Осквернённые

--- Дилинь! Над дверью маленького магазинчика звякнул дешёвенький старый фурин, такого же старого и потрёпанного, как и надпись «Бонн Амми» на входе, что переводится как «сладости на подносе». Мужчина сорока лет, стоящий за прилавком, лениво поднял голову, обмахиваясь пожелтевшим, с мелкими царапинами и прорехами веером. Увидев зашедшего, он немного оживился и выпрямился: — Ох, Валент! Раненько ты пришёл, неужели не спится? Валент, в свою очередь, немного раздражённо улыбнулся и опёрся ладонью на прилавок: — Как бы, как бы… Вчера весь вечер суетился, а потом не заметил, как заснул. — Мужчина медленно моргнул, рассказывая это так, будто это было что то важное. — А ты, Накамура, сам то чего так рано встаёшь? Покупателей и так негусто. — Не сыпь соль на рану. И вообще, кто рано встаёт, тому бог подаёт, — с важным видом произнёс г н Накамура, а потом глянул в маленькое круглое окошко, выходящее на улицу. — А а, так вот оно что! — Он загадочно улыбнулся и захлопнул веер. — Пацана выгуливаешь? — Очень смешно, — Валент закатил глаза. — Днём особо не погуляешь: везде люди, ночью темно и холодно, а утром — самое подходящее. Хотя он всё равно везде и всегда носит амигасу. — Мужчина взъерошил волосы, а потом посмотрел на Накамуру. — Дай ка мешочек вагаси и… два данго, пожалуй. — Он положил на прилавок 100 монов. — А малец любит сладкое, — усмехнувшись, Накамура достал с полок всё, что просил Валент, и взял монеты. — Я вижу, что не собираешься ты с ним связь обрывать. Забавный паренёк, конечно, но неужели настолько? — Ну… Я чувствую, что не должен уходить. Что он, что я уже привыкли друг к другу, смысла прекращать всё это нет. Да и… Ты сам знаешь: из за его… так скажем, происхождения трудно найти место в мире. Из за этого мелкий и комплексует, боится, что осудят или что то такое скажут, хотя сам не лучшего мнения о себе. Валент тихо и хмуро говорил всё это, перебирая пальцами тонкую красную ленточку с мелкими разноцветными бусинками на концах, которой был перевязан мешочек со сладостями. Селен уже стал неотъемлемой частью его жизни; мужчине было с ним комфортно и спокойно, как будто с членом семьи. Он не хотел, чтобы парень переживал из за того, что он другой, что не считает себя привлекательным. Всё, что для него делал Валент, было собственным желанием, а не ради какой то выгоды. Ему хотелось показать Селену все прелести жизни, ввести в общество — как будто старший брат учит младшего. — Ты только не увлекайся, а то он от твоего напора испугается и убежит, — Накамура усмехнулся и снова стал обмахиваться веером, хотя в магазинчике дул сквозняк, заползающий из под щёлки в двери. Валент вышел. Он посмотрел на друга, который почему то стоял у столба и недовольно ворочался. — Ты что там делаешь? — Мужчина подошёл поближе и удивлённо уставился. Селен стоял с прилипшим к заледенелому столбу языком и пытался отодрать его. Валент не выдержал и рассмеялся. — Вот это картина! Этот столб что, мёдом намазан? Ха-ха-ха! Селен недовольно нахмурился, но из за своего положения ничего не мог сказать и лишь мычал. Спустя две минуты Валент помог ему отлепить язык от столба. Парень помотал головой и скорчился. — М-м-м, фу, буэ, — он откашлялся. — Зачем ты вообще облизал столб, дурачок? — Мужчина ткнул парня в лоб, между светлых кудрявых прядей коротенькой чёлки. Она смотрелась так очаровательно, придавала больше изюминки. Селен пожал плечами и вздохнул, будто и сам не знал причины своего поступка. Они шли по пустым улицам города к морю, с которого дул приятный прохладный ветер. — Кстати, у тебя такой длинный язык — как во рту помещается? — Валент усмехнулся, снимая зубами белый шарик данго с палочки. — Ну, он может растягиваться, как… э э… как резина! — Он взял из мешочка два вагаси: одну закидывая в рот, а другую протягивая другу. Валент наклонил голову, беря