Жена моего друга

Конфликт, возникший в поликлинике, стихал постепенно. Показаний двух свидетелей было достаточно для комиссии. Дело закрыли. Некоторые коллеги сочувственно кивали: «Скандалистка». Другие считали, что думать надо было, прежде чем связываться. Слухи Диму не волновали. Важнее было то, что он сохранил не только работу, но и Ясю рядом. Яся стала другой. Не из-за скандала. Из-за его рук в вечер накануне — бережных, теплых. Она часто тянулась к нему за прикосновениями. Забывала запереть дверь в ванную. А временами Дима ловил на себе взгляд — заворожённый и долгий. Стоило его заметить, Яся сразу же отворачивалась. К концу января в дверь позвонили. Это было в морозный погожий день, ближе уже к вечеру. На телевизоре крутилась «Стар против сил зла». Смотрела его Яся, кутаясь в плед на диване. Дима поглядывал, обжаривая фарш на сковороде. Он вытер руки полотенцем, махнул рукой девочке: «Все хорошо». За дверью оказалась женщина, которую он надеялся никогда больше не увидеть. Та устало глянула. — Я пришла к дочери. Позови Ясю. Дима облокотился на дверной косяк. Мама Яси больше не заставляла кровь вскипать в жгучем, почти болезненном чувстве. Сейчас внутри был только холод. — И вам доброго вечера, Лариса Анатольевна. Ясю я не позову. Можете войти и поговорить с ней. Но только в моём присутствии. Ее лицо потемнело. — Я не прошу о многом. Только поговорить. Встанешь между матерью и дочерью? Опять? Дима услышал, как зашелестели позади шаги. Как проскользнул по полу плед. — Дима? Кто там? — спросила Яся и осеклась. Она увидела мать. Та поймала ее взгляд и поджала губы. — Вот, значит, как ты живёшь. Отдыхаешь. Нежишься. А мать волнуется. Не спит ночами. Вчера давление поднялось почти до двухсот. Скорую вызывала. Думала, так и помру одна в пустой квартире. — Достаточно, — начал Дима, но Яся его прервала. — Дим. Не надо. Я сама. Масло на сковороде уже начинало пригорать: шипело с кухни. На телевизоре мелькали кадры мультика. Яся поправила плед на плечах и сделала шаг к двери. Дима посторонился, Лариса Анатольевна прищурилась — почти как дочка в моменты несогласия. — Я не вернусь, мам. Я взрослая. И Дима — моя семья. У ее матери задрожали губы. — Ах, он твоя семья. А я не семья тебе? Не семья? Да я же всю молодость на тебя положила. Ночей не спала, тебя выхаживала. Лечила, растила. И меня ты готова променять на мужика?! У его девочки заблестели глаза. Дима сжал зубы, борясь с желанием вмешаться. — А ещё ты стыдила меня, — еле слышно ответила Яся. — За все стыдила. Ты не заботилась, мам. Ты унижала. В комнате зазвенела тишина. У Ларисы Анатольевны взмыли брови, и что-то стукнуло у Димы между ребер. Яся твердо отвечала на взор матери. Робкий трепет окончательно ушел из ее тела. — Унижала, значит. Открыл тебе глаза, да? Хватит. Собирайся, мы уходим. — Нет, — сказал уже Дима. — Яся взрослый человек, и она сделала свой выбор. Разговор окончен. Уходите. Лариса Анатольевна посмотрела на него — долго и тяжело. Потом на Ясю. — Дай бог тебе не придется об этом пожалеть, дочка. Помни, тебе всегда есть куда вернуться. Та отступила от порога и пошла к лифту. Дима проводил ее взглядом. Запер дверь. Повернулся к девочке. Плед лежал на полу. Руки сжимали предплечья. Глаза смотрели в пол, и в них искрилось что-то светлое. — Я справилась, — прошептала она. — Да, Яся. Справилась. — Она была не права. Я не пожалею. — Никогда. Она шагнула к нему и уткнулась в плечо. Он обнял ее так же крепко и бережно, как в тот день, когда Яся появилась на пороге с чемоданом. С кухни тянуло горелым фаршем. На телевизоре девочка с рожками победила монстра. И впервые за долгое время они оба выдохнули. По-настоящему.

