три дня до
8 мая 2026 г., 06:08
🥀
В десять лет мальчик переписывает все рецепты бабушки, умеет готовить каждый отвар и варить мази, успевает выучить каждое растение и что с ним делать. Бабушка им очень гордится, но внутренне паникует, когда не видит эмоций на лице ребенка. Ни счастья, ни радости, ни тоски, ни страха. Однажды в их доме появляется черная кошка с красными глазами — совсем котенок — и так Юнхо узнает, кто такие фамильяры. Он долго носит ее на руках, смотрит в глаза, видя что-то лишь ему понятное и говорит, что ее зовут Геката. Мальчик объясняет имя ее красотой и силой духа, а еще жутковатым взглядом красных глаз, делающих ее похожей на настоящую Богиню. В тот день бабушка видит заинтересованность на его лице и испытывает облегчение.🥀
В деревне перед Полнолунием всегда суматоха. Волчата чуют неладное и наводят шума больше, чем обычно, чем раздражают и без того нервных взрослых. Те самые взрослые ходят чаще на охоту и по ягоды, собирая урожай, и заготавливая мясо, чтобы несколько дней не покидать деревню, оставаясь в безопасности магического поля, которое Юнхо ежедневно проверяет, чувствуя, как в организме бурлит кровь. Его впервые за все годы откровенно потряхивает. Геката все еще спит, не чувствуя тревоги хозяина, а Сонхва не приходит, занятый своими делами, присматривая за волчатами. Юнхо шипит и стучит ножом по деревянной доске с большей силой, чем всегда, нарезая корень имбиря. Ему нужно отдать несколько мазей до Полнолуния, но все, о чем он думает, — Минги. Минги тоже нужно передать масла — охлаждающее и обезболивающее, и от мысли, как они будут использованы, хочется изодрать руки в кровь. Юнхо знает, что Минги с ним будет делать, но только в теории. Никто никогда в деревне не видел Минги с женщинами или мужчинами, и знает ли он вообще о тонкостях процесса, — загадка. В Кровавую Луну ими будет двигать Матушка Природа, что пугает только больше. — Святая Моргана, почему жить так сложно? — бормочет под нос. Мысль прерывается чужим криком. Болезненным, абсолютно отчаянным, и на все сто процентов незнакомым. Юнхо щурится, в себе копошится, понимая, что за размышлениями не почувствовал, как на территорию попал чужак. Это плохо. Юнхо бросает нож и подлетает к туалетному столику, надевая металлические когти и первые попавшиеся туфли. Крик становится все громче, больше схожий с плачем, слышатся ахи и шорохи. И рычание. Знакомое ублюдское рычание Минги. В центре деревни кровавое месиво. Люди стоят по сторонам и не шевелятся, с огромными глазами смотря на волка, вцепившегося в руку парня — или девушки — в ужасном состоянии. Кровь течет из-под клыков, попадая на уже высохшую, и Юнхо бросается к ним, сверкая глазами. Минги — все еще волк, и все еще болезненно воет от серебра, протыкающего плоть, когда Юнхо вжимается острыми когтями в его челюсти, впиваясь до крови. Струи текут по запястьям, пачкая белоснежную рубашку, и Минги рычит, переходя на скулеж, когда Юнхо вынуждает смотреть ему в глаза, не отпуская челюсти. Ему откровенно больно, достаточно, чтобы выпустить руку, и мир вокруг перестает существовать. Юнхо зол, а Минги в страхе уши к голове жмет и пытается опустить голову, за что получает вдвойне, когда когти проникают глубже. Черная шерсть комкается в местах, где медленно начинает засыхать кровь, выглядя откровенно неприятно, но и в этом есть свой шарм. — Никогда не смей трогать невиновного, слышишь? Ты — будущий вожак, ум и сила, а не бестолковое подчинение инстинктам, как у пса уличного. В следующий раз малой кровью не обойдется, понимаешь? Он опускается на одно колено, шипя от камней, впивающихся