Жена моего друга

Виктор не удивился предложению. Ограничился коротким «хорошо» и пообещал подготовить Рину, которая крайне боялась новых людей. Дима выбрал ресторан «Карин» — знакомое место, чтобы снизить возможный стресс. Он был неизбежен. Не для него, не для Виктора. Для девочек. Яся начала переживать с утра. Перед выходом перерыла шкаф и в конце концов остановилась на той же блузке и юбке. Всю дорогу колено ее мелко дрожало. Они приехали чуть раньше. Яся обозревала зал, тонущий в приглушённом свете, ненавязчивой музыке. — Вот это мы с тобой пунктуальные, правда? — нервно хихикнула она. — То есть ты пунктуальный. Кто бы думал, что это окажется заразным. — Пунктуальность не заразна, Ясь. Это просто уважение к чужому времени. А ты у меня очень уважительная девушка. — Скажешь тоже. Она ещё волновалась. Дима поглаживал ее ладонь. Был рядом. Успокаивал. Рина с Виктором пришли ровно ко времени. Он — в кашемировом костюме, она — в свитере с белым воротничком и бантом. На лице девочки проступал взволнованный румянец. Дима представил их друг другу и сразу вернул внимание Ясе. Запоздало. Что-то изменилось в ее лице. Яся умела притворяться лучше Рины. Она нашла в себе силы улыбнуться. — Добрый вечер, — пробормотала она, с трудом глядя в глаза Виктору. — Приятно познакомиться. — Все хорошо? — склонился к ней Дима. — Да… Все нормально… Надо было сначала спросить, кто твои друзья. Рина смотрела с беспокойством. Виктор молчал. И Дима остановился. Не стоило выспрашивать ее при всех. — Рады знакомству, — произнес Виктор. Если тот и заметил странный взгляд, то не подал вида. — Дима рассказывал о вас, Яся. — Боюсь представить, — сдавленно пошутила Яся. — Наверное, про то, как меня укусила утка, а он оказался рядом? Весело было, не поспоришь. Рина прыснула в кулачок. У Виктора дрогнули губы. — Утка? — Самая счастливая утка, — произнес Дима с ничем не прикрытой нежностью. — Мой талисман. — Расскажи, как потерял мою страницу, — улыбнулась Яся. — Если рассказывал, то ещё раз. — Хорошо, — усмехнулся Дима. И он начал по порядку, как искал ее месяц, как приходил в парк каждый день. Он добавил, что как раз в один из таких разов его и застали Виктор с Риной. И что только чудо свело их вместе. Какое именно это чудо, Дима говорить не стал. Яся довольно щурилась, особенно на моментах, где он описывал ее. Рина улыбалась; на щеке у нее осталась крошка от печенья. Виктор слушал с интересом. — Кто бы думал. Значит, вы познакомились ещё в сентябре. — Именно что, — поддакнула Яся, все же избегая на него смотреть. — Такое нарочно не придумаешь. А вы? Вы расскажете, как познакомились? Рина среагировала моментально, повернувшись к Виктору, малиново-красная. — Виктор! — Что, Рина? — Ничего! Я не переживу этого позора ещё раз. Друг вздохнул и достал из держателя салфетку. Два точных и быстрых движения стёрли крошки с ее щеки — и все это на виду у изумлённой Яси. — Все-все. Не буду. Может быть, в другой раз, — мягко пообещал он. Яся, к которой обращались последние слова, моментально заинтересовалась салатом — почти не тронутым. Губы у нее подергивались. — Их история была ещё интереснее, чем у нас, — шепнул Дима Ясе на ухо и тотчас подцепил кусочек мяса из своей тарелки. — Попробуй курицу, Яся. Очень вкусная. Та отправила курицу в рот, всё ещё борясь с желанием то ли засмеяться, то ли заплакать. Разговор плавно перешёл на другое. На работу, на кино, на книги. Яся держалась молодцом. Но воровато поглядывала на Рину с Виктором. Тот одергивал Рину: «Не спеши», — а то мешал ей горячий суп или пробовал чай губами, прежде чем дать ей. А потом Рина потянулась шепнуть что-то Виктору. Тот выслушал и повернулся к Диме. — Не знаешь, где