Тьмой ко мне вернувшийся

      Цзинь Юй подозревал, что Ван Хао мог быть причастен к гибели Шу Чэнмина, но истинная его роль оставалась неясной. Если змеем-оборотнем управляли, чтобы отомстить за смерть сына главы Шу, то, несомненно, Ван Хао приложил к этому свою руку, раз его постигла та же смерть, что и адептов клана Шу. Мастер не спешил с выводами, пока сама истина не предстанет перед ним во всей своей очевидности. Прибыть в город Белого Журавля и сразить чудовище — задача, с которой он справился бы без труда. Однако добраться до сути — вот где таилась подлинная сложность. Будь он тем же Хуа Чуаньшэном, Цзинь Юй покинул бы этот город уже завтра на рассвете. Но раз уж он взялся за это дело, то доведет его до конца.               Атмосфера на кладбище сгустилась, став еще более зловещей. Адепты школы Байлянь-цзяо, выстроившиеся в духовный круг, где покоились останки Ван Хао и Ван Юэ, украдкой осматривались. Ветер завывал, терзая деревья и растения; луна, заливая местность призрачным светом, казалась безмолвной свидетельницей. Но истинное сияние исходило от парящих в воздухе энергетических сфер. Ни один клинок не был обнажен; ученики стояли вокруг тел, ожидая, когда Мастер Цзинь начнет свое заклинание.               Цзинь Юй глубоко вдохнул, зажимая между двумя пальцами третий талисман Воззвания Души.               — Сконцентрируйте вашу духовную энергию и направьте её на цицяо, — наставлял Мастер, обводя адептов взглядом. Он мимолетно заметил, как Сю Ин отступил, дабы не мешать заклинателям. Цзинь Юй не рассчитывал на его помощь, лишь кивнул мальчику, давая понять, что тот верно поступает. Впрочем, вряд ли Сю Ин смог бы помочь чем-то еще.              — Мастер, — обратился Сюань Фэн, привлекая к себе внимание Цзинь Юя. — Мы увидим фрагменты прошлого? Как это будет происходить?               Если Линь Юйчэнь и Яо Ци уже были знакомы с этой техникой, то для Сюань Фэна это было внове.               — Ничего сложного, — безмятежно ответил Цзинь Юй. — Мы станем лишь наблюдателями чужих воспоминаний. Но запомни: что бы ты ни увидел, ты не сможешь ничего изменить. Эти события уже свершились, и нам не подвластно исправить прошлое. Нет в мире силы, что смогла бы повернуть время вспять.               В этих словах была истина, однако для самого Цзинь Юя существовало исключение: он сам, за три месяца, мог бы бесчисленное множество раз переписать прожитое.               Ученики, готовые прикоснуться к чужим воспоминаниям, сложили печати правой рукой, концентрируя духовную энергию и направляя ее в цицяо. Удостоверившись, что поток энергии у каждого в пределах круга стабилен, Цзинь Юй закрыл глаза, напрягая пальцы правой руки, сжимавшей талисман Воззвания Души. Мощные заклинания требовали огромного количества духовной энергии, что могло привести к потере контроля, но печать Воззвания Души требовала иного — лишь совершенной концентрации, знания заклинания и способности слить воедино живое и неживое. А начертанные талисманы служили проводником между заклинателем и отголосками воспоминаний, запечатленными в теле через очи.               Едва духовная энергия сконцентрировалась, создавая идеальные условия для ритуала, Цзинь Юй медленно открыл глаза. Не теряя контроля, он начал заклинание:               — Воззрись из тишины, приди из-за черты. Душа, что помнит дни, яви мне, кто есть ты…               Талисманы вспыхнули тусклым серебром. Воздух вокруг загустел, и на мгновение каждому показалось, будто он услышал чужой, отдаленный вздох.               — Сквозь пелену смертей, сквозь сумрака вуаль… — продолжил Цзинь Юй. — Пусть капля прошлых дней рассеет эту даль.               Как только заклинание было произнесено, Ван Хао и Ван Юэ, словно призрачные тени, мгновенно растворились в небытие, оставляя лишь пустоту там, где только что находились. Пространство окутала клубящаяся дымка, наполненная сначала едва уловимым шепотом, перешедшим затем в обрывки фраз. Цзинь Юй различил знакомый голос, но тут же его заглушил мелодичный девичий смех. Они оказались внутри этого зыбкого тумана, вглядываясь в него, пытаясь уловить силуэты, различить звуки, уловить суть слов. Всё вокруг казалось настолько эфемерным, что могло бы повергнуть в ужас неопытного. Цзинь Юй бросил мимолетный взгляд на Сюань Фэна, убедившись, что тот спокоен и собран, и вновь обратил взор на туман, который постепенно начал обретать очертания, складываясь в четкие фигуры.               Постепенно окружающая реальность трансформировалась, и они оказались в убранстве традиционного китайского дома. Распахнутые створки окна пропускали золотистые лучи заходящего солнца. У окна стоял изящный столик из светлого дерева, рядом с ним — стул, на котором восседал мужчина почтенного возраста, чья привлекательность не меркла с годами. Седина уже серебрила длинный хвост волос, морщинки покрывали лицо, но это лишь добавляло ему благородства. мужчина был одет в традиционное ханьфу небесно-синего цвета, а на лбу сияла киноварная точка.               