Глава 1. Мастер
17 апреля 2026 г., 17:41
Сотню лет назад, в мире, где совершенствование тела и духа почиталось как высшее искусство, открыла свои врата первая духовная школа, призванная даровать не только магическую силу, но и сияние славы. Духовные миры наперебой слагали восхваляющие легенды о первом Бессмертном Мастере, Сюэ Шане, который принял под своё крыло шестерых юношей и одну девушку, чьи пути к вершинам мастерства расходились столь же разнообразно, сколь отличаются звезды на ночном небосклоне.
Сюэ Шан, Бессмертный Мастер, вложил всего себя в каждого ученика, направляя их на путь истинный, дабы в будущем они стали щитом человечества от натиска темных сил. Но даже мудрость его не смогла предвидеть, что жажда власти, зародившаяся в сердце любимого ученика, обратит его к Тёмному Пути. Его звали Суй Цзи, в тайне от всех вкусивший запретной силы.
Воистину, в те времена число приверженцев Тёмного Пути росло подобно ядовитым спорам. Целые Ордена, поправ светлые учения, призвали демонов в своё подчинение, сея раздор в самом сердце духовного мира. Остальные его ученики, верные заветам Бессмертного Мастера, остались прежними. Они-то и основали три новые школы, что раскинулись по миру совершенствующихся: Байлянь-цзяо, Хуабан и Байлу.
Наступили мрачные времена. Демоны вторгались в города, словно чума, но и число юных заклинателей, готовых встать на защиту родной земли, росло. Однако, чтобы противостоять самому Суй Цзи, нужно было пересечь Оскверненные Врата, ступить на путь, который даже не каждому Бессмертному Мастеру был по силам.
В момент, когда Врата Тьмы распахнулись, готовясь выпустить несметные полчища демонических тварей, ученики Бессмертного Мастера Сюэ приняли иное решение. Не пытаясь одолеть само зло, они решили запечатать его, навеки вернув чудовищ туда, откуда те пришли. И тогда с Небес им была дарована техника Печати Девяти Небес — могущественное искусство, требующее девятерых духовно развитых мастеров. Но каждая великая сила имеет свою цену… и эта техника требовала жертвы.
Вскоре Мастера трёх духовных школ и трое лучших учеников от каждой школы, овладев Печатью Девяти Небес, направились к безднам Врат Тьмы. Трагедия заключалась в том, что ученик школы Байлянь-цзяо с Пика Небес стал жертвой ради грядущего процветания мира практикующих. Сам Цзинь Юй, его наставник, выбрал его, принеся в жертву. Так гласила история, что разнеслась по всем мирам. Но истина, окутанная пеленой неизвестности, ускользала от разума Цзинь Юя. Туман воспоминаний скрывал тот день, когда он в последний раз видел своего ученика у исполинской арки из чёрного нефрита, а его собственная рука, оттолкнувшая юношу, казалось, погрузила его в самую Тьму.
Кто знает, быть может, душа Ху Ланя, его ученика, прошла круг перерождений или вознеслась на Небеса?
С тех пор, как Врата Тьмы были запечатаны, Цзинь Юй провёл три долгих года в уединённой Пещере Спокойствия. Он стремился умиротворить свою духовную энергию и отыскать ускользающие воспоминания. Но, как и предрекал его старший брат Хуа Чуаньшэн, Мастер Пика Белого Лотоса, стоявший тогда рядом, Цзинь Юй сам оттолкнул своего ученика. Возможно, это было искажение духовных потоков, или же сама Тьма, вырывающаяся из Врат, затмила разум наставника.
В памяти остался лишь отголосок прошлого:
— Учитель… помните меня таким.
И с тех пор прошли годы, прежде чем эта история начала забываться.
