Ночная смена

Эйден провел большую часть жизни, наблюдая, как медленно тянется время. Ждал, когда сможет выпить следующую рюмку. Отсчитывал минуты во время обязательных сеансов психотерапии и дни во время заключения. Бывали моменты, когда час казался вечностью. Но не теперь. Дни пролетали незаметно: он работал, читал, занимался спортом, проводил время с любовником. Понедельники стали особенно короткими — оживленные встречи в книжном клубе сменялись прогулками с Лукой, а вечер завершался бурной потной возней. Они засыпали в постели Эйдена, но просыпался он всегда один. Эйден стремился лучше узнать Луку, запоминая его жесты во время разговора, звук заливистого смеха, вкус соленой кожи. У них накопилось много общих воспоминаний и шуток. Эйден познал уют молчания в компании того, кому доверял. И вот однажды днем Эйден посмотрел на себя в зеркало и признал правду: он любит Луку Гарбора. Не имели значения нераскрытые им секреты. Впервые в жизни Эйден полюбил кого-то. Монстр никуда не делся. Эйден не был дураком, он знал, что монстр всегда будет рядом. Но он съежился, стал тише, и его голос теперь заглушали другие. Проходили целые дни, и Эйден ни разу не вспоминал об алкоголе, и даже если возникало желание выпить, он с легкостью его подавлял. Эйден даже стал немного увереннее в себе. Члены клуба по-настоящему внимательно слушали то, что он говорил. Когда пришла его очередь вести дискуссию, он ужасно перепугался, но два часа пролетели незаметно за оживленным разговором, и перед уходом Микки даже слегка приобняла его. Весь клуб привык видеть «фиат» Луки возле обочины, и теперь махали терпеливо дожидающемуся Эйдена мужчине рукой. Они настояли на том, чтобы Эйден относил ему оставшиеся закуски, хотя в итоге Эйден съедал все сам. Наконец он смог почувствовать себя частью этого сообщества. Он купил дешевый ноутбук и записался на два онлайн-курса в местном колледже. Занятия должны были начаться весной: «Древняя история» и «Введение в психологию». Босс разрешил ему пользоваться интернетом в мотеле, затем объявил, что повышает Эйдену зарплату на доллар в час. Фрэнк выздоровел, но ушел на пенсию, и «Снуз-Инн» предложил Луке место постоянного сотрудника. Мисс Симмонс пребывала в восторге от успехов Эйдена. И любила напоминать ему, что трудности еще не закончились, но они оба пришли к согласию, что путь стал чуть менее крутым. Подошло время составлять новый список книг для чтения. Эйден долго совещался с Лукой, прежде чем предложить свои варианты, и обрадовался, когда группа проголосовала за две книги — «Великий Гэтсби» и «Морис». Лука тут же купил ему новые экземпляры. * * * * * Стоя на четвереньках, Эйден убирал беспорядок в шкафу в столовой, когда услышал за спиной шаги. Оглянулся через плечо и увидел, что Лука пристально его разглядывает. — Прекрасный вид, — заявил Лука. Эйден слегка вильнул задом. — Знаешь, я иногда не против побыть пассивным партнером. — А ведь сегодня только среда. Вот ты злодей. Сардонически расхохотавшись, Эйден снова повилял задом и вернулся к шкафу. — Придется сказать боссу, чтобы принес мышеловки. Мелкие засранцы забрались сюда и разгрызли пакетики с сахаром и сливками. — Видимо, грызуны не очень любят черный кофе. Эйден фыркнул. Иногда Лука бывал по-настоящему смешным, но частенько его попытки пошутить были очаровательно нелепыми. Это было еще одной из многих вещей, которые Эйдену в нем нравились — как обычно такой спокойный, уравновешенный и достойный человек мог обладать чувством юмора двенадцатилетнего ребенка. А еще Лука боялся щекотки — Эйден с восторгом обнаружил это совсем недавно. Да, Эйдену пришлось нелегко. — Ты начал читать «Гроздья гнева»? — Не совсем. Прочел пару страниц, но появилось чувство, будто Том Джоуд слишком похож на меня, поэтому решил вернуться к этому позже. — Тод Джоуд пережил все ужасы, которые только могла преподнести ему жизнь, и боролся за справедливость. Он был сильным человеком. — Да, э-э, но пока что он просто выпущенный по УДО