Жена моего друга

Сборы были не такими долгими, как ему хотелось бы. Надеть водолазку, пиджак и брюки — дело двух минут. Почистить привычно ботинки и не забыть бумажник. Волосы не тронул: они и так лежали мягкими волнами. Он не знал, как долго Ясе добираться, и потому хотел за ней заехать. Она отказалась. Сказала, ей недалеко. В ресторане было тихо. За соседним столиком сидела группа мужчин в костюмах. Те изредка посмеивались. По залу плавно передвигались официанты. И свет был мягким. Приглушённым. Она опоздала на десять минут. Вошла, судорожно дышащая, порозовевшая. Не иначе как бежала. Дима встал, чтобы Яся его увидела. На ее лице появилось смущённое выражение, которое быстро спряталось под привычным вызовом. Она была очаровательна. В блузке с длинным рукавом, мягко собирающимся в складки у манжеты. В свободно падающей юбке и с поясом, что повис спереди бантом. Теплая, игривая, нежная. — Я опоздала, — виновато проронила она, присаживаясь напротив. — Я не нарочно. — Ничего страшного. Я ждал месяц, несколько минут точно переживу. Они сделали заказ. Дима — стейк из лосося с овощами и два десерта. Себе и ей. Яся помялась, сжимая в руках меню. — Я буду салат. И все. Дима поднял бровь. Ей было некомфортно? Стеснялась? Ему захотелось попросить заказать нормальную еду. Вовремя сдержался. Яся заметила его взгляд и улыбнулась с той самой искоркой в глазах. — Вот видите, доктор, я тоже умею правильно питаться. Овощи — это кладовая витаминов. — И совсем нет калорий. Вы останетесь голодной. — Не беспокойтесь так. Я поела перед выходом, — сообщила она и тотчас этому покраснела. Дима сдержался от комментария. Только улыбнулся уголком губ. — Понимаю вас. Домашняя еда всегда вкуснее. Больше эту тему они не поднимали. Вечер тек спокойно, расслабленно. Яся много говорила. О работе, о друзьях. Она работала иллюстратором. Со свободным графиком, зачастую из дома. Времени на увлечения оставалось много. А потом она вдруг вспомнила что-то. Смутилась. — К слову о результатах… Мне нужно будет прийти, чтобы их забрать? — Я могу отправить их вам на почту, — поспешил успокоить ее Дима. Яся кивнула и поскребла вилкой по тарелке. Салат был почти не тронут. Несложно было догадаться, что она чувствует. Как возвращается в мыслях к злосчастному дню, когда она лежала обнаженная и беззащитная перед ним и позволила не только посмотреть, но и притронуться. Эта храбрая девочка так старалась выглядеть сильной. Но Дима до сих пор помнил тот всхлип — короткий, единичный. — Мне жаль, что наша первая встреча после парка произошла в кабинете, — тихо проронил он. — А мне нет. Я уже об этом забыла, — с озорством улыбнулась та. Солгала. Дима сделал вид, что поверил. На улице похолодало, и он предложил подвезти ее до дома. Яся снова отказалась. Предложил проводить — придумала какую-то отговорку. До заката было ещё далеко. Он завел машину, впуская в салон запах бензина и тепло. Вечер казался приятным. Между ними не было напряжения; Яся шутила и смеялась. Но мелкие детали, которые она так упорно прятала… Тишина после разговора об анализах. Тарелка с несъеденным салатом. Волнение? Или отчуждение? Он видел ее на кресле — в самом уязвимом положении для женщины. И уже ничего не могло это исправить. Он зашёл в список контактов и набрал знакомый номер. Друг ответил почти сразу. — Вить. Не хочешь подышать? Мы давно не виделись. Все работа и работа. — Прости, Дим. Рина болеет, не хочу ее оставлять. — Да, — тише произнес Дима. — Конечно. Я все понимаю. Виктор не спешил класть трубку. Кажется, уловил в его голосе что-то. — Приходи к нам. Рина не будет возражать. — Спасибо, Вить, — сказал он в трубку, прежде чем тот завершил звонок.

