Жена моего друга

Коридор квартиры был наполнен тоскливой серостью. На кухне бесшумно колыхались занавески, кипел суп, разнося запах, такой же — тусклый, слабый. Из этого места ушло все то, что когда-то позволяло ощущать себя живым — с того самого дня, как маме диагностировали рак. Дима бросил рюкзак у входа и попробовал ложкой суп. Отвратительно. Отец никогда не умел готовить. Лучше бы и не брался. Он пошел к спальне мамы. Там он и проводил большую часть свободного времени — вне школы, вне подготовки к экзаменам. У двери стали слышны голоса: дрожащий, полный горечи — отца. И скрипуче-слабый — мамин. — Пожалуйста, — роняла та в тишину. — Я не хочу в больницу. Не хочу операцию. Врач… Врач сказал, после нее гормоны нужно будет принимать до конца жизни. — Все хорошо, Ниночка. Никакой больницы. Я рядом. Только не плачь. Хорошо? — Пообещай, что не позволишь операцию. Дима дернулся, надавил было на ручку двери. Но отец ответил — и тело сковало. — Обещаю. Слышишь? Я обещаю.

***

Сознание вырвалось в реальность крупной судорогой по всему телу. Дима открыл глаза. За окном чернели спящие дома. По шоссе ехали две одинокие машины — почти друг за другом. И спала рядом Яся, раскинув в разные стороны руки. Опять раскрылась… Он укрыл ее одеялом, погладил дрожащей ладонью по лицу — девочка приникла щекой к его теплу. Дима отодвинулся, пытаясь привести в порядок дыхание. Сон. Это был всего лишь сон.

***

Время продолжало идти. Приближался новый год, а с ним — и новогодний вечер. Этот вечер был для Димы не так уж важен. Но он хотел пойти туда, чтобы развлечь Ясю, и та крайне обрадовалась. Виктор приходить не планировал. Рина не любила подобные мероприятия, а он не любил оставлять ее одну. Но робкая девочка передумала, услышав, что Яся тоже пойдет. И теперь они обе ждали этого вечера, как детского утренника. Но не прошло и недели, как у Яси возникла новая проблема. Она копалась в шкафу с самого утра. Выходила то в одном, то в другом. И спрашивала с надеждой: — А как тебе это? Лучше предыдущего? Или то было лучше? — Ясь, ты красивая даже в том бордовом балахоне. Но, если хочешь знать мое мнение, то платье с белыми рукавами неплохое. — Это не балахон, — закатила та глаза. — Это комбинезон, и очень модный. Много ты понимаешь. — Все, больше не комментирую, — поднял он руки. — Только проблему это не решило. Мне нечего надеть. Дима отложил книгу и с улыбкой посмотрел на нее. — Тебе нечего надеть? — Именно. — Хорошо. Я тебя услышал. Собирайся. — Куда? — спросила Яся, но, судя по блеску в ее глазах, девочка все уже поняла. И потому губы ее расползлись в улыбке. — Решать твою проблему. Только колготки надень теплые, на улице холодно. — Ну, конечно, как же про колготки не вставить, — проворчала Яся. — А так хорошо ты начинал. — И уже почти скрывшись в комнате, высунула голову. — А Виктор сегодня работает? Виктор не работал, но куда сложнее было уговорить Рину присоединиться к шопингу. И снова Яся стала весомым доводом, чтобы пойти. Они встретились в торговом центре: Яся, пылающая от предвкушения, и Рина, жмущаяся к Виктору. Тот с интересом оглядывал витрины. — Ну, что? — так поздоровалась с Риной Яся. — Никто не умер? А так боялась, будто мы на войну собираемся. — Я мысленно сто раз умерла, — прошипела в ответ Рина. — И уже жалею. — Это временно. Шопинг лечит. Особенно, когда есть те, кто решат все формальные вопросы, — с улыбкой подняла она глаза к Диме и Виктору. — Ладно, пойдем уже. — Виктор, пойдем, — с паникой схватилась Рина за мужа, снова вызывая смешки у подруги. — Ну, до чего же мило. От папы ни на шаг. В примерочную тоже с Виктором пойдешь? Как хорошо, что я самостоятельная. — Ясь, — не удержался Дима. — Ты меня на прошлой неделе разбудила, потому что боялась одна в туалет пойти. Улыбка застыла на ее лице. — Дима! С ума сошел? — А что такого? Здесь же все свои. Я, между прочим, говорил тебе не смотреть ужастик на ночь. — Вот с тех пор я и не смотрю. Я же поклялась. — Да, медвежонком Рины. — Ты поклялась моим медвежонком? — ахнула Рина. — А позже посмотрела два ужастика разом, — доверительно сообщил ей Дима. — Яся! — Да ладно тебе, у вас медведей полный дом. Да и Виктор, если что, нового купит. Ладно, пойдем, — потянула она Рину и предупредила все возражения. — А Виктор сзади. Никуда они с Димой от нас не денутся. Девочки ушли вперёд — в один из больших магазинов. Рина ещё взволнованно оглядывалась, но успокаивалась, находя спокойный взгляд Виктора. Они шли на коротком расстоянии. Было приятно видеть их такими. Яся оживлённо перебирала вешалки, Рина смущённо оттягивала ткани. Но главное — счастливые. Хотя бы здесь забывшие про то, что болело. Виктор скользнул по Диме взглядом с лёгкой улыбкой. В последнее время та появлялась на его лице все чаще. — Опять, — сделал вывод он. — Опять не спал, ты имеешь в виду? И как ты только все успеваешь. — Это не так уж незаметно. — Кошмар. Не бери в голову. Виктор кивнул. Он всё ещё точно чувствовал чужие границы. — Это впервые, — произнес он, с теплотой глядя на Рину. — Я не рядом, она выбирает платье. И улыбается. — Исцеляет, правда? — Да. Исцеляет. Рина подбежала к ним, держа в руках две вешалки. Она протянула обе Виктору — и тот провел пальцами по ткани, посмотрел на этикетку. — Состав хороший. Тебе нравится, котенок? — Да, — закивала Рина. — Кажется, нравится. — Тогда иди примерь. Не бойся, — предупредил он, когда та вдохнула что-то сказать. — Я буду здесь. Никуда не уйду. И это правда исцеляло.