в ткань брюк и кожу, вынимает когти и держит волка за голову, целуя в нос. — Я — твоя Невеста, но не позволю тебе причинять боль невиновным. Волк скулит и отходит на шаг, когда Юнхо отпускает его, смотря в глаза и слизывая кровь с каждого пальца и ладоней. Рукава испачканы, а рубашка будет сожжена, но Минги следит за каждым движением, за каждым колыханием испачканной ткани и стыдливо опускает голову, тыкаясь Юнхо в грудь. Если бы они были связаны, Минги бы передал ему тихое «прости», но они не связаны, а Юнхо зол. Зол достаточно, чтобы подняться и схватить Минги за шкуру на спине, вынуждая подняться и идти туда, куда ведут. Туда, где всегда пахнет травами, и спит Геката, испуганно подпрыгивающая при хлопке двери. Впервые в жизни она остается проигнорирована. — Стой здесь. Минги садится у самого входа, опускает голову и уши, даже не двигается, пока Юнхо не возвращается с мокрой тряпкой. — Подними голову. Холодная ткань касается шерсти, размачивая засохшую кровь, и Минги скулит от каждого касания. Юнхо даже немного стыдно, но по-другому глупый волк не понимает, когда защищает свою деревню от того, от кого и не нужно. Он — молодец, но ему хочется подарить мозгов в подобных редких ситуациях. Юнхо выбрасывает тряпку за дверь, снимает рубашку с себя и отправляет туда же, устало закрывая глаза и думая, что делать. Скулеж у двери раздражающий — Минги перебирает лапами и смотрит в пол, даже к двери жмется плотнее, стоит подойти ближе. Позорный волчара. — Прости, — шепчет, опускаясь на колени перед волком. — Я не хотел причинять тебе боль, но ты — глупец, представляешь, сколько проблем было бы? Гладит его по ушам и целует в нос, стараясь когтями не задевать. Геката топает пушистыми лапами по полу, оставляя после себя скрип половиц, и подходит к волку, осматривая с интересом. — Ты уже видела его, милая. Это Минги — будущий вожак и мой муж, — поворачивается снова к Минги и продолжает: — познакомься с Гекатой. Она — мой фамильяр и помощник, мы связаны магией и душами, долго находиться вдалеке не можем. Волк толкает Юнхо в бедро в немой просьбе отойти, и он слушается, кусая губу от увиденного. Минги ложится на пол и кладет голову на лапы, смотря на Гекату снизу вверх, тычется носом ей в шерсть на боку и выглядит невероятно. Невероятно доверчиво. Юнхо прикрывает рот ладонью и едва ли не забывает дышать, потому что видит такое впервые в жизни. Волк, признающий кошку. Волк, поклонившийся кошке. Волк, с уважением вытягивающий лапы перед кошкой. Раздается тихое мурчание, означающее лишь одно — Геката его принимает, значит у Юнхо нет шансов от Минги избавиться. Минги жмурится, когда Геката облизывает его раны, заживляя и не оставляя даже шрамов. Юнхо сегодня много узнает о мире — и возможностях его фамильяра. — Спасибо, милая, — шепчет, поглаживая черную шерсть. — Отпустишь его? Геката его игнорирует, забираясь на спину волка и перебирая лапами, пытаясь найти удобное положение. Юнхо только тяжело вздыхает, но трогать ее не рискует. — Милая, мы не можем оставить его лежать в волчьей шкуре в прихожей. Давай хотя бы на кровать. Ну? Юнхо душу Лилит продать готов, чтобы она с происходящим разобралась сама, потому что Минги в ответ только уши к голове жмет, но в остальном не шевелится. Геката его тоже игнорирует, закрывая глаза и прижимая хвост к лапам. Хочется их так и оставить, но Юнхо чувствует себя негостеприимным хозяином и каким-то плохим будущем мужем, показательно тяжело вздыхая и поднимая Гекату на руки. — Вставай, Минги. Кровать найдешь сам, одежду принесу. Геката обиженно спрыгивает и уходит на кровать Юнхо, зная, что там ее