Жена моего друга

Яся не отлипала от телефона. Строчила сообщения и хихикала на сообщения Рины. Дима не видел, о чем общались девочки. Но внутри разливалось приятное тепло. Душу согревало осознание: Яся не испугалась. Яся приняла не только его друзей. Но и то, о чем он не хотел говорить вслух. И судя по любопытным взглядам, которые кидала время от времени на него девочка, это было взаимно. Она сама попросила. Сказала, что хочет поболтать с Риной в реальности. Сообщение Виктору было отправлено. Виктор не возражал. Они позвонили в дверь: из-за широкой спины друга уже выглядывала Рина — с интересом, но и оживлением. Дима сдержался от шутки, что его одного она так не встречала. Девочки прошли вместе в гостиную, обменявшись лишь приветствиями. Устроились рядышком на диване, и Яся что-то шепнула Рине. Та захихикала. — «Зверополис»? — деловито осведомилась Яся. — Да, — кивнула Рина. — А потом включим «Анастасию». Виктор, до того наблюдавший с лёгкой полуулыбкой, вдруг посерьёзнел. — С самого утра мультики? Рина. — Ну, мы недолго. — Ты собираешься посмотреть два мультика по полтора часа. Это не недолго. Глаза устанут. Яся не сдержала очередной смешок. — Что такое? О маленьких забота круглосуточная? Даже с утра? — Молчи, Ясь. — Да я же просто умиляюсь. Он тебе крошки салфеткой вытирает, на супчик дует, теперь ещё и мультики запрещает. Полная идиллия. — Яся, — вдруг подал голос Дима. — Тебя это тоже касается. Улыбка сползла с ее очаровательного личика. Виктор с интересом на него покосился. — Что? Дима! Ты не можешь! Я не Рина. — Конечно, ты не Рина. Ты моя девочка, и я о тебе забочусь. Прямо как Виктор о Рине. Рина прыснула себе под нос. Яся угрюмо на нее уставилась. — Несмешно. — Смешно. Немножечко. Выдержать хмурый взгляд Яси было совсем несложно. Почти несложно. — Я знаю! — обрадовалась Рина. — Сыграем в монополию. Мы с Виктором против вас с Димой. — Я с предателями не играю, — сразу объявила Яся. — Не дуйся, — улыбнулся Дима. — Давай сейчас их обыграем. А потом мультик. Один. — Я хотела два. — Я помню. Но от двух глаза устанут. Один. Все вместе. — Все вместе, — подозрительно повторила Яся. — Обещаю. Она согласилась. Прежде чем достать игру, Виктор посомневался. Посмотрел на Рину — но та открыто улыбалась. Кажется, появление Яси искренне обрадовало застенчивую девочку. И в итоге карта лежала на столе. Фишки ждали на старте, и грелось в руке у Виктора два кубика. Игра началась. Противники начали блестяще. Рина возбуждённо кричала и трясла Виктора, будто они получили в наследство состояние, а не всего-то лишь купили дорогую улицу. Яся, напротив, была тихой. Сосредоточенно тихой. Дима не сразу разглядел в союзнике истинного мастера. Яся выстраивала стратегию. Покупала отели вместо домиков. Заполняла карту. Рина растеряла пыл не сразу. Игровые деньги они теряли тоже не все разом — но медленно-постепенно они пришли к тому, что стали банкротами. — Легче лёгкого, — с улыбкой победителя подвела итог Яся. — Умница, — чмокнул ее в лоб Дима. — Ещё какая. Тебе очень повезло. Рина молчала, глядя в карту. По шее и к щекам шел румянец. — Ты мухлевала, — заявила она, подняв глаза к Ясе. — Мухлевала? В монополии? Это как же? Все деньги лежат с вашей стороны. Просто признай, что ты проиграла. И даже Виктор не помог, — ехидно закончила она. И опять случилось это. Рина снова взорвалась — только в этот раз ее злость была направлена не на Виктора. А на Ясю. На его Ясю. — Да я играла с Виктором, но играла хотя бы честно! — выкрикнула она, поднимаясь. — А ты спрятала себе деньги в карманы и вытягивала, пока никто не видит. Ты думаешь, что я глупая и ничего не замечаю?! Раз мне запрещают сладкое, со мной можно вот так? Яся затихла, больше изумленная, чем расстроенная. Дима был готов уже вступиться. Но Виктор его