заключенный, которому не везет. — Эйден смахнул тряпкой сахар и мышиный помет. — Ты считаешь, что тебе не везет, Эйден? Он стоял на четвереньках в уродливой зеленой форме уборщика, убирая экскременты грызунов. От дивана-кровати болела спина, ему нужна была новая обувь, но он не мог себе ее позволить. Инспектор по-прежнему настаивала, чтобы он обратился к психологу, чтобы разобраться с его многочисленными проблемами. Он оглянулся на Луку. — Больше не считаю. Моя удача изменилась, когда я встретил тебя. Лицо Луки озарилось лучезарной улыбкой. После этого Лука ушел на ночной обход. Эйден закончил с уборкой в шкафу и привел в порядок остальную часть обеденной зоны, убедившись, что везде чисто, без крошек и жира, мусорные корзины пустые и со свежими мешками. Затем занялся туалетами, сначала женским, а потом мужским. Чистка унитазов не была его любимым занятием, но он переживал и худшее. Черт, Том Джоуд был бы благодарен за возможность заработать деньги, отмывая мочу и лобковые волосы с плитки. Фарфор блестел, рулоны туалетной бумаги и стопки бумажных полотенец занимали свои места, и Эйден задумался, чем заняться дальше. До перерыва оставалось недолго, и эта мысль не давала ему покоя. В голову пришло, что, вероятно, в мотеле уже сталкивались с нашествием мышей, поэтому решил поискать в кладовке мышеловки. Это заняло больше времени, чем он ожидал — недавно приезжал грузовик, и полки ломились, — но с триумфальным воплем он наконец обнаружил связку деревянных ловушек со спусковым механизмом, пахнущие сыром, и с большой буквой V на основании. Ну, хотя бы не клеевые ловушки, которые ставили в некоторых местах, где он отбывал заключение. От таких ловушек ему становилось жалко мышей. Эйден собрался расставить мышеловки в шкафу и пойти наслаждаться перерывом. В тот же момент, когда Эйден вышел из коридора в вестибюль, через парадную дверь мотеля прошел мужчина. Для гостей было обычным делом заселяться посреди ночи — уставшие водители со слипающимися глазами, путешественники, прибывшие задержавшимися рейсами, бизнесмены и туристы, засидевшиеся до закрытия баров и теперь ищущие, где бы переночевать. Но у таких гостей, как правило, с собой был хоть какой-нибудь багаж. У этого же мужика был только грязный серый рюкзак, висящий на плече. Но не поэтому сердце Эйдена пустилось вскачь. Мужчина явно нервничал. Слишком широко распахнутые глаза, лицо покрасневшее и вспотевшее, несмотря на прохладный ночной воздух. Очевидно, что у него был отходняк после наркоты. А кроме того, Эйден узнал напряженный взгляд, мечущийся по сторонам. Эйден видел такое же состояние у других заключенных прямо перед тем, как они на кого-нибудь нападали. Он и сам испытывал нечто похожее прежде чем разбить окно машины, магазина или дома. Джеймс должен был заметить и нажать тревожную кнопку, находящуюся рядом с компьютером. Нажатие оповестило бы Луку и полицию. Но Джеймс едва поднял глаза, когда мужик вошел и тут же снова уткнулся в чертов телефон. Телефон Эйдена лежал в комнате отдыха в сумке с обедом; босс неоднократно предупреждал, что он не должен во время дежурства таскать его с собой. К тому же, он все равно никогда не звонил. — Мне нужен номер, — громко сказал гость, переводя взгляд с Джеймса на Эйдена и вплотную походя к стойке регистрации. Джеймс по-прежнему не поднимал головы. — Кредитную карту и документы, пожалуйста. Эйден хотел отступить, бежать по коридору за телефоном, но мужик смотрел прямо на него, шаря в кармане куртки. Проклятье! Почему Джеймс не смотрит, блядь? Эйден хотел что-нибудь сказать, но захлопнул рот. Мужик уже выглядел немного испуганным, а Эйден не хотел его пугать. Особенно сейчас, когда тот вытащил из кармана пистолет. Небольшой, всего лишь маленький черный полуавтомат. Но этого вполне достаточно, чтобы нанести смертельный урон. — Эй, слушай, — начал Эйден. — Захлопни пасть! — заорал мужик, из его рта полетели мелкие капли слюны. Джеймс наконец-то поднял голову, но вместо того, чтобы