Жена моего друга

Между ним и Виктором состоялся короткий разговор на следующий день. Они столкнулись в ординаторской: оба пришли задолго до начала рабочего дня. Виктор застёгивал пуговицы халата, когда вошёл Дима. Друг опять скользнул тем самым взглядом, видящим все. — Все хорошо? — Да. Теперь уже да. — Рина переживает. Весь вечер была на взводе. Она позвонит сегодня Ясе. Извинится. Дима помедлил, прежде чем надеть на вешалку пальто. — Она тоже поняла? — Я ей помог. Дима вздохнул и повесил вешалку в шкафчик. — Я знаю, что Рина не со зла. И Яся тоже понимает. Все будет в порядке, когда они поговорят. — Да. Пожалуй. И все на этом. Впереди их ждал очередной рабочий день — с пациентами, очередями и документами.

***

Зал был огромен. С высоких потолков свисали светодиодные нити, и было похоже на снег, искрящийся и падающий. Огни отражались в мраморном полу; в двух концах зала возвышались ели, украшенные золотистыми шарами. Стояли круглые столы. Яся в этом месте казалась феей. Ее фигуру окружало платье: розовое облако из нежного тюля с рассыпанными по нему блёстками; эта же ткань прикрывала плечи. На груди — кокетливый бант. А на шее — едва заметный красный след. Оставила, когда накручивала кудри. Красивая. Нежная. Как и всегда, они пришли чуть раньше друзей. Яся не пряталась от его коллег, как когда-то Рина — от него. Она улыбалась. Была вежлива. Хотя все же немного волновалась. Виктор и Рина пришли чуть позже. Как и всегда: убийственно спокойный; покрытая розовыми пятнами от волнения. Платье Рины тоже мерцало блестками, тоже было сделано из струящейся ткани. Но оно казалось более детским: то ли из-за воротничка питер-пен, то ли из-за чуть завышенной талии. На плечах у нее был огромный пиджак Виктора. Яся захихикала, не успели те сесть. — Какие локоны, — потянулась она трогать волосы Рины. — Ты теперь официально самая настоящая кукла. — Я не кукла, — буркнула Рина. — Конечно-конечно. И ты сама так гладко накрутила? Рина помялась, прежде чем ответить. Но всё-таки призналась: — Нет. Это Виктор. В ее взгляде появился вызов — и весьма оправданный. Яся прыснула. — А ты говоришь, не кукла. Да он же тебя и одевает, и причесывает. Скоро, наверное, и красить будет. — Виктор! — возмутилась Рина. Тот погладил ее по плечу. — Яся шутит, Рина. — Яся, — начал Дима, но та быстро его перебила. — А ты молчи. Он поднял бровь. — Это почему же? — Потому что я уже знаю, что сейчас будет. Я посмеялась над Риной, а ты перевернешь все в ее пользу. И опять расскажешь какой-нибудь позор. Дима спрятал улыбку в уголках губ. — Я хотел сказать, если ты попросишь, я тоже могу накрутить тебе локоны. У меня нет опыта, как у Вити, но я буду очень стараться. — И только-то? — подозрительно прищурилась Яся. — Ну, а ещё хотел напомнить, что ты сегодня утром два раза обожглась. — Дима! — Яся повернулась к захихикавшей Рине. — Несмешно. — Смешно. Такая самостоятельная, а тоже кукла. — Это ты кукла, а не я. — Да, конечно. Они ещё перешучивались между собой, когда на сцену вышел главврач. Речь была долгой, но неутомительной. Приветственное слово, итоги года, шутки. Яся смеялась вместе с остальными. Рина улыбалась, глядя в тарелку. А потом был ужин. Блюда сменяли друг друга. Салат с запеченной свеклой, филе рыбы со шпинатом, тыквенный суп. Рядом стояли закуски. Яся ковырялась неохотно. Но она помнила, что Дима рядом, и потому отправляла блюда в рот — ложечку за ложечкой. За весь вечер она съела дай бог десятую часть от каждого блюда. Но это тоже была победа. Он склонился к ней, чтобы сказать: — Ты моя умница. Та замерла совсем ненадолго. Только лишь чтобы поднять на него голодный взгляд. — Скажи ещё раз. — Моя умница. — И ещё. Дима улыбнулся. Сказать два слова было несложно — несложно было их повторить. Но награда за это была несоразмерная: безмерное доверие в карих глазах, безграничное обожание. После десерта гости начали перемещаться по залу, либо и вовсе выходить. Смежная дверь выводила в зимний сад. Музыка — лёгкая, рождественская, но незнакомая — сменилась джазом. Яся быстро вытерла губы салфеткой. — Пойдем потанцуем, — потянула она Диму. Он подчинился, хотя все же дёрнул краем губы. — Предупреждаю: танцор из меня никакой. — Серьезно? — подняла брови Яся. — Ты не умеешь танцевать? Я не ослышалась? — В последний раз я танцевал на школьном выпускном, и это было лет десять назад. — Вот это да! Значит, есть что-то в этом мире, что ты не умеешь. А я уже начала переживать, что встречаюсь не с человеком. Кстати, я тоже не умею. — Отличная новость. Если и будем топтать друг другу ноги, то вместе. Звонкий смех Яси слился со звуком бубенцов в музыке. Дима положил руку ей на талию, и девочка приникла к нему. От нее пахло сладким яблоком, и каждое движение отдавалось теплом ее тела. За большими окнами зала падал снег.