опередил. — Рина, — негромко сказал он. — Хватит. — А ты вообще молчи! — развернулась она к нему, разъяренная, с прилипшими к щекам волосами. — Ты поддавался, потому что Дима твой друг! Всегда у тебя так! Дима то, Дима это — а про меня можно и забыть. Ты специально отдал ему все деньги! — Рина, — в этот раз это был тот самый тон — стальной, не терпящий возражений. — Остановись. Ты переходишь черту. Она его не слышала. — Конечно, с ним же проще, чем со мной. А со мной сложно. Со мной противно! Ты только и можешь, что запрещать. Мультики и еда — вот здесь ты первый. А когда мне плохо, ты не видишь. Ты меня не любишь! Он поднялся, больше не мешкая. Твердо взял ее под локоть. — Пойдем. Рина попыталась вырваться. — Не пойду. Не хочу. Ты не любишь! Не любишь! Только врешь! — Рина. В спальню. Сейчас. Она ещё сопротивлялась, когда он уводил ее за дверь — уверенно, но не грубо. В комнате осталась тишина: шумы переместились в спальню. Приглушённо, уже через стенку раздавался голос Рины — всё ещё эмоциональный, уже не такой запальчивый. И спокойный голос Виктора. Дима смотрел в дверь. Яся подняла к нему взгляд, в котором изумление переросло в настоящий испуг. Непонимание. — Дима… — Рина — очень травмированная девочка, Яся, — произнес он, бережно обнимая ее плечо. — И у нее не всегда получается справиться с эмоциями. Голоса стихли. Раздались другие звуки — мягкие, но отчётливые хлопки. А потом — тихий голос Виктора. Яся съежилась в его руках. Выдохнула, уже не скрывая волнения: — Дима. — Иди сюда, — притянул он ее к себе, полностью отгораживая от того, что происходило в этом доме. Накрывая ладонью голову. — Все хорошо. Так надо. Слова вышли пустыми. Он сам не поверил в них — горло сжалось, лишь только закончил. Звуки, разносившиеся из спальни, Дима слышал только по телевизору. Только в интернете, и никогда — в реальной жизни. Как бы ни уставал его отец. Насколько бы плохо ни было маме. Он знал, что Виктор делает это из любви. За все время их знакомства тот ни разу не позволил усомниться в его любви к Рине. Но ремень был единственным языком, которым общалась с Риной мать. И Дима помнил, как она реагировала даже на простой вид пряжки… Они вернулись позже: привычно сдержанный Виктор, Рина с покрасневшими глазами, всхлипывающая, но… спокойная? — Дима, — неуверенно начала она и взглянула на Виктора. — Все хорошо, котенок. Все в этой комнате тебя любят. И Рина выдохнула. — Прости, Дима. Я знаю, что Виктор любит нас обоих. И ты, — прошептала она чуть задрожавшим голосом, — ты, Яся, прости. Я не могу привыкнуть, что ты подшучиваешь любя. А ещё я не умею проигрывать. — Умница, — бережно погладил Виктор ее по макушке. — Иди под плед. Включайте мультик. Сейчас я сделаю тебе какао и тоже приду. Яся обняла Рину молча. Слова здесь были и не нужны. Они уютно устроились под пледом, включили «Зверополис». Дима наблюдал за ними совсем недолго. Его тянуло на кухню. К Виктору. Тот подогревал молоко на плите. Руки у него слегка дрожали. — Спрашивай, — ровно произнес друг. Сформулировать то, что он испытывал, было сложно. Но Дима постарался. Потому что чувствовал: это действительно важно. — Это впервые? — Нет. Но редко. — Виктор помешал молоко. — Только когда голос не помогает. И только рукой. Ремень она не выносит. — И это… — подбирать слова было действительно трудно, — не ломает? — Нет. Потому что я напоминаю, что она в безопасности. Даже когда я шлепаю ее. Но иногда мне все равно страшно увидеть тот самый взгляд. Тот, которым она смотрела на мать. Дима молчал. Он и не думал, что когда-то снова ощутит это. Непонимание. Шок. Но главное — желание понять. Виктор залил порошок молоком, размешал, положил сверху несколько маршмэллоу. — Пойдем к девочкам, — позвал его тот. — Мы же обещали вместе. — Да, — согласился Дима, уходя за ним. — Вместе.