Жена моего друга

Рабочий день заканчивался. Дима уже привычным жестом потирал переносицу, другой рукой держал очки. Пациентка Цветкова ходила к нему уже полгода. Не самая радостная картина: постоянная тяжесть в низу живота, обильные кровотечения, отсюда анемия. На последнем приеме результаты были терпимые. Терапия пока справлялась. А сегодня пришли результаты УЗИ. Дима похолодел. Увеличение опухоли. Небольшое, но достаточное, чтобы пошатнуть уверенность. Он прописал ей новые препараты. Успокоил. А сейчас думал о ней. И думал. И думал. Цветкова была очень тревожной. Каждый его прием спрашивала: «Ну, что доктор?» И он так боялся увидеть, как в ее глазах появляется страх — такой же, как у Рины. Как у мамы. Он знал, что само слово «операция» ее напугает. И препараты помогали. До сегодняшнего дня. — Ты бледный, — заметил Виктор в один из дней, когда он зашёл в ординаторскую после бессонной ночи. — Опять не спал? — Да… Сложная пациентка. Не бери в голову. Виктор хотел что-то сказать, Дима видел. Но посмотрел на него и передумал. Не стал лезть. А потом она пришла к нему на прием внепланово. Вошла, едва не плача. По ее плечам прокатывались мелкая дрожь, пальцы тряслись, когда она раздевалась. Кровотечение открылось внезапно. С ним же появились сильные боли. Она сидела перед ним после осмотра. Бледная. С большими испуганными глазами. В голове пролетали годы учебы; знания, заложенные лекциями. Препараты, которые могли купировать кровотечение и боль. Остановить рост опухоли. Он тихо, чтобы она не услышала, вздохнул. Сделать укол было делом нескольких минут. Сложнее было сказать: — Жанна Архиповна, вам необходима госпитализация. Сегодня соберитесь и предупредите близких. Завтра оформим документы, и я поговорю с хирургом. Он увидел то, чего боялся больше всего: как выражение ужаса на ее лице уступает место настоящей панике. — Госпитализация? Хирургом? Доктор, что со мной? Мне удалят матку? Или опухоль переросла в рак? Глаза ее наполнились слезами. Такими же горькими и испуганными, какими плакала когда-то мама. — Тише-тише, успокойтесь, — он протянул ей салфетку. — Ещё рано делать выводы, но матку вам не удалят. Узлов немного, увеличение небольшое. Но сейчас нужно постоянное наблюдение врачей. Для того лишь, чтобы мы могли быстрее закончить лечение. Ее слезы высохли. Она посмотрела на него, всё ещё белая, но не такая расстроенная. Ее лицо стояло перед глазами, когда он возвращался домой. Когда заваривал чай перед сном. И что-то глодало… Это он довел до такого. Он заставил ее прибежать к нему, заплаканную и корчащуюся от боли. Возможно, стоило сказать это ужасное слово ещё на первых сроках и не мучить бедную женщину. Он нашел Виктора утром следующего дня. Тот сидел за столом, просматривал бумаги. — Не занят? — Заходи. Дима сел напротив. Виктор опустил взгляд на его пальцы — те неосознанно барабанили по поверхности стола. — У меня пациентка. Тридцать шесть лет. Миома. Веду полгода. Узел был стабильный. Три, потом три и два. Месячные умеренные и гемоглобин сто десять. Назначал гормоны, симптоматические… На днях приходили результаты УЗИ. Пять и шесть. Виктор молчал. Ждал. — А вчера пришла с сильными болями и кровотечением. Я отправил ее в стационар. — Правильно. Ей нужна операция. Дима вздохнул. — Вот так вот просто. — Таблетки больше не помогут, Дима. Все было хорошо, пока узел был стабильным, но клиника, которую ты описал, — это прямое показание. Я подам заявку и прооперирую ее. Как ее фамилия? — Цветкова. Дима смотрел на него и чувствовал, как развязывается узел, сжимавший его все шесть месяц. — Я не должен был тянуть. Все могло закончиться намного раньше. — Ты все сделал правильно. Узел был стабильным, симптомы тоже. Как только начало ухудшаться, положил в больницу. Прекращай думать, что ты плохой врач. Все произошло быстро. Цветкова, услышав окончательное решение, вдруг успокоилась. Как будто перестала мучить неизвестность. Операцию назначили, и пациентка даже не дрожала. Был спокоен и Виктор. Дима нашел его под конец рабочего дня, уставшего, но довольного. Сел рядом. — Все? — спросил коротко он. — Все.