***
В «Цветущем Лотосе» — лучшем заведении Золотого города, куда стекались заклинатели со всех земель — царил вечерний сумрак, подсвеченный алыми фонарями. Воздух, густой от аромата жасминового чая, рисового вина и курительных палочек с сандалом, вибрировал от негромких разговоров, звона монет и шелеста длинных рукавов. В дальнем углу, у самого окна, где шторы из бамбука отсекали любопытные взгляды, сидел человек. Он не носил дорогих одежд — только простой темно-синий ханьфу без вышивки, с распахнутым воротом, открывающим ключицы. Его черные волосы были небрежно собраны в узел на затылке, одна прядь падала на лицо, и он не удосужился ее убрать. В правой руке — чаша с подогретым «Нефритовым нектаром», а в левой — лениво вращался между пальцев засахаренный кусочек. Никто не знал его имени. Никто не знал его лица. Потому что лица никто и не разглядывал — слишком скучным, слишком непримечательным казался этот гость. Ни ауры. Ни давления. Ни следа духовной энергии. Обычный пьянчужка, каких в «Лотосе» каждый вечер — десяток. А может, и не десяток. Кто их считает? На маленькой сцене, затянутой красным шелком, девушка в бледно-голубом платье перебирала струны циня. Ее пальцы — тонкие, словно ветки ивы — рождали мелодию «Одинокий журавль над Лунным озером». Песня была печальной, тягучей, как первый снег. Гости не слушали — говорили о своём. О битвах, о демонах, о том, кто в этом сезоне поднялся на новую ступень культивации. Человек в темно-синем халате слушал. Он отпил вино, прикрыл глаза, и на его губах замерла тень улыбки. «Я так много раз за эту жизнь уже слышал эту мелодию, — подумал он. — И каждый раз — по-новому. Хорошая вещь. Жаль, что настоящего автора уже тысячу лет как нет в живых... Ей бы понравилось, как она играет». Он положил в рот цукат и медленно прожевал его. Внезапно, с заднего столика, где сидели двое в черно-золотых одеждах клана Громового Пика, сорвалось бранное слово. Кому-то показалось, что кто-то посмотрел на чью-то наложницу не тем взглядом. А может, просто вино ударило в голову. В «Цветущем Лотосе» это случалось часто. Через три удара летели уже не только оскорбления, но и стулья. — Ты! Да знаешь ли ты, кто я?! — А ты знаешь, кто я?! — Да я тебя в порошок! Струя духовной энергии, грубой и неотточенной, ударила в потолок, сбив фонарь. Красный шелк на сцене вспыхнул. Девушка вскрикнула, прижала цинь к груди и отскочила к стене, закрывая голову руками. Гости закричали. Кто-то бросился к выходу. Кто-то — наоборот, достал меч, решив, что драка — отличный повод показать себя. Раздавались треск, грохот и звон разбитой посуды. И в этом хаосе — полная, абсолютная тишина была в одном-единственном углу. Человек в тёмно-синем халате допил вино, поставил чашу на стол и встал. Никто этого не заметил. Потому что он двигался не как человек — как тень, как сон, как воспоминание о движении. Три шага до сцены, но никто не успел моргнуть. Девушка с цинем даже не поняла, как инструмент исчез из её рук. Человек в тёмно-синем халате держал цинь за гриф, как дубину. Небрежно и лениво, даже с какой-то скукой. — Эй, — сказал он. Однако никто его не услышал. Тогда он вздохнул — и шагнул в самую гущу беспорядка. Первый заклинатель, тот самый, который кричал про порошок, взлетел в воздух от удара циня по затылку. Глаза его закатились, и он рухнул лицом в разбитую тарелку с уткой по-пекински, даже не пикнув. Второй попытался ударить мечом — человек в синем просто качнулся в сторону, как тростник на ветру, и со всего маху приложил его цинем по макушке. Звук был глухой и страшный. Меч выпал из ослабевших пальцев, и заклинатель сложился пополам, осев на пол, тихо постанывая. Третий, который тоже ввязался в драку, оказался умнее и попытался сбежать. Человек в синем даже не обернулся. Он просто занес цинь над головой — и опустил, как молот, на темя беглеца. Тот упал лицом вниз, раскинув руки, словно хотел обнять весь этот грязный пол. Всего три удара. Три вдоха. Три заклинателя, каждый из которых ещё минуту назад сотрясал воздух проклятиями и духовной энергией — теперь лежали без сознания, как тряпичные куклы. В зале воцарилась тишина. Абсолютная и звенящая. Человек в тёмно-синем оглядел дело своих рук, хмыкнул, переложил