прямо из ладони, будто собака. Он усмехнулся. — С каждым днём я узнаю о тебе всё больше. Может, расскажешь что нибудь ещё? — Он протянул парню данго, который был немного больше. Тот взял сладость и шёл с мешочком и палочкой с разноцветными шариками, словно ребёнок. — Не поверишь, но мне 179 лет, — он запихнул в рот два шарика и хитро улыбнулся. Валент немного опешил, но всё же поверил. — Правда? Выглядишь на все сто. — Очень смешно, — саркастично сказал Селен и закатил глаза. Они спустились к берегу моря. Там было холоднее, но воздух пах бризом и был чистым и свежим. — Ты это… Прости, что вытащил тебя в такую рань. Если хочешь, можешь не ходить, — парень снял тёмные, отбитые на носках дзории подошёл к воде. — Хочу, поэтому хожу. Полезно. Да и мне самому в радость, — мужчина зевнул и потянулся. Видимо, окружение потихоньку приводило в себя и заставляло взбодриться. Атмосфера была приятной и необычной: вот он стоит в 6 утра на берегу вместе с демонёнком и покупает ему сладости — забавно. — Не холодно? — спросил Валент, смотря, как Селен медленно ступает босыми ногами в ледяную светлую воду. — Немного, — коротко ответил парень и посмотрел на светлеющий горизонт, который обволакивали невидимые воздушные облака, через которые скоро пробьются первые рассветные лучи. Но сейчас хотелось просто насладиться этой тишиной, которую нарушал лишь шелест волн под ногами и периодическое покашливание Валента, который, видимо, достал трубку и запихивал вывалившийся из чашечки табак. — Такой штиль… Может, даже увидим хэнё, — он повернулся и подул на трубку, чтобы разжечь табак. — Кто это? — Валент кивнул в знак благодарности и затянулся. — Это корейский ёкай, русалка. Не знаю, есть ли в Японии что то похожее, — Селен медленно пошёл по линии воды, рассекая её маленькими ступнями. — Может, нинге? Их тоже называют русалками, — мужчина шёл рядом, неся обувь парнишки и задумчиво куря. — Нет, они злые и противные, — он скривился и шмыгнул носом. Они неторопливо шли, замолчав. — А ты видишь ёкаев? — внезапно спросил Валент, докурив. — Да, но они не могут причинить мне большой вред. Да и чаще всего я вижу малышню. Интересно иногда с ними поболтать, — он подпрыгнул, и, когда приземлился, полетели брызги, от чего он хихикнул. Как ребёнок, ей богу. — Если честно, мне их даже жалко. Они скитаются от места к месту, пугают иногда людей, у них нет цели в жизни. Бесполезное существование. Поэтому, разговаривая с ними, я пытаюсь всячески развеселить, чтобы это существование не было настолько ничтожным, — он говорил это с лёгкой грустью: всё же он тоже являлся неземным существом, но его отличала человеческая натура и раса. Краем глаза Селен заметил, как за небольшой валун что то проскользнуло. Он тут же пошлёпал босиком в ту сторону, заглядывая за него. — Что там? — Валент тоже подошёл, не понимая, что происходит. — Ох, а вот и наш дружочек, — парень вытащил за краешек… дракончика, маленького дракона, который был будто скрученным полотенцем, размером как рука Селена, а она, к слову, была не такой уж и большой. — Это… Это кто? — Мужчина выгнул бровь. Дракончик показался ему интересным. — Их называют «сиро унери» — существа, появившиеся из кухонного полотенца или тряпки, — он весело потряс дракона за край «хвоста». Тот заверещал: — Не е ет! Нет, не рвите меня, пожалуйста! — он замотал мордочкой. — Не будем, конечно. Ты чего забыл в таком месте? — Селен бережно прижал дракончика к себе, будто это был котёнок или щенок. Валент стоял, не зная, что сказать: с одной стороны, было интересно, а с другой — абсурдно. — Надо же, я слышал о таких чудиках, но вижу впервые, — мужчина присел на корточки перед ними и ухмыльнулся. — Сам ты чудик! — провизжал ёкай немного хлюпающим голосом и выскользнул из рук Селена, обвиваясь вокруг его шеи, словно змея. Валент, расценивший это как