нажать кнопку экстренного вызова, замер, широко раскрыв рот. Направив на Эйдена пистолет, грабитель повернул голову и рявкнул на Джеймса: — Гони деньги! Быстро! Но наличных было мало. Практически все гости расплачивались картами. Некоторые платили наличными, в основном иностранцы, но купюры убирали в сейф, который опустошал управляющий перед уходом. В забегаловке неподалеку или любом другом круглосуточном заведении общественного питания можно было бы собрать улов пожирнее. Любой вор, обладающий хоть каплей мозгов, это понимал. Тот факт, что мужик приперся сюда, в «Снуз-Инн», означал, что он либо непроходимо туп, либо отчаянно нуждается в деньгах, и любой из вариантов не сулил Эйдену и Джеймсу ничего хорошего. Стараясь говорить как можно увереннее и тише, Эйден сказал: — Слышь, чувак, у него там всего пара баксов. Может, ты… — Заткнись! — он начал размахивать пистолетом, и Джеймс издал какой-то булькающий звук. Все, что мог Эйден, это хвататься за коробку с мышеловками и мечтать, чтобы это была граната. — Деньги! Быстро! Джеймс, казалось, все никак не мог прийти в себя. Лицо у него побелело, и Эйден мог поспорить, что тот обмочился. Грабитель яростно взревел, направил пистолет выше головы Джеймса и нажал на курок. Выстрел был оглушительным, но пуля, не причинив вреда, влетела в стену. Эйден сразу понял, в какой момент грабитель осознал свою ошибку. Даже в полупрожаренный мозг пробралась мысль, что в мотеле полно людей, которые, услышав выстрел, скорее всего, вызовут полицию или сбегутся в вестибюль посмотреть, что, черт возьми, происходит. Но он никак не мог отказаться от мысли, что уйдет отсюда с деньгами в кармане, поэтому опустил дуло пистолета, направив прямо в испуганное лицо Джеймса. Эйден не собирался становиться героем. Но, словно это было предчувствие, перед глазами возникла картинка, как на полу неподвижной массой лежит большое, бугристое тело клерка, а мозги и кровь забрызгали все стены, пол и ту уродливую картину с пейзажем. Эйден бросил коробку с ловушками и бросился на грабителя. Он почувствовал пулю за долю секунды до грохота выстрела. Пуля пробила верхнюю часть бедра, Эйден закричал и упал, думая только о том, как он благодарен, что мужик не выстрелил несколькими сантиметрами выше и правее. Боль пока была не очень сильной — а он знал, что она еще усилится, — но под ним на только что вымытом полу разливалась горячая кровь, черт возьми, вполне возможно, что пуля задела важную артерию. Впрочем, теперь это уже, скорее всего, не было важно, потому что грабитель протопал к нему и навис сверху. Эйден слегка повернулся, чтобы посмотреть мужчине в глаза. — За убийство при отягчающих обстоятельствах ты получишь гораздо больше, чем за нападение и попытку ограбления, чувак. Можешь залететь на пожизненное. Уходи, пока можешь. Пару секунд казалось, что мужик и вправду задумался над словами Эйдена. Но несколько раз моргнул, и пистолет задрожал. Затем он повел плечами, будто отгонял муху и прицелился в лицо Эйдену. Он умрет в вестибюле мотеля «Снуз-Инн». Такого он не планировал. Наверное, это лучше, чем передозировка — он видел, и это было ужасно, — и лучше цирроза, СПИДа или гепатита. Лучше, чем угаснуть на больничной койке в тюрьме и оказаться похороненным в безымянной могиле, навсегда оставшись за колючей проволокой. Но он только что нашел причину жить, черт возьми, а теперь не узнает секрета Луки. И не скажет ему, что любит. — Прости, — сказал Эйден. Не этому отморозку, собиравшемуся пристрелить его, а Луке. Мисс Симмонс. Микки и остальным членам книжного клуба. И теперь он никогда не узнает, что же случилось с Томом Джоудом, а еще зря пропадут деньги, которые он заплатил за обучение в колледже. Грабитель на секунду заколебался, нахмурившись. И тут раздался ужасный рев. Он прозвучал так, как рычал бы лев перед тем, как сожрать тебя. Эйден и грабитель одновременно оглянулись на входную дверь. Что-то неслось прямо на них. Фигура была человеческой, а вот лицо — нет. Огромные