будет ждать волк. Она смешно перебирает лапами, мнет одеяло и зарывается носом в него. Дом вибрирует от их магии, пуская рябь по стенам. Юнхо ищет для Минги футболку и штаны, которые на него хотя бы налезут, благодаря Моргану за свою любовь к свободной для сна одежде. И неожиданно краснеет, поворачиваясь к кровати и замечая обнаженного Минги, неслышно к ней подошедшего. Его крепкая спина и сильные бедра, от вида которых у Юнхо скапливается слюна, покрыты солнечным светом, бьющим из окна. Он похож на божество. Юнхо нравится мысль поклоняться божеству. — Держи, — бросает вещи и прокашливается. — Прости еще раз. Ему все же стыдно. Он прилюдно унизил будущего вожака, вцепился в его челюсти и пустил кровь, а после выволок как нашкодившего щенка. Бабушка его такому не учила — бабушка его бы сильно осудила. Внутри растекается липкое чувство — неприятное, почти осязаемое. Юнхо знает, что это значит, и мысленно просит прощения перед Минги, когда магия от переизбытка чувств вырывается наружу, заставляя стены дрожать. Ноги слабеют, колени больно бьются о пол, а ладони жжет от соприкосновения с деревом. Ток бежит по всему телу, выкручивая конечности и шею, вдруг становясь слабее. Тяжесть чужого тела обрушивается молниеносно. Горячие ладони ложатся поверх рук, грудь прижимается к спине, и Юнхо дрожит вдвойне, чувствуя Минги так близко. Бормотание на ухо неразборчивое — буквы не складываются в слова, но вибрации бегут по телу от каждого звука, произнесенного на ухо. — …ши. Юнхо сглатывает несколько раз, моргает потерянного и старается концентрироваться на чем угодно, кроме болезненных ощущений в теле и жаре чужого тела. — Дыши. Он старается. Делает глубокие вдохи и выдохи, непроизвольно прижимаясь плотнее к Минги, и тут же дергается, боясь лишний раз коснуться — пусть и через одежду, но все равно пытается избежать контакта. — Не дергайся, — шепот на ухо. Минги тянет его с пола, помогает встать и толкает к кровати, ложась рядом. Укрывает обоих одеялом, проверх ткани кладет руку и обнимает Юнхо всеми конечностями, в шею дыша. Геката трется носом о спину, мурлычет и ложится, даря небольшое тепло, за которое Юнхо особенно благодарен. Концентрироваться на Минги опасно — эмоции не стабильны, но его жар неожиданно успокаивает, убаюкивает, как лучшие травы, и глушит все тревоги, будто накрывая Юнхо куполом. Странно. Юнхо к заботе привык, но эта — другая. Особенная. Волчья. В ней сила, которую описать невозможно. Минги напевает песню, но Юнхо слова не разбирает, погружается в объятия чуть глубже, утыкается носом в ключицу и заставляет себя расслабиться. Его оберегают. О нем заботятся. Его держат в объятиях и не выпускают, но только ради защиты. Геката Минги приняла, значит и Юнхо должен, — даже если с каждым днем все меньше хочется, даже если собственные мысли полярны, потому что волк странный, умный и глупый одновременно, сильный и неловкий, в ведьме видящий лишь угрозу. Но почему-то помогает. Слабое тело дрожит от резкого выброса магии, а Минги обнимает так, будто Юнхо на части сейчас развалится. И он, вероятно, развалится, потому что Полнолуние близко, ядро все сложнее контролировать, а Геката с ним больше не справляется. Юнхо сил не находит, чтобы сказать простое «спасибо», и закрывает глаза в попытке отключиться, стыдясь себя впервые в жизни. Благодарит Минги в своей собственной голове, просит прощения еще сотню раз и теряет связь с реальностью, в темноте видя красную вспышку. Кровавая Луна близко. Обряд должен быть совершен. Он отключается с этой мыслью, крепче вжимаясь в Минги, и надеется, что стыдно ему не будет. Ещё два дня.
