затем почувствовал, что и его собственные щёки начинают гореть. Кажется, он понял, что она имела в виду. Но это было его с Шан Чэном дело. Даже если ему хотелось возразить, подумав, он решил ничего больше не объяснять Фан Цзяхуа. Только среди суеты он бросил взгляд на молчащий телефон, и в голове снова всплыли её слова. Шан Чэн… Раньше, видя его в новостях, Шу Шиюнь про себя язвил, что снаружи тот выглядит приличным человеком, а на деле настоящий зверь. Но теперь мнение о нём изменилось. Он больше не смотрел на него через предубеждение и находил, что тот вполне нормален. Холодный? Пожалуй, немного есть. Наверное, из-за его положения. Ему нужно держать авторитет, а как председателю группы Chengjia Group любое слово и поступок влияют на имидж компании. Тут слишком многое завязано, и Шу Шиюнь это понимал. Если речь о любви, то достаточно, чтобы рядом с ним Шан Чэн не был таким отстранённым. А он сам? По отношению к Шан Чэну он ведь, наверное, достаточно горячий. В тот день он даже сам первым поцеловал Шан Чэна. Смутно ему вновь почудилось тепло того поцелуя, что тогда легло ему на лоб. [Эй-эй-эй, о чём задумался?] [А как же розыгрыш? Юньбао, чего завис?] [Кажется, я чую кислый запах любви] [Понял, думает о девушке] Шу Шиюнь пришёл в себя, увидел комментарии и поспешно прочистил горло, возвращая разговор в прежнее русло. — А сейчас начинаем розыгрыш. Хотя это был лишь небольшой эпизод, в течение следующего часа эфира множество фанатов без конца расспрашивали его, отчего он даже немного покраснел. Но больше всего его внимание привлекали те случайные зрители, что заходили в трансляцию снова и снова, спрашивая, правда ли то видео. Среди них было немало людей с дурными намерениями. Он им не отвечал, позволяя модераторам заглушать и выгонять такие аккаунты. Прикинув время прилёта самолёта, после окончания эфира он собрался выйти встречать в аэропорт дядю. Тот наконец вернулся, и Шу Шиюнь обязательно должен был поехать. Фан Цзяхуа завтра должна была вместе с ним ехать обсуждать сотрудничество, поэтому сегодня осталась ночевать в его вилле и не уехала. Он уже собирался сам сесть за руль, но в тот миг, когда пальцы легли на рулевое колесо, в голове вспыхнули искажённые кровавые картины, а в ушах будто снова раздался резкий визг тормозов. По спине выступил холодный пот. Сколько бы он ни готовил себя морально, нормально вести машину всё равно не получалось. Шу Шиюнь слегка ослабил хватку, наклонился и прислонился лбом к холодному рулю. Сделав несколько глубоких вдохов, он попытался прийти в себя, но когда поднял голову, глаза всё ещё были слегка красными.