Жена моего друга

Яся задала вопрос сразу же, как только машина отъехала от дома Виктора и Рины. Было видно, девочка долго держала это в себе. Но боялась. Сомневалась там, где слышала, как шлёпают ее подругу. Она спросила тихо, глядя в колени. — Дима. А ты… Ты будешь когда-нибудь как он? Сердце стиснуло. Он сжал руль левой рукой и тотчас отпустил. К такому разговору невозможно подготовиться. Но Яся была права в своей прямоте. Эту тему нельзя было замалчивать. Машина притормозила — уже поодаль от дома друзей. — Яся. Посмотри на меня. Она подняла глаза. — Рина не справлялась. Она разрушала то, что любит, и не могла остановиться. Виктор не наказывал. Он возвращал. Он перевел неслышно дыхание, чтобы продолжить. — Никогда — слышишь? — я никогда не буду шлепать тебя, чтобы наказать. Но если ты когда-нибудь не справишься и перестанешь меня слышать, да. Я это сделаю. Яся вжалась в спинку кресла. Плечи у нее поднялись. — Яся, — тихо позвал ее Дима. — Ясенька. Я люблю тебя. Скажи, если ты не хочешь, как Рина и Виктор. Мы найдем другой путь. Его девочка долго не решалась сказать. Дергалась нижняя губа, собиралась влага во взгляде — а слова так и не отваживались прозвучать. Дима не торопил. Просто ждал. И сердце стучало мерно и горячо, постоянно напоминая: он любит. По-настоящему глубоко. — Я не хочу, — наконец проронила дрожаще Яся, — не хочу по-другому. Хочу как сегодня. Чтобы ты называл меня умницей и целовал в лоб. Чтобы запрещал мне мультики и Рина хихикала. Как будто сама не такая же. Но мне, — она прерывисто вздохнула, — мне так страшно, Дима. Что у нас когда-то случится так же. Он нашел ее руку и тронул бережным теплом. — Я рядом, Яся. Всегда буду. И если ты когда-то почувствуешь, что теряешь себя, я держу. Напряжение начало отпускать хрупкие плечи. Девочка улыбнулась себе в ноги — слабо, но искренне. — А ты меня правда любишь? — Правда. — Правда-правда? — И больше всех на свете. Яся откинулась на спинку кресла, и глаза у нее начали высыхать. — Знаешь, Анька, конечно, дура, но кое в чем она была права. — И в чем же, Яся? — Ты самый настоящий принц из сказок. Дима усмехнулся, вставляя ключ зажигания. Машина мягко завелась. — С антисептиком? — Да. С антисептиком.