цинь под мышку и вскоре вернул его девушке. Та смотрела на него круглыми глазами, разинув рот. — Инструмент хороший, — сказал он равнодушно. — «Сосна Ущелья Памяти», верно? Мастер Чэн Юань из третьего поколения. Береги его. Девушка молча кивнула, прижимая цинь к груди, как младенца. Человек в синем развернулся — и пошел обратно к своему столику. — Он опять за своё, — раздался голос из проема двери. В дверях стоял мужчина в бело-серебряных одеждах, с мечом за спиной и выражением лица, которое можно было описать только одним: «Я ничему не удивлён, потому что видел уже все, а иногда и больше». Этого мужчину звали Сию Хэй. Его длинные волосы были аккуратно убраны в высокий хвост, перехваченный серебряным ободком. На поясе — нефритовая табличка главы союза объединённого духовного мира. В руке — веер из черного бамбука, которым он сейчас прикрывал усмешку. Человек в синем поднял на него взгляд. — А, это ты, — сказал он. — Будешь вино? Я тут заказал «Нефритовый нектар». Хорошее вино, настоящее и не разбавленное. — Ты только что тремя ударами отправил в нокаут трех заклинателей, — напомнил Сию Хэй, входя внутрь и переступая через бессознательное тело. — Используя при этом музыкальный инструмент. — Не музыкальный инструмент, — поправил его человек в синем, усаживаясь обратно и наливая себе новую чашу. — Это был цинь. Между прочим, работа мастера Чэн Юаня. Девушке очень повезло. — Цинь, — эхом повторил Сию Хэй, садясь напротив. — Ты избил людей цинем. — Я избил людей цинем, — согласился человек в синем. — А должен был мечом. Или просто пальцем. Но меча с собой у меня нет, а палец — это грязно. А цинь — он красивый, удобно в руке лежит. Сию Хэй закрыл веер, постучал им по столу и уставился на собеседника долгим, тяжелым взглядом. — Ты — один из Бессмертных Мастеров, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Тот, кто запечатал Врата Тьмы. Ты — Величайший человек, но ты только что… — Выпил хорошее вино, — перебил его человек в синем, поднимая чашу. — Послушал прекрасную музыку. И навел порядок в заведении, где уважаемый глава союза, между прочим, даже пальцем не пошевелил. Сию Хэй замолчал. Спустя время он медленно выдохнул. — Запиши это на мой счет, — сказал глава союза, откидываясь на спинку стула. — Ущерб залу, лечение идиотов, чаевые девушке. И еще две бутылки «Нефритового нектара» с собой. — Щедро, — заметил Цзинь Юй, в глазах которого на мгновение мелькнул теплый огонёк. — Не щедро, — вздохнул Сию Хэй. — Это плата за то, что мой бессмертный друг-легенда использует цинь вместо дубины. Если об этом узнают в Небесной канцелярии, мне придется писать объяснительную. А я ненавижу объяснительные. Цзинь Юй тихо, почти неслышно рассмеялся. Но в этом смехе, легком, как первый весенний ветер, вдруг проступило что-то древнее, глубокое, нечеловеческое. На долю мгновения за его спиной будто расправились крылья — белые, огромные, скрытые от глаз простых смертных. А потом исчезли. И перед Сию Хэем снова сидел скучный пьянчужка в тёмно-синем халате, который лениво потягивал вино и смотрел на разгромленный зал с легкой, чуть заметной улыбкой. — Сию Хэй, — сказал он вдруг. — Что? — Ты не сказал главного. — И что же? Цзинь Юй поставил чашу, посмотрел на друга и в его глазах заплясали чёртики. — Тот третий, который пытался сбежать, — он был из клана Теневого Лотоса. Их глава задолжал мне тысячу духовных камней. Передай ему, что долг не прощён. Проценты капают. Сию Хэй уронил голову на стол. — Я ненавижу тебя, — донеслось из-под его рукавов. — Неправда, — ласково ответил Цзинь Юй. — Ты меня обожаешь. Именно поэтому ты здесь. Сию Хэй не поднял головы. Но уголки его губ, скрытые складками шёлка, дрогнули в улыбке.***