Цзинь Юй плавно опустил руку с талисманом, встряхнул пальцами, и он растворился в воздухе. Ученики, следуя примеру наставника, также убрали руки, но продолжали концентрировать духовную энергию, направляя ее в цицяо.               — Это Ван Хао, — произнес Цзинь Юй, не сводя глаз с мужчины за столом. Тот выглядел сосредоточенным, словно кого-то ожидал, и в его облике читались некое волнение и печаль.               Мгновением позже, когда туман окончательно рассеялся, открывая взору интерьер, в помещение вошла молодая девушка. На ней была темно-синяя форма адептов клана Шу — строгого, почти военного кроя: ханьфу с высоким воротником, узкие рукава с серебряными застежками на запястьях. Широкий темно-серый пояс туго стягивал талию, на нем висел короткий меч и нефритовая табличка с иероглифом «Шу». Поверх форменной одежды был накинут легкий черный плащ, на спине которого белыми нитями был вышит летящий журавль. Волосы собраны в высокий пучок, украшенный серебряной шпилькой с крошечными голубыми камнями.               Присутствующие мгновенно узнали в ней дочь Ван Хао — Ван Юэ. Форма Сю Ина была схожа, однако женский наряд отличался от мужского.               Едва Ван Юэ встретилась взглядом с отцом, мужчина поднялся со стула и застыл, словно узрел истинное привидение. Страха в его глазах не было, но читалась глубокая, искренняя боль любящего родителя.               — А-Юэ, — произнес он, медленно приближаясь к дочери. Он взял ее за плечи с нежностью, будто боясь причинить малейший вред. — Ты уже отправляешься в Лес Нечистоты? Может, все же подумаешь еще раз? Стоит ли жизнь свою отдавать там, где нет надежды на спасение?              — Отец, — девушка прикрыла веки, словно борясь с внутренним смятением. — Я не могу… — ее голос едва слышно сорвался на шепот. Внезапно подняв на Ван Хао взгляд, она слегка отстранилась. — Как я могу оставаться здесь, когда эти демоны разгуливают на свободе? Отец, это мой долг! Многие заклинатели отправляются туда, в том числе хозяева горы Саньциншаня и мастера хребта Уишань. Клан Шу должен показать, что мы тоже имеем право участвовать в этой охоте.               Каждое слово девушки, казалось, причиняло Ван Хао невыносимую муку. Его лицо искажалось, становясь все более скорбным.               — А-Юэ… ты так похожа на нее… — шепот сорвался с губ мужчины. — И если ты последуешь за ней… А-Юэ, я лишь хочу, чтобы ты вернулась домой живой.               Внезапно девушка подошла ближе к отцу и взяла его за руку. Ее лицо смягчилось, голос обрел теплоту.               — Отец, я вернусь. Моя мать была великой женщиной, и я горжусь тем, что я ее дочь. Я вернусь, отец…               Фигуры Ван Хао и Ван Юэ начали медленно таять, словно акварель, размытая водой. Мир вокруг снова начал меняться. В сознании Цзинь Юя промелькнула мысль: «Значит ли это, что жена Ван Хао погибла на Ночной Охоте? Отец так любил свою дочь, так беспокоился о ней, но все же… смерть забрала Ван Юэ, а затем и Ван Хао».               — Кем же была мать Ван Юэ? — задался вопросом Сюань Фэн, и этот вопрос, как оказалось, заинтересовал остальных.               — Может, узнаем позже, — отозвалась Яо Ци, одарив Сюань Фэна ободряющей улыбкой.               — Расспросим главу Шу, — предложил Цзинь Юй, встретив всеобщее одобрение.               Смена сцен произошла стремительно: заклинателей окружил мрак дремучего леса. С первого же взора стало ясно — здесь царила тяжелая, клокочущая энергия. Отряд адептов углублялся все дальше, и среди них Цзинь Юй разглядел Сю Ина. Ван Юэ, настороженно осматриваясь, готовилась к любой опасности. Казалось, стояла глубокая ночь, хотя Цзинь Юй не был уверен — в те времена, когда Лес Нечистоты кишел всякой тварью, граница между днем и ночью стиралась. Мрак сгущался, окутывая лес, словно желая поглотить его без остатка.               Внезапно подал голос юноша небывалой красоты. Его движения были исполнены утонченности, а голос звучал мягко, что казалось неожиданным для его возраста:               — Найдем укромное место для отдыха. Тварь далеко не уйдет.               — Брат Гу, глава Шу предупреждал: она способна менять облик, — отозвалась Ван Юэ, ее взгляд был полон тревоги.               — А еще она высасывает золотые ядра заклинателей, если заберет над вами контроль, — добавил Сю Ин, шедший рядом. Его лицо омрачилось тенью задумчивости. — Как нам с ней справиться?               — Разве ты не слышал? — другой молодой человек, шедший позади остальных, двигался с непринужденной легкостью. Он казался спокойным, словно далеким от всей этой суеты среди заклинателей. Охота, казалось, совершенно не занимала его. Заметив внимание учеников клана Шу, он продолжил: — Здесь бессмертные мастера. Им виднее, как справиться с этой нечистью. У нас же ни опыта, ни подходящих талисманов. Как вы вообще собирались действовать? И отец туда же… — голос молодого человека стих. Он отвел взгляд в сторону, словно не желая, чтобы соученики видели его лицо. — Не понимает всей опасности…               — Брат Шу, — поспешно вмешался Сю Ин. — Твой отец дал нам эту возможность…               — Вздор! — воскликнул Шу Чэнмин, останавливаясь. Его взгляд, пылкий и обвиняющий, устремился на Сю Ина, кулаки сжались. — Его волнует лишь собственное величие! Вы разве не видите?! Это Лес Нечистоты! Здесь открылась брешь в мир демонов! Когда бессмертные мастера закрыли Врата Тьмы, они предотвратили настоящую войну между людьми и демонами. Сколько жизней — людей и сильнейших заклинателей — было унесено? Их предводитель, этот проклятый Суй Цзи, желал уничтожить этот мир, сделать его пригодным для демонов. Никто бы не выжил. А сейчас мы просто идем навстречу верной гибели.               