глаза светились, как фонари, а огромная пасть была широко распахнута, демонстрируя очень длинные и очень острые белые клыки. И на нем была синяя форма охранника. Грабитель взмахнул рукой. Раздался выстрел — один, второй, третий, — и каждый раз тело существа отдергивалось от удара. На его груди появилось темное быстро расползающееся пятно. Но оно продолжало нестись к ним. Эйден попытался подняться, но пол был скользим от крови, и нога подломилась. Он завалился на спину, заорав от новой боли. Грабитель нажал на курок еще раз. Существо дернулось, завизжало и чуть не упало, но затем как будто собралось и, прежде чем стрелявший успел снова прицелиться, прыгнуло на него. Оба рухнули и приземлились почти на Эйдена. Пистолет снова выстрелил. Существо лежало на грабителе и блестело клыками. Эйден был уверен, что оно перегрызет мужику горло. Но вместо этого оно схватило человека за голову и яростно ее вывернуло. Эйден не знал, померещился ему звук сломанной шеи или просто показалось, но, в любом случае, грабитель мгновенно обмяк. Его глаза остались открыты, но было совершенно очевидно, что он мертв. Существо слезло с грабителя и переключило внимание на Эйдена. Тот второй раз менее чем за минуту приготовился умереть. Но существо неуловимо изменилось, напомнив Эйдену одно из тех лентикулярных изображений, что позволяют видеть две вещи одновременно, а затем рядом с ним на колени упал Лука, его красивое лицо исказилось от тревоги. — Эйден! О, нет! Как сильно ты ранен, любимый? Эйден видел мокрое кровяное пятно на форме Луки и небольшие дырки в его рубашке. Но никак не мог осознать происходящее — все казалось каким-то бессмысленным. — Он стрелял в тебя, — сказал Эйден, собственный голос прозвучал странно. Лука даже не посмотрел на себя. — Ничего страшного. Но у тебя… — Это царапина. Просто поверхностная рана, — хихикнул Эйден, из-за чего Лука забеспокоился еще больше. Видимо, он не был знаком с «Монти Пайтоном». — Я слышу сирены, — сказал Лука. — Помощь уже близко. Прошу тебя, не двигайся. Это усиливает кровотечение, — и он с силой прижал руку к пулевому отверстию в ноге Эйдена, причинявшее адскую боль. Эйден смутно слышал голос Джеймса на заднем плане, который что-то истерично лепетал в трубку. В нескольких сантиметрах лежал труп, пустыми глазами глядя в потолок. Но рядом находился Лука, одной рукой надавливая на рану, а другой нежно гладя лицо. — Ты был храбрым, да? — тихо сказал Лука. — Таким сильным. — Но… Он в тебя стрелял. Я видел. А ты… Что ты такое? У Луки было такое лицо, будто он вот-вот расплачется. — Это и есть мой секрет. Это то, кто я есть — монстр. Эйден попытался покачать головой, но сил не хватило. Все казалось расплывчатым и далеким. Он задумался, от шока это или из-за потери крови. — Но ты не монстр. Монстр со мной. Он вот тут, — он хотел указать на свою голову, но не смог поднять руку. — Лежи спокойно, Эйден. Скорая помощь почти приехала. Да, сирены завывали. Громко. И шумные голоса на парковке, плюс бормотание и шепотки со стороны лифтов. Но были вещи, которые Эйден хотел узнать, которые нужно было сказать. Проблема в том, что ни одну он не мог полностью осознать. — Мне плевать, что считал Гомер, но семья важнее чести. Хотел бы я быть твоей семьей. Не как Том Джоуд — они все умрут, я уверен. Даже не нужно читать, чтобы это понять. О, на следующей неделе моя очередь заниматься печеньем. Собирался купить хорошее. В пекарне. Я собирался позволить тебе побыть сверху, но я… Не сделал этого… Хотел бы, но я не доверяю… — Слова застряли в глотке, и Эйден замолчал. Лука выглядел раненым. Ну, он и должен был выглядеть раненым, в него же стреляли. Нет, это в Эйдена выстрелили. А может, в Джеймса. В кого-то выстрелили. А потом появилось много полицейских в синей форме, затрещали гневные полицейские рации, люди начали кричать. Боже, ну неужели он снова облажался? Он так старался, а теперь его упрячут за решетку навсегда. — Путь слишком труден, — сказал он. И потерял сознание.