Луна уже взошла, когда Цзинь Юй и Сию Хэй покинули «Цветущий Лотос». Улицы Золотого города тонули в молочном тумане — таком густом, что фонари казались плавающими светлячками. Ночные торговцы сворачивали лавки, последние гуляки расходились по домам, и только где-то вдалеке, у Западных ворот, еще слышались пьяные выкрики и звон монет. Цзинь Юй шел неторопливо, засунув руки в рукава ханьфу. Две бутылки «Нефритового нектара» болтались у пояса, позвякивая в такт шагам. Сию Хэй плелся рядом, всё ещё с видом человека, который смирился с неизбежным, но осуждает его из принципа. — Ты уверен, что хочешь вернуться сегодня? — спросил Сию Хэй, когда они миновали Врата Благоухающих Трав. — Ученики спят. Ты мог бы переночевать в городе. Или отправиться в резиденцию Старейшины Сюэ. — Не мог бы, — лениво отозвался Цзинь Юй. — Утром экзамен по основам управления мечом. А я обещал Фэн Сяо, что лично прослежу. — Ты обещал? — Ну, может, не обещал. Но он рассчитывает. — Цзинь Юй зевнул, прикрывая рот рукавом. — А я, знаешь ли, ответственный учитель. Сию Хэй посмотрел на него долгим взглядом. — Тоже мне, ответственный, — закатил глаза глава союза. — Ты пьёшь вино на ночь. Ты выглядишь так, будто последний раз принимал ванну при правлении Императора Цзинь Вэя. И ты говоришь мне про ответственность? — Ванна была вчера, — обиженно сказал Цзинь Юй. — И вообще, ответственность бывает разная. Моя — чтобы никто не умер. А для остального есть ты, глава союза. — Я не твоя нянька. — Ты сам напросился, когда пришел в «Лотос». Сию Хэй вздохнул так тяжело, что, казалось, выдохнул всю свою карму за последние три жизни. — Иногда мне кажется, что я единственный, кто помнит, что ты — один из Бессмертных, запечатавший Врата Тьмы. Учитель самого… — Помолчи, — перебил его Цзинь Юй, одарив взглядом, в котором вдруг проскользнула угроза. Сию Хэй замолчал. Вскоре они вышли за городские стены, и туман расступился — словно сам испугался того, что приближалось. Дорога к Пику Небес пролегала между Орденом Лекарей и Лесом Искажённых Снов. Цзинь Юй ступил на тропу. Воздух стал чище, прозрачнее, словно его промыли родниковой водой. Звезды над головой засияли ярче, а луна — огромная, бледно-золотая — опустилась так низко, что, казалось, до неё можно дотянуться рукой. — Я скучаю, — неожиданно тихо сказал Цзинь Юй. — По чему? — спросил Сию Хэй, в его голосе проскользнуло удивление. — По тишине, — ответил тот. — В городе слишком много шума. Слишком много людей. Слишком много… жизни. А здесь — только ветер, камни и где-то там мои ученики, которые, надеюсь, спят. Потому что если они опять устроили турнир по метанию мечей ночью, я кого-нибудь убью. И на этот раз не цинем. Сию Хэй вдруг усмехнулся, провожая взглядом своего старого друга в путь.***
Пик Небес встретил Цзинь Юя прохладой. Павильон учений и зал для медитаций располагался на центральной террасе. На восточной — библиотека, где хранились свитки, которым было больше тысячи лет. На западной — спальные покои учеников и маленький домик самого учителя. Цзинь Юй любил этот домик не потому что он был красивый, а потому что в нём он ощущал спокойствие. — Учитель вернулся! — раздался звонкий, мальчишеский голос из темноты. Цзинь Юй вздохнул. Из спальных покоев выбежал мальчик лет тринадцати, в мятой белой рубашке и с мечом, который был больше его самого. За ним — еще двое. Девушка с косичками и парень, наспех натягивающий ханьфу на тело. — Фэн Сяо, — сказал Цзинь Юй. В его тоне чувствовались нотки усталости. — Почему ты не спишь? — А мы тренировались! — выпалил мальчик, почти сияя от радости. — Я почти научился резать листья на лету! Покажи, учитель, покажи, как ты это делаешь! Я знаю, ты умеешь! — Я умею, — согласился Цзинь Юй. — Но не буду. Потому что сейчас ночь, а завтра экзамен. И потому что… Он замолчал, заметив, что за спиной мальчика стоит третий ученик — самый старший, Линь Юйчэнь. Тот не бежал, не кричал, не улыбался. Просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на учителя с выражением, которое невозможно было прочитать. — Что-то случилось, Юйчэнь? — спросил Цзинь Юй, и в его голосе вдруг проступила сталь. — Ничего, учитель, — ответил юноша. — Просто… мы слышали, что в соседнем городе была драка. Говорят, какой-то пьяный мужик отключил троих заклинателей цинем. Наступила тишина. Цзинь Юй пару раз моргнул, словно эта новость его изрядно удивила. — Какой странный слух, — наконец сказал он. — Кто вообще дерётся цинем? Это же абсурд. Зачем им бить людей? Фэн Сяо переводил взгляд с учителя на Линь Юйчэня и обратно, его глаза становились всё больше и больше. — Учитель, — медленно спросил Юйчэнь. — Это были… вы? — Я? — Цзинь Юй изобразил искреннее изумление. — Дитя моё. Посмотри