Эти слова, заставившие всех побледнеть, повергли в ступор и Цзинь Юя с его учениками. Линь Юйчэнь, Сюань Фэн и Яо Ци взглянули на Мастера Цзинь, словно уловив его чувства. Здесь был упомянут Суй Цзи. Ни для кого не было секретом, что он являлся названным братом Цзинь Юя, избравшим путь тьмы вместо светлого, ставшим затем демоном и захватившим власть над царством демонов.               Сам Мастер Пика Небес не был готов вновь столкнуться с этим именем, однако понимал, что в мире заклинателей брат Суй был фигурой более чем известной. О нем рассказывали истории маленьким детям, его боялись и трепетали перед ним, до такой степени, что старинные летописи были переписаны. Только для Цзинь Юя было неожиданностью встретить его имя так скоро…               Отогнав легкое наваждение, Мастер вновь сосредоточился на наблюдении. Ему нельзя было терять контроль над эмоциями, иначе он рисковал потерять и контроль над своей духовной силой.               — Не отвлекайтесь, — бросил Цзинь Юй ученикам. Те, отведя взгляд от Мастера, продолжили наблюдение.               Адепты клана Шу безмолвствовали, поверженные в ступор. Казалось, они осознали всю правду в словах Шу Чэнмина и не посмели возразить.               — Старший брат, — обратилась к нему ещё одна девушка из числа адептов. По всей видимости, это была Ли Юнь, вторая жертва змея-оборотня. В отличие от Ван Юэ, она казалась куда более застенчивой. — Может, найдем место, где можно будет передохнуть? Не сердись, мы ведь не можем просто так взять и уйти…               Шу Чэнмин на мгновение прикрыл глаза и смиренно кивнул, продолжая путь молча.               Однако едва группа адептов продвинулась чуть дальше, они синхронно замерли, словно пораженные неподдельным ужасом. Цзинь Юй, к своему удивлению, почувствовал, как напряглось его тело. При использовании заклинания Воззвания Души он впервые ощутил подобные яркие переживания, будто сам когда-то был свидетелем или участником событий. Странное чувство.               — Вы… чувствуете? — прошептала Ван Юэ, её голос предательски дрогнул. Рука замерла над рукоятью меча.               — Это не то же самое существо, — проговорил Шу Чэнмин шёпотом. Он сделал шаг вперёд, но, казалось, это далось ему с трудом. — Нечто приближается…               — Брат, — Сю Ин сжал зубы и отступил к Шу Чэнмину, словно желая прикрыть его собой. — Что нам делать?               На этот вопрос ответил Гу Мин:               — Мы не справимся. Скроем своё присутствие и переждём…               Для заклинателя это было сравнимо с позором. Отступать им не пристало, однако каждого из них сковывал такой сильнейший страх, что казалось, они готовы испустить дух прямо на месте.               Приняв решение не подвергать себя столь очевидной опасности — встрече с чем-то невероятно могущественным — они разделились на несколько групп. Цзинь Юй не одобрял подобного разобщения, но промолчал: это был их выбор, их путь. Гу Мин повел двух соучениц за собой, а Шу Чэнмин и Сю Ин отправились в противоположную сторону. Поскольку эти воспоминания принадлежали покойной Ван Юэ, Цзинь Юй со своими призрачными адептами последовал именно за ней. Гу Мин, Ван Юэ и Ли Юнь, скрыв своё присутствие, двигались всё глубже в чащу, но предчувствие опасности лишь нарастало. Цзинь Юй подумал: «Они идут навстречу верной гибели!»               В густой чаще Леса Нечистоты земля извергла осколки скал. Эти серые монолиты, прозванные в народе «Клыками Молчания», стояли так плотно, что между ними легко было затеряться. За каждым камнем зияла холодная тень — убежище, где можно затаиться, выждать, нанести удар из ниоткуда. Именно к этим скалам привели ноги юных адептов. Не сговариваясь, они, словно тени, притаились за камнями, переводя дыхание.               — Брат Гу… — прошептала Ли Юнь, подзывая своего соученика. — Мне кажется… или здесь тёмная энергия куда сильнее?..               Гу Мин нахмурился, выуживая из вместительного внутреннего кармана одежды несколько талисманов. Он приложил их к клыкастым скалам и активировал печать. Скалы поглотили магические символы, и это место стало более безопасным, скрывая любое живое существо в небольшом радиусе. Цзинь Юй не был уверен в практичности подобного укрытия, однако мысленно похвалил юных учеников главы Шу за находчивость. В таких обстоятельствах необходимо использовать все доступные средства.               — Ты права, — Гу Мин прижался спиной к камню и глубоко вздохнул, приводя внутреннее дыхание в гармонию. — Но будьте предельно бдительны. Я не знаю, что это за тварь, но её тёмная энергия не похожа на энергию большинства демонов.               — Сильнее демона… — проговорила Ван Юэ, привлекая внимание не только своих товарищей, но и Цзинь Юя.               Брови Мастера нахмурились. Он боролся со странным чувством узнавания, словно знал, что произойдёт дальше. Но как он мог знать, когда на самом деле понятия не имел, что за существо скрывалось поблизости? Существо, чья тёмная энергия превосходила демона. Такое могло быть лишь одно, но это казалось почти невозможным… В ту Ночную Охоту образовалась лишь небольшая брешь, через которую могли проникнуть демоны среднего уровня, да и окутывающая весь лес тёмная энергия рассеивалась без труда. Существо такого уровня, судя по его энергетике, могло выбраться лишь из Врат Тьмы. Однако… кое-что Цзинь Юй всё же припоминал с тех времён, хотя ему казалось, что это было так давно. Он перерождался столь много раз, что это событие не сохранилось в его памяти. Его прошлая беспечность проложила след к этому дню. Что ж, возможно, таков и есть его путь.               Едва трое адептов клана Шу собрались с духом, как воздух пронзил зловещий лязг мечей. Яркие вспышки разрывали мрак, отголоски ударов эхом раскатывались по округе. Все, даже призрачные наблюдатели, замерли, вслушиваясь и всматриваясь.               — Это тварь… — прошептал Линь Юйчэнь, и в его голосе застыл страх.               Цзинь Юй промолчал. Ему не требовались объяснения. Мастер понял: кто-то сражался с демоном. Он даже мог предположить, кем был этот смельчак, осмелившийся бросить вызов.               «Это был я…»               Цзинь Юй прикрыл глаза, сжимая челюсти до скрипа. Его терзал лишь один ужасный вопрос: причастен ли он к гибели этих детей? Если так, то никакими сотнями смертей ему не искупить своей вины.               «Проклятье… Не думал я, что ученики клана Шу окажутся здесь в этот самый момент».               Он украдкой взглянул на своих подопечных, затем снова устремил взгляд в гущу леса.               «Прервать заклинание? Но тогда… мы не узнаем всей правды… Какое же неудачное стечение обстоятельств!»               Цзинь Юй мысленно пришел к выводу, что предпочел бы решать проблемы, как делал это Хуа Чуаньшэн. Быть может, ему следовало просто убить змея-оборотня и уединиться на своем пике, в блаженном спокойствии, без этой головной боли.               «Что ж, выбора нет…»               Пусть все идет своим чередом. Если увиденное поколеблет мнение учеников о нем, пусть будет так. Цзинь Юй давно смирился со слухами и косыми взглядами, преследующими его. Это не имело значения, учитывая, что его собственная жизнь была на исходе.               Когда лязг меча стал еще яростнее, раздался искаженный, хриплый голос:               — Думаешь, в мире нет силы, способной освободить меня? Наивный простак.               Из глубины леса хлынул черный туман, врезаясь в ствол дерева. Разнесся оглушительный треск, и дерево, расколовшись пополам, рассыпалось щепками. Черный туман не казался нематериальным; он обретал едва различимую форму человеческого тела, но чернота была размытой, и при каждом движении тьма волновалась, словно живая. Черный туман, осевший на землю, вдруг приподнялся, черпая силы из мрака. Все это происходило неподалеку от камней, за которыми укрылись юные заклинатели. Лишь из тени, отбрасываемой клыками, юная дева наблюдала за разыгравшейся драмой.               Вскоре из лесной чащи вышла фигура в темно-синем ханьфу — просторном, почти небрежном, с распахнутым воротом и широкими рукавами. Ни вышивки, ни украшений. Волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный простой лентой. В правой руке — обнаженный Нефритовый меч. Поступь Мастера была легкой, почти скучающей. Он взмахнул мечом, будто стряхивая с него пыль.               — Ты — лишь воспоминание в сердцах людей, — голос Мастера Пика Небес звучал измученно, а взгляд, полный неприязни, был устремлен в тень перед ним. — Ты сделал свой выбор, так почему бы тебе не отправиться туда, откуда пришел?               Черная тень издала искаженный смех, а затем метнулась прямо к Цзинь Юю, заглядывая ему в глаза. Мастер из воспоминаний даже не шелохнулся, но Цзинь Юй ясно почувствовал, как в тот момент в нем пробудилась первобытная жажда убийства.               — Цзинь Юй, Цзинь Юй… — проговорила тень, облетая Мастера по кругу. — Ты притворяешься добродетельным, но мы все знаем твою истинную натуру. Не хочешь ли поздороваться со своим учеником? Уверен, он будет рад тебя видеть, даже несмотря на то, что ты столь безжалостно отправил его в Преисподнюю. Твоё прошлое даёт о себе знать.                Мастер из воспоминаний хранил ледяное молчание, словно его не трогали слова о его ученике. Тогда тень продолжила, остановившись напротив Цзинь Юя:               — Скажи, жалеешь ли ты о своем поступке? Что же ты чувствовал, когда бросал его во Тьму?               — Пытаешься вызвать мои сожаления? — усмешка искривила губы Мастера. Его взгляд, цепкий и пристальный, следил за движением тени. Рукоять меча в руке напряженно сжалась. — Неужели ты думал, что в моем сердце найдется место для сожалений? Ху Лань был лишь одним из моих учеников, не более. Я бы бросил любого в разлом Врат Тьмы, если бы это означало их запечатывание. Не ищи в этом повод ранить меня как можно больнее — ты не обладаешь ничем, что могло бы меня задеть. Твое нынешнее обличье говорит лишь об одном: ты отчаялся. Какое жалкое зрелище, брат Суй, — мужчина издал короткий смешок, окинув взглядом бесформенную черную фигуру, из которой проглядывали лишь два светящихся глаза. — Но, полагаю, твое существование в этом мире недолговечно, разве нет? Тебе удалось отправить сюда тварей из царства демонов, но сил не хватило, чтобы прийти самому.               Мастер Цзинь взмахнул мечом, рассекая тьму. Фигура резко отшатнулась от него, и тогда он продолжил:               — Даже тьма не способна уберечь твое призрачное существование. Я глубоко разочарован, брат.               — Даже если так, — раздался из мрака демонический голос, — у меня все еще достаточно сил, чтобы перебить всех мелких заклинателей в этом лесу!               Эти слова не вызвали в Цзинь Юе ни тени злобы. Он лишь издал смешок, который перерос в раскатистый, безудержный хохот. Спустя время он заговорил:               — Что ж, будь по-твоему! Иди, убивай! Мне нет дела ни до одного человека в этом лесу! Но запомни одно, — выражение лица мужчины стало серьезным, холодным. Он направил острие меча на тьму, сжав челюсти, и проскрежетал сквозь стиснутые зубы: — Когда мы встретимся в Преисподней, я стану одним из князей ада. Я буду разрывать твою душу и твою плоть до тех пор, пока от тебя не останется ни воспоминания, ни самого существования!               Тьма издала пронзительный смех, эхом прокатившийся по всей округе. Прежде чем окончательно раствориться, Суй Цзи произнес:               — Запомни свои слова, брат Цзинь. Ты удивишься, насколько хрупка человеческая душа в Преисподней…               Едва тьма рассеялась, как окрестности наполнились шелестом и голосами. На то место, где мгновение назад находилось призрачное обличье Суй Цзи, Владыки царства демонов, с небес на мечах спустились бессмертные мастера духовного мира.               Цзинь Юй и его адепты, наблюдавшие за этим разговором, ощутили, как страх пробирает каждую клеточку их тел. Чувства Ван Юэ поражали их сердца, подобно ядовитым спорам. Невозможно было передать словами тот ужас, что испытали адепты клана Шу, встретившись лицом к лицу с владыкой Тьмы.               Хуа Чуаньшэн, едва ступив на землю, убрал меч в ножны и поспешил к Цзинь Юю. Его прекрасное лицо теперь выражало беспокойство.               — Младший брат, — Мастер Пика Белого Лотоса осмотрел своего собрата, взял его за запястье, чтобы проверить внутреннюю духовную энергию. Однако Цзинь Юй отдернул руку и отмахнулся.               — Нет нужды, — произнес Цзинь Юй, убирая меч в ножны. — Этой тварью оказался наш проклятый брат.               Слова, словно гром, раскатились по округе, и все присутствующие замолчали. Казалось, никто из них не мог осознать, как такое вообще возможно.               — Выходит, он набрался сил, чтобы проникнуть в мир людей, — произнес невысокий мужчина, прислонившись к стволу могучего дерева. Его светлые, цвета спелой пшеницы, волнистые волосы и пронзительные голубые глаза отчетливо выделялись даже в сумраке леса. Адепты, склонившиеся над картиной воспоминаний, узнали в нем Лао Лифэна, одного из двух славных мастеров хребта Уишань.               — Даже будучи сильнейшим заклинателем в этом мире, он не смог бы пронзить завесу между мирами без содействия Врат Тьмы, — возразил Цао Фэйин. Единственный глаз, не скрытый повязкой, прищурился, обратившись к Цзинь Юю. Он медленно подошел к младшему брату, встречаясь с его тёмно-золотистым, излучающим сейчас ледяной холод взглядом. — Цзинь Юй, ты уверен, что это был он?               — Абсолютно, — ответил Цзинь Юй, хотя доля сомнения все же шевельнулась в его душе. Да, это были глаза его названного брата Суй Цзи, и мысли, которые он знал, были мыслями Суй Цзи. Но брат Цао был прав: без Врат Тьмы проникнуть в мир людей было невозможно.               — Значит, Печать Девяти Небес исчерпала свою силу, — предположил Линь Хао, стоявший неподалеку, скрестив руки на груди.               — Это исключено, — возразил Хуа Чуаньшэн, погружаясь в раздумья. — Сам Нефритовый Император даровал нам эту печать. Это почти божественная сила, её нельзя просто так уничтожить. Требуется мощь, в сто крат превосходящая нашу.               — А может, дело вовсе не в силе? — усмехнулся Линь Хао, привлекая к себе взгляды присутствующих. — Разве, когда вы наложили Печать Девяти Небес, на ваших телах не осталось следа?               В самом деле… Когда они запечатали Врата Тьмы, на их телах проступили метки Девяти Небес. Хуа Чуаньшэн внимательно слушал, но суть сказанного все еще ускользала от него.               — Ты прав, но что это меняет?               — Всё просто: ваши метки связаны с печатью на Вратах. До тех пор, пока вы храните знак на своей плоти, печать на Вратах остается нерушимой. Предположим, если один из вас разрушит свой личный знак — ослабнет и сама Печать на Вратах.               — Однако это лишь догадки, — хмыкнул Лао Лифэн, склонив голову. — Наши телесные печати невозможно разрушить нашей собственной силой, даже если бы мы этого возжелали. Это печать Небес. Подобное подвластно лишь Небожителю, чья духовная мощь ковалась столетиями. И ни один из них не подвергнет мир столь смертельной опасности.               — А кто сказал, что небожители — воплощение добродетели? — притворно удивился Линь Хао. — Брат Цзинь давно перестал доверять Небесам. И на то есть причины. Среди небожителей есть те, кто, поправ божественные законы, готовы ради цели на всё.               Мастера хранили тяжелое молчание. Лишь Цзинь Юй, не желая более слушать эту болтовню, развернулся и зашагал прочь, оставляя их компанию позади.               Когда фигура Мастера Пика Небес окончательно растворилась в сумраке, заговорил Хуа Чуаньшэн:               — Линь Хао, следи за остротой своего языка.               — И что же я такого сказал? — вновь изобразил невинное удивление Мастер Линь.               — Словно сам не понимаешь, — бросил Цао Фэйин. Он исподлобья глянул на младшего брата Линь и добавил: — Цзинь Юй давно потерял веру в Небеса. Даже в своего родного брата. Будь осмотрителен со словами, если не хочешь ранить человека. Ты еще слишком юн и неопытен, младший брат.               На лице Линь Хао проступила улыбка, не тронутая ни каплей тепла.               Когда мастера разошлись, в звенящей тишине окрестностей остался лишь Линь Хао. Он бросил проницательный взгляд на камни, за которыми прятались ученики главы Шу, и произнес лишь одно:               — Вам стоит забыть всё, что здесь слышали. Иначе…               — Мастер Линь, — отозвался юноша, не дав ему договорить. Он выбрался из укрытия и склонился в глубоком, почтительном поклоне. — Ученик клана Шу, Гу Мин, приветствует Мастера горы Саньциншаня.               Вслед за ним из-за камней вышли две юные ученицы, последовав примеру Гу Мина, и также представились Мастеру.               — Мастер Линь может не беспокоиться, — продолжил Гу Мин, не разгибая спины. — Мы лишь благодарны судьбе за то, что остались живы.               Линь Хао окинул детей долгим взглядом, небрежно поправил челку и с легкостью в голосе ответил:               — Хорошо. Можете идти.               Адепты клана Шу не стали медлить и поспешили в противоположную сторону, чтобы найти своих братьев. И тогда картина происходящего начала стремительно меняться: мир вновь подернулся дымкой, и пока пейзаж плыл перед глазами, Цзинь Юй ощутил, как его сердце забилось в тяжелом, гулком ритме. Раньше он не придавал этому значения, но сейчас корень его проклятия мог проясниться. Однако это никак не меняло той опасной ситуации, в которой он оказался прямо сейчас, лицом к лицу с адептами школы Байлянь-цзяо.               Преодолев смятение, Мастер повернул голову к ученикам. Первым, с кем встретился его взгляд, был Сюань Фэн. В его глазах не было страха, лишь непонимание. Линь Юйчэнь не смотрел на учителя, но Яо Ци, бросив украдкой взгляд, тут же погрузилась в свои туманные думы.               «Они поймут потом… Сейчас они сбиты с толку, но истина моих прошлых слов дойдёт до них. Это лишь дело времени».               — Не отвлекайтесь, — произнёс Цзинь Юй, вновь обращая взор к туману, который начал обретать новые, зловещие очертания. Вокруг разнеслись крики и гул, лес зашелестел, а ветер завывал, словно предвещая беду.               Когда всё стало чётким, перед ними предстала картина, которой они так долго ждали: тварь, ростом ниже среднего человека, напоминала демоническое существо с красными, пылающими глазами. Когти на её конечностях, будь то руки или лапы, были измазаны кровью. Шерсти не было, гладкая, как у змеи, кожа покрывала его тело, а хвост с острым, как иглы, жалом, метнулся в сторону Сю Ина. Адепты застыли в ужасе. В этот миг наблюдатели стали свидетелями того, как Шу Чэнмин, преодолев расстояние, оттолкнул Сю Ина, используя духовную силу. Юный адепт с ужасным звуком, будто переломанные кости, ударился о камень и издал надрывный крик.               — Брат Шу! Нет, брат! — раздался надрывный голос Ли Юнь. Девушка сдвинулась с места рефлекторно, но Гу Мин, успев схватить её, оттолкнул в сторону, чтобы она не попала под удар.               Жало на конце хвоста, вместо того чтобы вонзиться в тело Сю Ина, прошло сквозь грудь Шу Чэнмина. Демон двигался с такой скоростью, что лишь немногие успевали следить за его движениями. Но Цзинь Юй, используя контроль над зрением, видел все, даже самые скрытые детали. На первый взгляд казалось, что монстр просто устремился к Шу Чэнмину и вселился в его тело. Но на самом деле… он стал паразитом, изменив свой размер до такой степени, чтобы проникнуть в тело юноши через ранение, а затем превратить его внутренности в кровавую кашу, двигаясь внутри, словно управляя им изнутри. Зрелище было настолько омерзительным, что Ван Юэ упала на колени и её вырвало.               