***

В квартире было тихо и пахло лекарствами. В гостиной не шумел телевизор; в спальне горел неяркий свет, как от ночника. Виктор проводил его в гостиную и поставил перед ним кружку с чаем. Все это молча. Давал пространство и возможность говорить, только если он захочет сам. Горячая жидкость приятно спускалась вниз — по пищеводу. — В тот раз, — произнес он, царапая пальцем кружку, — когда Рина заболела на шесть месяцев… Как ты справлялся? Как у тебя получалось не давить, видя, что ей плохо? Во взгляде друга появилось что-то вроде понимания. — Это пришлось на период, когда ты ещё не устроился в клинику. Врачей было мало, а работы много. Я специально себя загружал, чтобы не думать об этом. Чтобы дать ей свободу. Но это плохой пример. Ты знаешь, к чему это привело. — А какой правильный, Вить? Он вдохнул, прежде чем продолжить. — Помнишь, мы встретились в парке, а потом пошли в кафе? Тогда я ждал одну девушку. Искал ее. И так случилось, что она записалась ко мне на прием. Случайно. И теперь она видит во мне врача. Виктору было что ответить. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, без сомнения, важное. Но не успел. — Здравствуйте, Дима, — услышал он позади себя слабое, еле слышное. Рина прижималась к двери, измученная, растрёпанная, с большими кругами под глазами. Она куталась в большое стёганое одеяло, и его вес ещё больше ее шатал. — Рина, моя маленькая, ты зачем встала? — голос Виктора изменился сразу же. — Тебе нужно лежать. — Мне грустно одной, — жалобно произнесла она. — Можно я посижу с тобой… С вами? Я тихонечко. Виктор выпрямился, освобождая место на коленях. — Иди сюда. Она забралась, не сомневаясь, не конфузясь, как в кафе. Съежилась калачиком у него на руках, прильнула головой к плечу. Виктор накрыл ее ладонью поверх одеяла. Дима проследил за этой сценой без каких-то лишних мыслей. Лишь побеспокоила испарина на ее лбу. — Таблетку давал? — негромко поинтересовался он. — Ее тошнит от таблеток, — ответил Виктор, продолжая гладить Рину. — Я свечку поставил, жаропонижающую. Сейчас станет легче. Нужно немного потерпеть. Последние слова обращались уже к Рине. Та услышала и уткнулась носом ему в шею, сжалась, затихла. Из-под одеяла было видно, как порозовели ее уши. Дима увидел это и поднял взгляд на Виктора. Тот тоже заметил, легонько сжал ее плечо. — Тише. Ничего стыдного. Дима — врач. Он все понимает. — Я все равно стесняюсь, — прошептала та ему в шею тихо-тихо, но Дима все равно услышал. — Знаю, котенок. Я знаю. Она прижалась крепче, показывая безграничное доверие. Дима отвёл глаза. Того пугающего, скользкого чувства больше не было. Было что-то другое. Была Яся, ни на секунду не покидающая сознание. И два человека в комнате, любящие друг друга. Даже если странно. Даже если неудобно. — А та девушка, — уже тише, нараспев, будто убаюкивая Рину, произнес Виктор. — Ей просто нужно время. Ты поступаешь правильно, Дима. Не дави. Дима кивнул. Комната вновь погрузилась в тишину.

***

Время было уже позднее, когда он уходил. Но возвращаться домой не хотелось. Не сейчас. Он зашёл в круглосуточный магазин неподалеку, просто чтобы потянуть время. Купил молоко и хлеб, пошел к кассе. Там стояла мама с младенцем на руках. Рядом — маленькая девочка. Женщина выглядела измотанной и рассеянной. Считала мелочь. Девочка смотрела на шоколадку, которую положили поверх других покупок. В такое позднее время… Женщина подняла голову и посмотрела на покупки: картошку, хлеб, рыбу. А потом на стоимость. — Давайте вот это уберем, — протянула она шоколадку, и что-то блеснуло в глазах у малышки. Но та промолчала. Та стоила сто рублей. Дима положил на кассу купюру. Женщина удивлённо посмотрела — он пожал плечами. Короткое «спасибо» легло куда-то глубоко и согрело. Дома он открыл историю сообщений. На его вопрос, как добралась, Яся ответила, что хорошо. А сверху накидала ещё парочку сообщений о том, как ее чуть не обсчитали в автобусе и как морозно на улице. Как она не любит осень и зиму. Уголки губ потянулись вверх.