***

Потихоньку жизнь возвращалась в колею. Первое время Рина конфузилась в их присутствии: все же он и Яся действительно были допущены в очень личное. Почти интимное. Волновалась и Яся, хотя держалась куда лучше. Ещё какое-то время Дима пытался уложить в голове, что любовь может быть даже такой. Лечило не только время. Лечили люди — друг друга, щедро делясь нежностью. И однажды бремя неловкости все же пропало. Особенно грела дружба Яси и Рины. Девочки и впрямь привязались друг к другу. Ходили друг к другу в гости, пока они были на работе. Бывало, Дима приезжал к Виктору, чтобы забрать Ясю. А они дремали на диване, обнявшись под пледом. На телевизоре крутился «Дом совы». Девочки не только смотрели мультики. Они вместе гуляли: по улицам, магазинам, кино. Шептались, когда Виктор и Дима уходили на кухню. Яся показывала Рине свои иллюстрации, и та искренне восхищалась. И теперь было сложнее понять, ест Яся или нет. Если Рина приходила к ним в гости, то съедала все сладости — и потом получала за это от Виктора. Но часть фантиков могла оставить и Яся. И не было никакой возможности это проверить. Дима поймал ее однажды: ухватил за руку в один из зимних вечеров. За окном валил снег, Виктор давно увез Рину. — Яся, — мягко проронил он. — Иди сюда. Иногда Дима неосознанно закладывал в голос те нотки, которые заставляли девочку краснеть. Как сейчас. Та опустилась рядом и сразу же спряталась за улыбкой. — Ты такой таинственный. Неужели подготовил мне сюрприз? Предупреждать надо, я бы подготовилась. — Нет. Сегодня нет. Я хотел с тобой поговорить. Яся судорожно поправила прядь у лица, сглотнула. — Не бойся. Я никогда тебе не наврежу. — Да, — кивнула она, отводя глаза. — Я знаю. — Я волнуюсь за тебя. Ты почти ничего не ешь. Только когда я рядом и немного. Я знаю, этому есть причина, — Яся дернулась, но он аккуратно вернул ее. — Мы не будем говорить об этом. Прошлое осталось в прошлом. Сейчас нам нужно решить, как справиться с этим. — Не хочу, — резко отозвалась Яся. — Я не хочу об этом говорить. — Ясенька… — Нет, — встала та и в этот раз не позволила себя вернуть. — Это не твое дело. Не много ли ты вообще на себя берешь? Мультики не дольше, чем Рина, далеко не уезжай, ночью не гуляй. Я взрослая! И что я ем, это мое дело. Не твое! Дима слушал ее с тихой горечью. Бедная напуганная девочка. Насколько громкими были слова, настолько же яркими были чувства в ее глазах. Боль, невыносимый страх и что-то жалобное, почти что умоляющее. Он догадывался, что было тому причиной. Чьи слова поселили в ее душе тревогу перед едой — и любыми разговорами о ней. Только раньше у Яси получалось отшучиваться — прятать уязвимость за насмешками. Сегодня — нет. Хотелось прижать, окружить своим теплом, выдохнуть на ухо: «Она лгала. Ты заслуживаешь только лучшего». Желания сжигали. Дима боролся с ними. Давал ей пространство. — Яся, пожалуйста, остановись. — Не затыкай меня! — вскрикнула та. — Если я такая испорченная и поломанная, зачем я вообще тебе нужна? Найди себе нормальную. Которая ест три раза в день. Которая худая. И не будет динамить тебя с сексом два месяца подряд! — Яся, — произнес Дима, и в голосе его появился металл. — Сядь. В кончиках пальцев мигом появилось ледяное, дребезжащее чувство. Он говорил тем самым тоном Виктора. Но такой тон достиг Яси. Девочка моментально стихла и села, пряча волосами лицо. Он придвинулся к ней ближе, и та не отшатнулась. Только сжалась, когда Дима отвёл пальцем прядь. Кожа на лице была влажной и горячей. — Яся, — тише позвал он ее. — Посмотри на меня. Та подняла дрожащий взгляд. Будто боялась увидеть в его лице что-то. Напрасно. Все в нем продолжало дышать ласковой заботой и привязанностью к ранимой девочке. — Ты не сломана и не испорчена. Ты моя девочка, которую я выбрал когда-то в парке. И буду выбирать, потому что ты моя. Яся тихонько всхлипнула. Она всё ещё смотрела. Ждала. — Я не буду любить тебя меньше из-за еды. Но я хочу, чтобы у тебя были силы. Чтобы ты не болела. — Он вздохнул, окончательно прогоняя дрожь из пальцев. — Мы не будем говорить о прошлом. Я обещал. Но кушать нужно. Я буду тебе напоминать и иногда настаивать. Как с мультиками, помнишь? Его девочке понадобилось какое-то время. Сначала она просто смотрела ему в лицо — пугливо, но настойчиво. Будто искала в глазах подтверждение словам. Потом едва кивнула. Но этого было достаточно. — Вот и хорошо. Давай я разогрею тебе риса. Немного. И посижу рядом. Хорошо? — Раз уж ты просишь, — пробубнила та. — Да, прошу. Для нас. Яся не двигалась, пока он накладывал в тарелку и разогревал еду. Но Дима осязал взгляд, жалобный и чуткий. И по комнате расползался приятный запах риса с овощами. Ее руки слегка дрожали, забирая тарелку. Волосы лезли в еду, и Дима аккуратно поправил их, оставляя на коже след румянца. Он не заглядывал ей в рот — знал, каким давлением это станет для девочки. Просто был рядом. Держал руку на спинке дивана за ней. И когда Яся съела последнюю ложку крохотной порции, чмокнул в лоб. — Умница.