Демон обволок тело Шу Чэнмина, поглотив все его внутренности вместе с костями, а затем выбрался через рот, разорвав половину лица. Дети, пришедшие на эту охоту, внезапно закричали, и их крик пронзал сердца наблюдающих до самого основания, наполняя их скорбью. Крик был настолько оглушительным, что Цзинь Юй едва удержался на ногах. Голова лишь слегка закружилась, и он почувствовал, как его духовная энергия становится нестабильной. Глубоко вздохнув, Мастер начал выравнивать внутреннее дыхание.               — Какой… ужас, — Сюань Фэн, лишь слегка покачнувшись, почувствовал, как Линь Юйчэнь придержал его за предплечье.               — Соберись, — лишь это одно слово произнёс Юйчэнь, надеясь, что Сюань Фэн не потеряет сознание.               — Сестрица Яо… А ты… — адепт Пика Белого Лотоса хотел спросить, как чувствует себя сестра, но тут же замолчал, заметив, как часто подрагивают её плечи.               Такой ужас не каждый мог пережить, поэтому не было удивительным, что даже сестру Яо Ци сковал страх.               Крики становились всё громче и громче. Демоническая тварь, насытившись, улизнула прочь, а адепты клана Шу тут же начали растворяться в тумане. Это означало, что воспоминание меняется.               Вскоре они вернулись в уже знакомый дом семьи Ван. Комната Ван Юэ была увешана талисманами, на полу начертан отгоняющий злых духов круг, в котором, прижав колени к груди, сидела юная девушка. Теперь она выглядела совсем иначе, не так прекрасна, как мгновение назад. Под глазами залегли тёмные, глубокие круги, белки глаз покраснели, а губы, на фоне бледного лица, казались кроваво-красными. Дело было в том, что она искусала губы до крови.               Сидя в кругу, она обхватила голову ладонями и невнятно шептала слова. Наблюдавшие не могли разобрать ни единого слова, но ощущали невыносимый страх, исходящий из самого сердца девушки.               Раздался тихий стук. В дверь постучали, и раздался голос Ван Хао:               — А-Юэ… выйди, поешь…               — Все… все мертвы, — шептала она чуть громче, сжимая в пальцах запутанные волосы. — Все мертвы… Я следующая…               — А-Юэ, дочь моя…               Однако Ван Юэ не ответила, не открыла дверь, а лишь продолжала шептать о том, что она — следующая. Впрочем, Цзинь Юй понимал, что так оно и есть.               Глухая ночь окутала мир. Вдруг с черепичной крыши дома донесся одинокий звон колокольчика. Ветер ли это потревожил его, или нечто иное — девушка замерла, ее тело пронзила дрожь. Она жалась к углу комнаты, словно обезумевшая, озираясь и хихикая. Стало ясно: рассудок ее помутился. И Цзинь Юю показалось, что всему виной здесь — искажение духовных потоков.                Створки окон резко распахнулись, и в комнату ворвался одуряющий вихрь, закружившись вокруг девушки. Ван Юэ не издала ни звука, лишь что-то невнятно бормотала себе под нос. Вихрь начал меняться, сгущаясь, и вот уже перед ней возникла фигура человека в одеяниях клана Шу.               — Мастер… это? — проговорил Сюань Фэн, изумленно вытянув лицо.               Цзинь Юй кивнул:               — Змей-оборотень принял обличье Шу Чэнмина. Если предыдущие жертвы тоже сталкивались с Шу Чэнмином, неудивительно, что никто не пытался сразиться со змеем, чтобы победить его.               Змей-оборотень, облаченный в облик сына главы Шу, опустился на одно колено рядом с Ван Юэ. Он поднял ее угасающее лицо, заставив посмотреть на себя, и заговорил голосом, столь похожим на настоящий голос Шу Чэнмина:               — Сестра Ван, ты так плохо выглядишь…               Ван Юэ широко распахнула глаза и вдруг вцепилась в рукав одеяний змея-оборотня. Она надрывно выдохнула:               — Брат Шу! Брат… Брат Шу, ты жив! Брат…               — Сестра, пойдём со мной, — почти ласково отозвался змей-оборотень. — Тебе больше не придется бояться.               Рука, что так нежно держала девушку за подбородок, вдруг изменила форму, вытянувшись, словно змеиный хвост. Ван Юэ, рыдая навзрыд, воскликнула всем своим голосом:               — Я пойду! Я пойду с тобой, брат Шу!               Но едва она закончила говорить, как дверь комнаты стало ломать с такой силой, будто она вот-вот слетит с петель.               — А-Юэ! А-Юэ! С кем ты говоришь? Дочь моя, ответь мне!               Ответа не последовало. Змей-оборотень, объяв тело Ван Юэ, стремительно вытягивал из нее жизненные соки. В этот миг дверь с грохотом разлетелась на щепки, и внутрь ворвался взволнованный отец. Увидев, как нечто высасывает жизнь из его дочери, мужчина лихорадочно выхватил из широкого рукава талисманы, готовясь атаковать тварь. Но змей-оборотень, юркий и скользкий, ловко метнулся к окну и исчез. Отец бросился к окну, и Цзинь Юй заглянул вслед. Среди домов скрылись две фигуры: одна — змеиная, другая — человеческая. Мастер Цзинь прищурился, погруженный в раздумья, не обращая внимания на рыдания отца, убитого горем.               