попытку задушить парня,нахмурился. — Эй, ну ка слезь с него! — Он поднял Селена за локоть и отцепил дракончика от его шеи, подняв над землёй и смотря, как тот верещит и дёргается. — Ты чего? Он же ничего не сделал! — Парень выдернул локоть из хватки и взял дракона обратно. — Он пытался тебя задушить, как это — ничего не сделал? — Мужчина выглядел недовольным их новым знакомым. — Нет, это привычка сиро унери. Не надо злиться! Давай оставим его? — Он прижал дракончика к груди и посмотрел на друга блестящими глазами. Валент не выдержал этого взгляда и сдался: уж больно искренне и мило выглядела эта мордашка, как будто у мальчишки, просящего купить игрушку. — Ладно, но если что то учудит, то тут же разорву! — Он пригрозил пальцем перед вытянутой тканевой мордой. Селен просиял и посмотрел на новообретённого друга. — Насколько я знаю, у таких существ нет имени. Может, назвать тебя… хм… Хэнкити! Идеально подходит. — Это же не оскорбление?.. — тихо поинтересовался дракон, хотя нет, уже Хэнкити. — Нет. Первый иероглиф «хэн» означает «странный» или «чудной», а второй иероглиф — это «удача» и «радость», — парень улыбнулся, обнажая маленькие клычки. — А ты что, тоже ёкай? — Хэнки немного испугался, потому что его часто пытались поглотить существа намного сильнее его. — Я демон, но не волнуйся, я не причиню тебе вреда, если, конечно, не будешь творить дичь, — к концу предложения его голос понизился и стал угрожающе тихим. Дракон закивал, отчего тонкие усики, сделанные из выступающих нитей, задёргались. — Я вам не мешаю? — недовольно фыркнул Валент, всё это время наблюдавший за этим странным диалогом. — Ты что, обиделся? Он же всего лишь мелкий ёкай, ничего такого, — Селен погладил Хэнки. Тот немного оскорбился от фразы «мелкий ёкай», но отрицать не стал. Мужчина казался ему угрожающим, поэтому лучше лишний раз промолчать. Мужчина цыкнул, но потом смирился. Они шли в сторону города. Селен торопился, так как скоро на улицах станет больше людей, а прикрыться нечем. — Вал, чего ты там плетёшься? Поторопись! — бросил парень через плечо и выглянул из за угла переулка. Мужчина неторопливо подошёл сзади и спокойно сказал: — Сейчас не сможешь пройти. Я знаю, куда можно пойти, — за мной. — Он развернулся и пошёл куда то в сторону холмов. Селен крутил головой по сторонам, пытаясь понять, куда они направляются. Путь лежал через лес, в котором возвышались старые деревья, голые ветви которых обдувал ледяной ветер. Из земли вверх по склону выступали небольшие каменные плиты, словно ступени. Хэнкити тоже был заинтересован, поэтому периодически задавал элементарные вопросы: — А что это за дерево? У него такие тоненькие листья. Селен вздохнул, отвечая на очередной вопрос: — Это ель — такая разновидность деревьев. — А эт… — Дракон не успел договорить, как его перебил Валент: — Заткнись уже! Ты что, совсем тупой? Никогда елей не видел?! Хэнки притих, а парень нахмурился: грубое поведение друга ему знатно надоело. — Хватит! Если сидеть взаперти почти всю жизнь, то и знать мало что будешь, а с ним именно так и было! Наступило молчание. Мужчине не хотелось злиться ещё и на Селена: в глубине души он понимал, что ведёт себя слишком импульсивно, но какое то противное ощущение не давало покоя. В такой молчаливой обстановке они дошли до больших красивых ворот, за которыми было не менее великолепное здание — Хираяма дзиро. Так назывались замки, построенные на возвышенностях, в которых жили даймё. Исходя из этого, Селен понял, что они пришли домой к Валенту. Перед воротами стояли два самурая в доспехах, с поклоном встречая своего господина. Внутри, за стенами, был огромный двор, по которому ходили слуги; иногда мелькали заблудшие коты или птицы. В комнатах было тепло и уютно. Как раз в одной такой сидела наша троица. — Господин, вот чай, — сказала вошедшая служанка и поставила на