***

Результаты УЗИ были отличные. После операции уже образовался рубец, матка была в порядке. В этой паре снимков Дима видел целую историю. Он позвонил Виктору — тот был выходной. — Пришли результаты УЗИ твоей пациентки. То есть нашей. Рубец загляденье. — Покажешь? — Домой поеду, завезу. Посмотришь. Дима заводил машину с одной мыслью: их общая пациентка. Он подъехал к дому Виктора, поднялся на лифте. Виктор открыл в домашнем свитере и брюках. Было непривычно видеть его таким. Уголки губ дрогнули против воли, и Виктор это заметил. — Что? — Нет, ничего. Вот, посмотри, — протянул он ему стопку бумаг. Тот взял без лишних слов. — Зайдешь на чай? Квартира у него была уютная, просторная. В гостиной стояли кресла и диван. Между ними — столик. На стене — телевизор, сзади ряды полок. Дима затормозил у входа: на диване сидела Рина. Закутанная в плед, та смотрела в телевизор. Там шел старый мультик «Том и Джерри». — Рина, — мягко окликнул ее Виктор. Та подняла очень недовольный взгляд, сначала на него, потом — на Диму. — Здрасьте, — буркнула она и вернулась обратно к мультику. — Здравствуй, Рина, — поздоровался Дима, присаживаясь в кресло — самое дальнее от нее. — Как дела? — Нормально. — Сейчас, я заварю чай и приду, — извиняюще проронил Виктор и скрылся в коридоре. В комнате повисла тишина. Рина смотрела в экран телевизора, но Дима ощущал по напряжённым тонким плечам, по тому, какой неподвижной она стала: Рина помнила о его присутствии. Даже спустя столько времени она всё ещё боялась. — Любите детективы? — кивнул он на книжные полки, просто — чтобы развеять обстановку. — Это Виктор любит, — ответила та тише, не отрывая глаз от телевизора. — Он любит читать по вечерам. — А что тебе нравится, Рина? Какие книги ты читаешь? — Мне нравится про любовь. Обычно Виктор мне читает. Дима ещё пытался завести разговор, но Рина отвечала односложно, и от одного его голоса сжималась. Так что Дима решил помолчать. Во всяком случае, пока Виктор не придет. Тот вернулся с двумя чашками чая. Один протянул Диме, второй поставил перед Риной. Та даже не притронулась. А потом раскрыл папку, которую принес Дима. — И правда, — оценил Виктор. — Отличный рубец. — Она приходила ко мне на контрольный осмотр. Улыбалась. И тебе просила передать благодарности. — На боли не жаловалась? — Уже не болит. В первые дни, конечно, болело. Но это снаружи. Швы. — Это хорошо, — кивнул Виктор и обратил взгляд к нетронутой кружке. — Пей чай, котенок. — Не хочу, — отозвалась та, даже не обернувшись. — Нужно. Хотя бы немного. Ты почти не пила сегодня. Рина не ответила. Тогда Виктор поднял чашку и поднес к ее губам. — Давай, моя хорошая. Два глоточка. Горлу станет легче. — Я сказала, не хочу! — отбросила та его руку. Из кружки плеснулся чай, и на пледе, на свитере Виктора, на диване растеклись темные пятна. Она замерла, испуганно взглянула на мужа. Виктор поставил кружку на стол. Выражение его лица не изменилось, только плечи чуть напряглись. — Рина. Ты болеешь третий день. Сегодня ничего не пила. Я просто хочу помочь. — Мне не нужна такая помощь! Вечно ты как с маленькой! Поешь, попей, прими таблетки! Я сама разберусь, как мне лучше. — Я забочусь о тебе, потому что люблю. — Я не просила! Дима ощутил холодок под ребрами. Снова накатило это — и заставило его подняться. Виктор мгновенно поднял руку: «Подожди». И снова повернулся к Рине. — Посмотри на меня. Та подняла глаза через силу, хмуря брови. — Я понимаю тебя. Тебе плохо, больно, ты устала. Нормально, что ты злишься и пытаешься справиться с эмоциями. Но я не позволю тебе вести себя так при гостях. Ты поняла? Она прикусила губу изнутри, опустила глаза. Что-то сжалось в хрупком теле. — Поняла… — Вот и хорошо. Я сделаю тебе новый чай чуть позже. А сейчас посиди и подумай. Рина всхлипнула. Виктор вышел из комнаты, чтобы вернуться через минуту — в другом свитере. Сухом. Молча наблюдающий Дима понял одну важную вещь. Виктор не выставил его. Намеренно. Показал, что доверяет. И он не знал, рад ли этому. Увиденная сцена вызывала смешанные чувства. Они поговорили ещё какое-то время. О работе, о планах на выходные. Рина сидела тихо и вдруг расплакалась, пряча лицо в руках. Виктор сразу обернулся, и она к нему прижалась. — Прости, — прошептала она ему в грудь. — Прости, я просто устала, и все навалилось. Я так не считаю. — Я знаю, котенок. Все. Все, я не злюсь. Давай сейчас сделаю тебе чай и уложу спать. Хорошо? Дима засобирался домой, и Виктор вышел его провожать. Он зашнуровывал ботинки, друг стоял и ждал. И странное чувство мучило его. Будто стоило что-то сказать. Но что — и сам не знал. — Увидимся завтра, — спокойно попрощался Виктор. Дверь закрылась. Оставив Диму одного на лестничной клетке.