Вскоре перед ними возникло новое видение: туман сменил местность, и они оказались во владениях клана Шу. Туда ворвался сломленный горем отец, его печаль была настолько сильна, что ощущалась каждой душой.               — Шу Вэнь! Она умерла из-за тебя! Моя дочь погибла из-за тебя! — взревел мужчина, яростно отбиваясь от заклинателей в поместье главы. — Я прокляну тебя, сукин ты сын! Ты будешь страдать в аду, пока мой дух жив!               Глава клана стоял в зале, подобно безмолвному изваянию. Он выглядел таким усталым, таким сломленным, что, казалось, был готов принять на себя всю брань и все проклятия. Рядом с ним стояла женщина, которую Цзинь Юй видел впервые, но по тому, как она вела себя с мужчиной, стало ясно: это жена Шу Вэня.               Когда Ван Хао вывели из поместья, мужчина бесцельно бродил по окрестностям, пока не рухнул на колени посреди оживленной улицы. Его лоб коснулся земли, и он заплакал — горько и скорбно, так, что жители ближайших домов окружили бедного старика, шепчась между собой.               — О, Небеса, прошу, позаботьтесь о моей девочке. Я, Ван Хао, отдам тело и душу, чтобы моя А-Юэ обрела покой.               И картина вновь сменилась, являя собой последнее предсмертное видение Ван Хао. Мужчина перебросил веревку через балку под потолком, затянул петлю и, вскарабкавшись на шаткий деревянный столик, дрожащими пальцами проверил узел. Лицо его было пепельным, изнуренным — каждая пролитая им слеза предназначалась дочери. Он набросил на шею самодельную петлю и устремил взгляд вперед.               — А-Юэ… девочка моя… — слетело с его губ дрожащим шепотом.               И тогда за его спиной соткалась тень, обретая облик его дочери. Женские руки легли на его плечи, а змей-оборотень прижался к мужчине со спины, обнимая его.               — Отец, я жду тебя, — прошептал демон голосом Ван Юэ. Девичьи руки обвились вокруг его шеи, вытягиваясь, словно змеиные конечности, оплетая тело мужчины.               Глазницы Ван Хао вспыхнули багровым, он начал задыхаться, иссыхать, пока жизненная сила окончательно не отхлынула, поглощенная змеем-оборотнем.               Мир вокруг резко рассыпался. Цзинь Юй успел уловить лишь призрачный силуэт, распахнувший двери дома семьи Ван, и чьи-то руки, прежде чем рассеивающаяся дымка воспоминаний поглотила всё остальное.               Когда марево окончательно развеялось, они вновь стояли на городском кладбище. Под ногами лежали два тела — Ван Хао и Ван Юэ.               Цзинь Юй опустил взгляд на усопших. Он нагнулся, чтобы снять с них талисманы и сжечь их духовной энергией, затем сложил руки и низко поклонился. Адепты школы Байлянь-цзяо, потрясенные и ужаснувшиеся пережитым, склонились вслед за своим Мастером.               — Благодарю вас, — прошептал Цзинь Юй, и искренность его слов шла от самого сердца. — Теперь картина произошедшего мне стала ясна. Я, Мастер Пика Небес, Цзинь Юй, даю слово, что души ваши обретут покой.               Выпрямившись, он поднял взгляд к небу. Скоро рассвет, а значит, его адептам пора отдохнуть. Всю ночь они провели в расследовании, теперь им нужны силы.               Где-то раздалось карканье вороны, летевшей прямо к Мастеру. Цзинь Юй простер руку, и птица приземлилась на нее. Мужчина осторожно взял маленький листочек, пробежался по иероглифам глазами и убрал во внутренний карман. Ворона взмыла в небо, растворившись среди деревьев.               Цао Фэйин ждал его у храма Двух Совершенств, как и гласил клочок пергамента, принесенный Цзюй Ином, вороном его старшего брата.               — Учитель, — Линь Юйчэнь проводила взглядом удаляющуюся птицу и посмотрела на Мастера. — Это был?..               — Цзюй Ин. Мастер Цао в городе Белого Журавля, — ответил Цзинь Юй, осматривая местность. За ними остались лишь две вырытые могилы и два гниющих трупа — картина, прямо скажем, нелицеприятная. Не обратив внимания на задумчивость Линь Юйчэня, мужчина добавил: — Приведите здесь все в порядок и отправляйтесь отдыхать. Хорошенько выспитесь.               Мастер покинул их, вверив повторное захоронение адептам. Линь Юйчэнь хотел было остановить его, задать еще один вопрос, но осекся. Он повернулся к Сюань Фэну, встретив его взгляд в немом недоумении.               Сюань Фэн покачал головой, бросив взгляд на тела Ван Хао и Ван Юэ.               — То, что мы слышали… Это ведь правда, так?               Ученик Пика Небес промолчал, не зная, что ответить. Слова Мастера Цзинь Юя об его ученике Ху Лане… они были настолько не похожи на правду, что лишь с трудом верилось.               — Хватит разговоров, — подала голос Яо Ци, убирая начертанный магический круг. Она начала приводить в порядок одеяния покойников, тоже ощущая смешанные чувства от всего увиденного и услышанного. — Прошлое больше не имеет значения. Давайте закончим здесь и отправимся на постоялый двор.               — Сестра права, — согласился Линь Юйчэнь.               Никто больше не произнес ни слова, занявшись делом.