маленький круглый стол котацу две чашечки с ароматным чаем. Когда девушка зашла, Селен прикрыл рукавом лицо. — Что то ещё? — любезно спросила она. — Нет, — отрезал Валент, и служанка, кивнув, вышла. Парень посмотрел на своё отражение в чашке, а затем взял за тоненькую ручку и отхлебнул немного. Тёплая жидкость прошла по горлу и разлилась в груди, от чего стало так приятно. — Не жарко тебе в хаори? — спросил мужчина, тоже отпивая немного из своей кружки — уже зеленоватого оттенка чая — и смотря на друга исподлобья. — Нет, даже прохладно, — он слегка поёжился, хотя в комнате было вполне тепло. Валент решил не заострять на этом внимания, и они продолжили молчаливое чаепитие. — У тебя есть иголка и нитки? — внезапно спросил Селен. — А… Да, посмотри в верхнем ящичке, — немного растерянно мужчина указал на маленькую тумбочку в углу. Селен порылся там, нашёл всё, что нужно, и положил на колени кончик хвоста Хэнкити. Тот опешил: — Что ты делаешь?! — Он попытался ускользнуть, но парень схватил его, сжимая ткань в руке. — Не волнуйся, я быстро. Селен стал что то вышивать на краешке. Прошло около 15 минут, а может, и больше. Валент лежал на татами, подложив руку под голову и смотря на каллиграфические картины, висящие на стене. — Готово! — радостно проинформировал Селен и отложил иглу. Хэнкити, всё это время жалобно похныкивавший — не из за боли, а просто из принципа, — посмотрел на край своего хвоста. Там аккуратно, красными качественными нитями было вышито два иероглифа: «半吉». — А что это значит?.. — спросил дракончик заинтересованно. — Это, — парень указал на первый иероглиф, — означает «чудной» и читается как «хэн», а второй — «счастье», «кити». Вместе получается твоё имя — Хэнкити! — Он весело хлопнул в ладоши. Хэнки просиял: — Получается, теперь вы мои хозяева? — Ну у… Не совсем. Мы твои… друзья! Да, потому что хозяин бы не обращался с тобой так. Он бы был строг. — Говори за себя, — буркнул Валент, вставая с татами и садясь по турецки. — А ты что, не хочешь с ним дружить? — немного огорчённо спросил Селен. — Ну что за игры? Зачем мне это? — Надо же искать новых знакомых, тем более он такой хорошенький, — парень прижал Хэнки к себе. Тот ответил взаимностью и обвился вокруг его руки. — Тц, больно надо. Вот сам и общайся с такими чудищами, как ты, — злобно бросил мужчина. Селен замер: улыбка сошла, лицо приобрело расстроенное и шокированное выражение. — Что?.. — Я сказал, что… — он осёкся, понимая, что ляпнул, и тут же прикрыл рот. — Оу… Слушай, я не хотел… — Я понял, — парень встал, замерев на мгновение, а потом стремительно вышел из комнаты, хлопая седзи⁵ так, что пошатнулись узкие расписные вазы на полках. В груди неприятно кололо, и сердце стучало в ушах. Он просто не мог поверить: такое невинное обзывательство, которое в любом случае было правдивым, так его оскорбило. Нет, его оскорбила не сама фраза, а человек, сказавший её. Будь это кто то другой, Селен бы просто не обратил внимания: всю жизнь он только и слышал осуждения по поводу и без. Он вышел из ворот и быстро зашагал вниз со склона. — Послушай, не иди в город: там тебя могут увидеть… — тихо пропищал Хэнкити. Селен приостановился и пошёл в противоположную сторону, шмыгнув носом. — Ты прав… Спасибо… Он дошёл до невысокого обрыва, вид с которого выходил на море. Парень сел на короткую бледно зелёную траву, оперевшись спиной о ствол дерева. Он вдохнул. Обидно. Ему было очень обидно. Сказанная фраза звенела в ушах: «чудище». Это слово назойливо крутилось в голове — всё громче и громче, в разных тональностях, но одним и тем же голосом. В носу защипало, а глаза напряглись и заболели. В горле скрутился ком, преграждающий дыхание, и было трудно сглатывать. — Придурок, — прошипел Селен, интенсивно вытирая глаза рукавом. Было ли это адресовано Валенту или парень имел в виду себя — неизвестно…