на меня. Я — старый, усталый учитель, который мечтает только о чашке вина и тишине. Я триста лет никого не бил. Даже муху. Мух, кстати, здесь нет, потому что я их всех… вежливо прогнал. — Вы их запечатали в нефритовую бутылку, — бесстрастно уточнил Линь Юйчэнь. — Это была воспитательная мера, — отрезал Цзинь Юй. — А теперь — спать. Всё. Завтра в шесть утра будет построение. Опоздаете — будете до обеда рубить дрова голыми руками. Ученики, взвизгнув, разбежались. Только Линь Юйчэнь задержался на мгновение, бросил на учителя долгий, понимающий взгляд и сложил руки в приветственном жесте, которым все ученики приветствовали своих учителей: — С возвращением, учитель, — тихо отозвался старший ученик. — Спасибо, — так же тихо ответил Цзинь Юй. — Принеси завтра хорошего чаю. Но не тот, который ты подаешь гостям. — А какой? — Который ты пьешь сам. Юноша улыбнулся — редкостная, почти неуловимая улыбка промелькнула на его губах. Когда Цзинь Юй скрылся в своём домике, его взгляд невольно упал на меч, покоившийся на стене. Челюсти сжались с такой силой, что внезапно заныли зубы. Он обнажал меч лишь перед лицом неминуемой угрозы. И если память служила ему верно, то вновь это случится в тот день, когда Мянь Фан, его названная младшая сестра, передаст руководство школой Байлу на хребте Уишань своей ученице Вань Мэй. И Врата Тьмы вновь расколются, обесценив жертву Ху Ланя. Каждую новую жизнь Цзинь Юй посвящал поискам выхода, решению неразрешимой проблемы, но каждый раз его конец находил его на острие клинка собственного ученика. «Восемнадцать раз… Я перерождался восемнадцать раз. И сколько бы я ни пытался постичь демонический замысел, истина продолжала ускользать от меня…» В первый раз, когда Врата Тьмы разразились громом, все Мастера духовного мира находились на Хребте Уишань, оставив свои дома беззащитными. Возможно, этот день был выбран не случайно. Демоны стремились нанести удар в момент всеобщего замешательства. Под удар тёмных сил попали два ближайших города: Золотой, в котором располагалась резиденция Старейшины Сюэ, и Облачный, колыбель Клана Громового Пика. Вести мгновенно разнеслись по всему миру совершенствующихся. И тогда Бессмертные Мастера устремились к нефритовым Вратам, из которых изливалась всепоглощающая Тьма. Оттуда появлялись самые подлые существа, и лишь ценой величайших усилий им удавалось спасти людей. В мире вновь настали темные времена, и день ото дня заклинатели отправлялись на ночную охоту. Кланы и Ордена сплачивались, совершенствующие примыкали к духовным школам, приумножая численность и силу. Демоны безжалостно истребляли города, убивая даже простых жителей, лишенных духовных сил. Тогда Старейшина Сюэ предпринял меры: в каждом оставшемся городе были организованы патрули заклинателей, и лишь благодаря этому удалось спасти часть населения духовного мира. Цзинь Юй встретил свою первую смерть, даже не подозревая об опасности. Это была ночная охота в лесу Нечистоты. Там, во тьме, где сгущалась темная духовная энергия, он нанёс удар. Силуэт противника мелькнул так стремительно, что он не поверил своим глазам. Цзинь Юй считался одним из лучших Мастеров в мире, так почему же какой-то демон смог с легкостью увернуться от атаки его Нефритового меча? Злодей, казалось, играл с ним, ускользая среди тени леса и используя местность для укрытия. Цзинь Юй сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он не торопился, осторожно следуя по тянущемуся следу тёмной энергии. — Какую злую игру ты ведешь, этот Мастер не ведает, — произнес тогда мужчина, осматривая окрестности. Его клинок ловил отблески лунного света; лес замер, словно затаив дыхание, а шелест листвы сменился зловещим воем ночных тварей. — Я хочу узнать, какова твоя цель здесь? Если не сражаться, то зачем ты здесь? Существо так и не показалось человеку, не нанесло ни одного удара, лишь уворачивалось, что граничило с абсурдом. А еще… Цзинь Юю казалось, что с ним можно было бы договориться. Но он никогда еще так не ошибался. Раздался хруст сухой ветви, где-то отозвался звон цепей и тихий перезвон колокольчика. Из тьмы выступил силуэт, от которого Цзинь Юй замер, а сердце его на мгновение остановилось. Перед ним стоял юноша с острыми