***

На начало февраля у Виктора и Димы выпали отпуска. Это вышло не случайно. Они договорились: сначала между собой, потом уже с администрацией. И предупредили девочек: освободить эту неделю от планов. Их ждал первый совместный отпуск. Виктор вел машину. Дима сидел рядом, просматривая брошюру. Девочки возились сзади. Сначала открыли окна и подставляли лица ветру — Дима ничего не сказал, но Виктор попросил Рину прекращать. Потом они включили мультики на планшете, и Дима с Виктором слушали, как шпион, превратившийся в голубя, ругается на мальчишку-гения. Потом Рина с Ясей задремали, сдвинувшись друг к другу. Дорога за окном бежала припорошенными соснами. Сугробы вздымались по обе стороны высокими стенами. И приветливо светило солнце. Первой проснулась Рина — молчаливая, напряжённая. Своей возней разбудила и Ясю. Та не смогла промолчать. — Ой, Рина, — ехидно начала та. — А что такое? Что-то хочешь и молчишь? — Помолчи, Ясь! — Какое уж тут молчать. У меня друг единственный страдает. Не иначе как чай дал о себе знать. Нечего было жадничать. — Я не жадничала! Это ты выпила почти всю бутылку. Рина ерзала на сиденье, прижимая колени друг к другу. Виктор перевел взгляд в зеркало заднего вида. И понял. — Рина. Тебе надо в туалет? — Виктор! — воскликнула та, краснея. — Тише. Тот остановил машину у обочины. Дима устало откинулся на спинку. Выражение лица Рины, полное ужаса, и довольная улыбка Яси ничего доброго не предвещали. Виктор открыл дверь со стороны Рины. Опустился на корточки. — Пойдем. — Куда? — промямлила та. — Сходишь в кусты. Ближайшая заправка минут через сорок. Ты не дотерпишь. — Я не пойду в кусты, Виктор! Это позор. А если кто-то увидит? Ответить Виктору не дала Яся. — Ну, и загляденье. Папа уговаривает ребенка сходить в кустики. Милота, да и только. Говорил тебе Виктор, сходи на заправке. — Так ты тоже не пошла! — Я — другое дело. Я взрослая. — Рина, — мягко произнес Виктор. — Пойдем. Не будем терпеть. Та поколебалась, но послушалась. Яся проводила их взглядом, не прекращая хихикать. Особенно ее забавляло то, что Виктор взял Рину под ручку. У Димы дернулась губа. Он скрыл улыбку. Они вернулись через какое-то время. Виктор погладил по голове Рину, похожую на помидор, и пошел к рулю. — Ну, что? — сразу же начала Яся. — Все дела сделали? — Ясь, — позвал ее Дима, отстегивая ремень. — Пойдем тоже. Давно не ходила. Улыбка сползла с ее лица моментально. — Дима! Я не хочу! И вообще, я не хожу по кустам. — Ты выпила почти целую бутылку чая. И не пошла на заправке, хотя я тебя звал. Пойдем сейчас. Чтобы Вите опять не пришлось останавливать. Рина не удержалась и хихикнула под нос. Яся угрюмо на нее зыркнула. — Только не начинай. — А я и не начинаю. Просто умиляюсь. Папа ведёт ребенка в туалет. — Рина! Дима открыл дверь и протянул руку. — Пойдем. Яся не стала спорить. Взялась под его руку в точности так же, как Рина держалась за Виктора. И пробубнила: — Контролер. — Любящий контролер, — поправил ее Дима. Они вернулись спустя пару минут. Виктор повернул ключ зажигания, скосив на него глаза. — Все? — Все, — подтвердил Дима, опускаясь на сиденье рядом. Сзади ещё посмеивалась Рина и ворчала Яся. А потом за окном мелькнули лоси — и Рина схватила Ясю за руку, тыча пальцем. Они вдвоем приникли к стеклу. Разногласия были забыты. Да и путь их тоже подходил к концу.