***

Они вернулись ближе к вечеру. Дима, нагруженный десятью пакетами, как минимум. У Рины запросы были скромнее, и потому у Виктора в руках было только два. Тех самых, с хорошим составом. Девочки захотели продолжить вечер вместе, и Рина с Виктором поехали к ним. С ними. И сейчас Яся с Риной заперлись в спальне, по новой примеряя наряды. Дима наливал воду в чайник. Виктор стоял рядом. Тишина была приятной. Спокойной. Но сегодня ему хотелось говорить, и Дима спросил. — Когда думаете ставить ёлку? — Надо бы уже. Рина любит включать гирлянду ночью и слушать под нее сказки. А после нового года уже не то. — Думаю, тоже не тянуть. Нужно купить ёлку хотя бы два метра. И игрушек. Отсутствию игрушек в запасах Виктор не удивился. Отсутствию ёлки и подавно. Только отпил из кружки. — Приходите к нам. Украсим вместе. — Договор. Но и вы тогда придёте к нам. Виктор только улыбнулся, вдохнул. Ответить он не успел. Рина вбежала в гостиную первой — красная, возмущенная, тяжко дышащая. Она забралась к Виктору на колени без лишних слов, крепко обхватила руками его шею. — Да что ты как маленькая, — зашла за ней Яся. — Я же ничего такого не сказала. Я как подругу. — Не как подругу! — возразила с запалом Рина. — Ты издеваешься! Постоянно издеваешься. И уткнулась лицом в рубашку Виктора. Тот положил руку ей на голову. — Котенок, что случилось? — Она смеялась надо мной! — пожаловалась Рина. — Яся, — произнес Дима. — Да не смеялась я. — Ты хихикала! И спрашивала, когда мы с Виктором впервые переспали, — выкрикнула взволнованная Рина и даже не заметила, какой эффект произвели ее слова на всех. — Ты думаешь, это смешно! А это несмешно. Должны же быть границы! Я же правильно говорю? — обернулась она к Виктору. Тот медленно провел ладонью по ее волосам и поднял взгляд на Диму. — Дура! — выкрикнула Яся. — Я тебя по секрету спросила, а ты взяла и разболтала. — Сама дура! — Рина, — тихо произнес Виктор. — Хватит. — Но она… — Я знаю, что она. Сейчас я говорю с тобой. Как друг смотрит на него тем самым проницательным взглядом, Дима чувствовал уже краем зрения. Потому что сам он глядел на Ясю — неотрывно, пристально — и не мог отвести глаз. Он понял сразу же. Едва лишь Рина сказала слово «переспать». И Яся. Его бедная девочка стояла, красная до корней волос, едва не плачущая. Дима знал, насколько болезненная это для нее тема. Яся никогда не говорила вслух, но было достаточно того, как она сжималась на постельных сценах в фильмах. Как напрягалась, когда он подавал ей полотенце в душ. Как проверяла двери, переодеваясь. Он не хотел, чтобы об этом узнали Рина с Виктором. Не хотел, чтобы она чувствовала себя вот так. Голой на виду у всех. Виктор ссадил Рину с коленей. — Пойдем, котенок, будем собираться. — Так рано… — Уже поздно, и нам пора домой. Друзья собирались в прихожей. Яся все ещё стояла в центре комнаты, застывшая, как статуя. Дима подошёл к ней и присел на корточки. Девочка сразу же отвернулась. Стыд выдавали заалевшие кончики ушей. — Яся, — тихо произнес он. — Ясенька. Посмотри на меня. Но в этот раз та выдавила что-то несвязное и замотала головой. — Моя хорошая, — провел он пальцем по тылу ее ладони. — Моя славная, добрая девочка. Не отворачивайся от меня. Я здесь, с тобой. И я люблю тебя. Яся сдавленно всхлипнула. От ушей краснота поползла к шее, проступила влажными каплями на коже. Прошло несколько долгих секунд. Но она послушалась — и на него опустился взгляд, затуманенный стыдом. Внутри все сжималось от нежности и горечи. — Мы никогда не будем делать то, чего ты не хочешь. Я не буду любить тебя из-за этого меньше. И то, что ты ещё не готова, — проронил он, мягко, глядя ей в глаза, — не делает тебя неправильной. Яся тихонько втянула воздух носом. Решалась на что-то. — А если я никогда… — и запнулась, испугавшись собственных слов. Собственного голоса. — Значит, никогда. Ты все равно остаёшься моей девочкой. Дима говорил это и бережно поглаживал ее руки. Смотрел в глаза, наполненные воспалённой болью, страхом, глубоким, неприкрытым. У нее трепыхнулись ноздри. Скривились губы. Яся опустилась и уткнулась носом ему в плечо. Ткань свитера начала быстро намокать — раздались глухие всхлипы. Дима аккуратно прижал ее к себе. Обнял пальцами затылок. — Все хорошо, Ясенька. Я держу. Я здесь.