чертами лица. Его темные глаза изучали Мастера без тени удивления, словно он столкнулся с чем-то незначительным. Но внутри Цзинь Юя нарастало беспокойство, мысли путались, и он застыл на месте, полностью дезориентированный. Он не мог заставить себя двинуться вперёд, не мог произнести ни слова, да что говорить, не мог пошевелить ни одной конечностью. Его охватил леденящий ужас, подобного которому он никогда не испытывал. Он не сомневался, что перед ним был облик Ху Ланя, но не мог испытывать радости, не веря в его подлинность. Единственная мысль, что пронзила его сознание: демон принял облик его ученика. И это вызвало у Мастера сильнейшее неприятие. Он лишь собрался двинуться вперёд, рука с мечом дрогнула, готовясь к удару, как демон, в обличье ученика, бесшумно оказался за его спиной, застигнув Цзинь Юя врасплох. Лезвие чужого меча пронзило тело мужчины сзади и вышло из живота. Обжигающая тёмная энергия поразила внутренности, и жизнь Мастера начала угасать. Ученик, которого он послал на жертву, отомстил своему учителю, забрав у него жизнь. Цзинь Юй знал, что умрёт. Несмотря на то, что он познал секрет Бессмертия, его жизнь можно было забрать, используя темные искусства. От поражения внутренностей не существовало ни техники, ни лекарства. И тогда он вновь очнулся в своём скромном домике, ощущая одновременно ужас и облегчение. Сначала он списывал всё на кошмар, ведь очень сомневался, что Печать Девяти Небес можно так легко сломать, пока происходящее не начало повторяться. А затем снова и снова. На пятом своем перерождении Цзинь Юй почувствовал, как его духовная энергия циркулирует в теле с необычайной нестабильностью. Обратившись к лекарю из семьи Гу, мужчина получил рецепт целебных трав и рекомендацию посетить Пещеру Единства, что подразумевало длительное уединение. Сообщив главе союза и Старейшине Сюэ о своём намерении уйти в Пещеру Единства, он провёл там ровно три месяца, но так и не вернулся, будучи убитым демоном, носившим личину его ученика. В следующий раз, осознав, что его участь предрешена, он смиренно принял свою судьбу. Когда он покинул свою духовную школу Байлянь-цзяо, Ху Лань нашел его на северной границе. Вернувшись к жизни вновь, он отчаянно искал заклинания, артефакты и даже ритуалы, которые могли бы помочь ему. Он взывал к помощи Богов, пока не отправился в Нефритовый дворец к Сию Хэю, дабы тот помог донести его мольбу на Небеса. Глава союза был весьма удивлён просьбой человека, предпочитавшего более не принимать помощи от Богов, но просьбу исполнил, ведь в этом мире Сию Хэй являлся Небесным чиновником, посланным самим Нефритовым Императором Юй-ди на землю для надзора за миром заклинателей. Цзинь Юй так и не дождался ответа, а смерть настигла его прямо на Пике Небес. В одно из своих перерождений он провёл семь дней без еды и воды, расположившись у Врат Тьмы, в надежде перехитрить демона и предотвратить трагедию. Он сообщил своему старшему брату Хуа Чуаньшэну о грядущем нападении, который передал его слова остальным Мастерам, поэтому духовный мир был готов встретить монстров. Но и в этой жизни Цзинь Юя неизменно ждала смерть. И даже так, он хотел запечатлеть лицо своего ученика перед собой. Лицо, лишенное эмоций, а в глазах которого не отражалась жизнь. Тогда Мастер подумал: «Что же случилось с его душой? Почему она так искажена? Действительно ли это его ученик?» Он так и не смог ответить на эти вопросы, проживая свою последнюю, восемнадцатую жизнь. Наверное, он мог бы попытаться разрушить Печать Девяти Небес, чтобы спуститься в демоническое царство, вот только не осмеливался разгневать Небеса. Метка от Печати всё ещё оставалась на теле Цзинь Юя, как и на телах остальных его братьев и сестёр, напоминая о клятве, данной ими перед Нефритовым Императором. Разрушить печать было равносильно низвержению с Небес. Это было самоубийством. Цзинь Юй медленно выдохнул и перевёл взгляд с меча на свои руки. Те же руки, которые восемнадцать жизней назад оттолкнули Ху Ланя в Тьму. Он сжал их в кулаки, потом разжал. «Восемнадцатая жизнь», — подумал он. — «Возможно, последняя». Луна за окном качнулась, прячась за облако. И в темноте маленького домика на Пике Небес раздался тихий, горький смех.