здесь туалет? Щеки девочки моментально вспыхнули. Она покосилась на Диму, потом на Ясю — последняя делала вид, что увлечена погодой за окном. Виктор пошел провожать Рину, несмотря даже на ее смущённые протесты. Дима с Ясей остались вдвоем. И вот здесь-то затерялась последняя крупица самообладания. Яся захихикала, и было видно, что смешки эти давно просились наружу. — Ты видел? — обратилась она к Диме. — Видел? Он же с ней как с маленькой. — Они любят друг друга, Яся. — Да любят, конечно, я ничего не говорю. Просто это… — она затаила улыбку: Рина с Виктором уже возвращались из другого конца зала. — Это мило. Что она может быть вот такой, и он не осуждает. Он внимательно посмотрел на нее, но Яся уже отвернулась. Будто сама засмущалась тому, что сказала. В присутствии этих двоих ей с горем пополам удалось вернуть серьезное лицо. Но это продолжалось. Виктор продолжал заботиться о Рине, и Ясе становилось все труднее. Она все чаще прыскала, но тотчас делала вид, что чихнула. Или что кусок пошел не в то горло. Дима время от времени касался ее спины или локтя, чтобы успокоить. Напомнить, что он рядом. Но желание хихикать в этот раз было сильнее. А потом Рина потянулась к кексу, который заказала как добавку к печенью. Виктор вынул его из рук молча, но твердо. — Почему? — здесь девочка возмущалась уже не в полный голос. Стеснялась не столько друзей, сколько других гостей в зале. — Ты почти не ела суп. — Я ела! — Две ложки? Рина, ты съела три печенья. Три. Поешь нормальную еду. Или хочешь опять пить таблетки? У нее задрожала нижняя губа. Назревала буря. — Опять ты начинаешь, — начала Рина негромко. — Вечно у тебя телевизор до девяти, отбой в десять, мороженое после горячего. Я, может, лучше знаю. Это мой живот. И я хочу сладкого, а не супа! На них оглянулись посетители с соседних столиков. Яся, покраснев от сдерживаемого хохота, фыркнула в кулак. — Рина, — предостерегающие произнес Виктор. — Остановись. — Не остановлюсь! Яся вообще ничего не ест, и Дима ей ничего не говорит. А мне один жалкий кекс — и тот нельзя. Я весь день этого кекса ждала. И омлет твой невкусный ела ради него. Хватит уже хихикать! Последнюю фразу Рина выкрикнула уже Ясе. И смеяться та разом перестала. Дима подался вперёд, готовый остановить конфликт в самом его зарождении. Виктор перевел глаза на Ясю. Его девочка не ждала, что ее поймают вот так — открыто. Она растерялась. — Да я… Я не хихикаю, — и осеклась, потому что это была очевидная ложь. — Я не над тобой, — нашлась вдруг Яся и потянула Рину за рукав, снизив голос. — Вот смотри. Видишь? За дальним столиком. Та девочка в зелёном платье вытерла губы о рубашку отца. Посмотри, как он ворчит. Рина проследила за ее взором с откровенным интересом. В одно мгновение гнев сошел с ее лица, уступив место веселью. — И правда. А у нее рот в масле был. Курицу ела? — Нет, это была свинина. Смотри, аж с вилки жир стекает. Рубашку в мусор, это точно. И они захихикали вдвоем — уже между собой. Дима с Виктором обменялись взглядами, полными облегчения. Буря миновала. И, кажется, их девочки нашли общий язык. Время прощаться наступило незаметно. Виктор застёгивал Рине пуговки, заправлял волосы под шапку. Она стояла послушно, как кукла. Прежде чем разойтись, Виктор подошёл к Ясе и что-то сказал ей — быстрое, невозмутимое и мягкое. Но этого было достаточно, чтобы напряжение, вставшее в ее плечах в начале вечера, отпустило. Телефон завибрировал, когда они ехали домой и Яся сидела на соседнем сиденье, расслабленная и счастливая. Писал Виктор. «Яся была моей пациенткой. Давно. До того, как ты пришел в клинику. Надеюсь, это не проблема». Дима отправил ответ, когда встал на светофоре. «Конечно, нет».