Жена моего друга

В понедельник, как и всегда, был высокий поток пациенток. До самого конца рабочего дня не было ни минуты на перерыв. Дима не пошел даже на обед. Возможно, отчасти он избегал встретиться с Виктором. После того случая прошли выходные, начался рабочий день. И он всё ещё не мог собраться с мыслями. Понять, что же не так с этими двумя и почему это вызывает у него такие чувства. Это продолжалось какое-то время. Незаметно для него несколько часов превратились в неделю. Неделю на расстоянии от Виктора. В пятницу они пересеклись: не нарочно. Дима зашёл в ординаторскую забрать какие-то бумаги. Виктор был там: доставал пальто из шкафчика. Дима хотел отступить назад в коридор, но тот уже заметил его. Так что он решил не показывать виду. — Привет, Вить. Виктор посмотрел внимательно, но ничего не сказал. Только поздоровался в ответ. Он прошел внутрь. В ординаторской было безопасно. Он не ощутил дискомфорта или страха. Только странное тепло от присутствия друга, которого долго не видел. Он сжал бумаги и задержался. Сам не зная, чему. Виктор поправил на себе пальто и произнес: — Ты хочешь спросить. Да уж, чего у него было не отнять, так это проницательности. Дима отвёл глаза. — Пожалуй, воздержусь. Я не собираюсь лезть в ваши отношения. — Ты избегал меня почти неделю, а сейчас смотришь так, будто я должен сказать что-то важное. Будет лучше, если между нами не будет недосказанности. Дима даже почти улыбнулся. — От тебя вообще возможно хоть что-то скрыть? — Возможно, если это не касается дорогих мне людей, — ответил тот серьезно, и в груди потеплело. Он сомневался ещё секунду, прежде чем всё-таки спросить. — Ты правда считаешь, что это правильно? Вот так с ней. Будто она ребенок. — Она не ребенок. Она взрослая, которой нужно напоминать, что ее любят. Взрослые тоже могут быть слабыми. Мама промелькнула в воспоминаниях вспышкой. Она тоже была взрослой. Дима спустил очки и потер переносицу — привычка, от которой, кажется, не избавиться. — И ты не считаешь, что это слишком? — Не считаю, если она счастлива. Дима кивнул. Он получил ответ, которого было достаточно. Виктор почему-то сел напротив вместо того, чтобы выйти. Внимательные глаза, казалось, видели насквозь. — Нет ничего постыдного в том, чтобы заботиться о человеке. Тревожиться. Но важно не пересечь тонкую грань. Ту, что разделяет пациента и близкого. — На что ты намекаешь? — поднял бровь Дима. — На тебя. Если ты продолжишь в том же духе, то дойдешь до выгорания. Перестань судить себя по Рине. Она боится тебя, не потому что ты плохой врач. Ты не виноват. — Она говорила тебе? — Не говорила. Я сам вижу. Ей просто нужно время. Дима не стал спорить. Чувства, которые вызывала Рина, укоренились слишком прочно, чтобы избавить от них одним разговором. Но Виктор, кажется, действительно хотел помочь. Не было нужды лишний раз его беспокоить.

***

Лето пролетело незаметно, наступил сентябрь. Солнце ещё грело, но крон деревьев уже коснулась лёгкая позолота. Ушла невыносимая жара. В выходные парк заполняли люди. Стучал вдалеке мяч, смеялись дети. Там над рекой склонилась группка девушек: со смехом кормили уток. Дима читал книгу. Не медицинскую: детектив, который посоветовал Виктор. Было хорошо расслабиться вне больничной суеты. Хотя бы день не думать о друге. И о его жене. Вместо этого раствориться в приятном шуме, окунуться в мир книги. Инспектор Наррайс нашел главную улику, когда в парке раздался крик. Дима поднял голову. Звук разносился со стороны группы девушек. Одна из них с ужасом смотрела на палец: тот кровил. Не иначе как особенно капризная утка укусила. — И что теперь делать? А вдруг у нее бешенство? — с паникой вопрошала пострадавшая. — Да ладно тебе, до свадьбы заживёт, — неуверенно ответила одна из подруг. — Ты добить меня решила? — Утки переносят бешенство крайне редко. На незнакомый голос обернулись все — разом. Дима скользнул взглядом по ним мимоходом и остановился на девочке с окровавленным пальцем. Та не плакала. Но выглядела напуганной. Он положил руку в нагрудный карман. — Но рану нужно обработать. Вы разрешите? Та не проронила ни слова. Лишь протянула руку, и испуг разом исчез из ее глаз. Там появилось другое чувство, похожее на изучающее удивление. — Будет больно, — предупредил Дима, прежде чем пшикнуть антисептиком. — Ай! — Потерпите. Уже почти все. Остальные девочки просто наблюдали. Одна не удержалась и хихикнула. — Да это не утка, а сводница какая-то. Всего лишь укусила — и сразу объявился принц с антисептиком. — Помолчи, Ань, — прошипела та, краснея. — Что сразу «помолчи»? Я, может, рада за тебя. Высокий, красивый. Блондин. Прямо как по заказу. — Уймись, говорю тебе. Дима, уже заклеивший пластырем, поднял взгляд. Бедняжка краснела и злилась не на него — на подругу. Лисьи, наверное, зачастую лукавые глазки сейчас смотрели беззащитно. Будто он действительно был спасителем, а не просто обработал рану. Сердце нежно сжалось. Он решил скрыть это чувство и улыбнулся. — Меня называли по разному, но «принц с антисептиком» — это что-то новенькое. — А вы, — проронила пострадавшая, смущённо поднимая взгляд, — всегда его с собой носите? — Медицинская привычка. В общественных местах я всегда обрабатываю руки. Не могу не думать о микробах. Девушка фыркнула себе под нос. Дима смолчал. Что-то в ней было такое, что хотелось смотреть — смотреть, не отрывая глаз. Быть может, ленточка в коротких, до середины шеи, волосах. Или выражение, застывшее на покрасневшем лице. Кружевные носки, объемные рукава свитера или рука, стиснувшая укушенный палец. Другая. Не бледная, а смуглая. Ее волосы были темно-каштановыми, а не золотистыми, глаза — карими. Красовалась на подбородке ямочка. Ему пришлось моргнуть два раза, чтобы точно уложить это в голове. — Скажите, вы есть в соцсетях? — спросил Дима и услышал, как зашептались ее подруги. — Я врач. Смогу помочь, если возникнут, — проронил он, взглянув на заклеенный пластырем палец, — вопросы. Та достала телефон, и руки у нее слегка дрожали. Но это была другая дрожь — не от страха. И это почему-то грело. — Ярослава Карпова, — прочёл Дима на странице. — Можно просто Яся, — улыбнулась та и тотчас густо покраснела. Он тепло улыбнулся в ответ. — А я Дима. Будем знакомы. Яся уходила в окружении подруг, и он отсюда слышал, как они перешучивались. Все. Кроме Яси. В груди зрело теплое, немного саднящее чувство.

***

Вечер опустился на комнату угасающими солнечными лучами и тишиной. Дима смотрел в экран телефона. Уже в десятый, наверное, раз пролистывал список друзей. А потом заявок. Заходил в историю поиска. Фамилия и имя сохранились не только в телефоне, но и в голове. Однако сама страница исчезла. Он не добавился. Смотрел на нее, а не в телефон. Забыл нажать одну кнопку и, кажется, потерял ее. Дима ввел в поиск имя и фамилию. Двести сорок три результата. Попробовал отсеять по городу — ни одной. Яся не сочла нужным указывать в интернете свой город. Он вздохнул и пошел по порядку.

***

Виктор, увидев его утром в ординаторской, поднял бровь, но промолчал. Заговорил вместо него Дима. — Конечно, ты заметил, — произнес он, вешая куртку в шкаф. — И ты прав. Сегодня я тоже не спал. — Бессонница? — Отчасти. — Существуют таблетки. В крайнем случае, травы. Могу порекомендовать хорошие. — Тоже не можешь уснуть ночами? — Нет. Но Рина плохо спит. Особенно если что-то ее расстроит. Не то чтобы Яся выходила из его головы, но после упоминания Рины она засветилась в мыслях особенно ярко. Дима поморщился и вышел. Он думал о ней, принимая бесчисленных пациенток. Ждал перерывов, чтобы снова зайти в поиск и проверить очередную десятку девушек. У одной на аватарке был котенок с бантиком, у второй фотография с младенцем, у третьей картинка из мультика… А он даже не помнил, что поставила на аватарку Яся. Попробовал написать «Яся Карпова» — и ничего. Он написал троим: «Простите, это не с вами мы виделись в парке?» Одна ответила: «Вы ошиблись». Две другие заблокировали. Дима ходил в тот парк каждый вечер после работы. Проводил там выходные. Надеялся снова среди щебечущих девушек увидеть ту самую, с ленточкой в волосах. Но Яся больше не появлялась. Чем больше времени проходило, тем больше возникало ощущение, что она ему приснилась.