Верь в меня

***

Корабль был дорогим. Даже роскошным, насколько может быть корпоративный транспорт. Иллюминаторы во всю стену, мягкий свет, кожаные кресла, мебель под чёрное дерево. Просторные каюты с личными душевыми. Автомат с кофе и холодильник с пайками — не какой-то бурдой, а вкусной и сбалансированной пищей. Бар. Места здесь хватило бы на десятерых. Но Аделине не было уютно. Ей было мерзко. Потому что ей казалось, что он сидит чуть ли не у неё на голове. Скотт. Когда он вошёл на общую палубу, Аделина смотрела в иллюминатор. Скотт уселся в кресло напротив. — Вы всегда смотрите в окно перед вылетом? — спросил он. — Вы всегда задаёте тупые вопросы? Он усмехнулся — криво, самодовольно. — Просто пытаюсь поддержать беседу. Дорога долгая. — Мы не в поход, Скотт, — она смерила его холодным взглядом. — Мы на задание. Если вам скучно, можете хотя бы попробовать подготовиться. Он хотел сказать что-то ещё, но Аделина снова отвернулась к иллюминатору. Корабль пошёл на взлёт.

***

Сутки в замкнутом пространстве с человеком, которого ты презираешь, — особый вид пытки. Аделина могла бы уйти в свою каюту, запереться там и сделать вид, что его здесь нет. Но прятаться не входило в список её привычек. Нет, она пыталась работать. Открыла планшет, пробежалась глазами по досье на Лакриму, перечитала отчёты предыдущих команд. Ничего не лезло в голову. Она чувствовала его присутствие, даже когда он смотрел в свой экран. — Вы бы не могли смотреть в другую сторону? — спросила она, не поднимая головы. — Я смотрю в свой планшет. — Вы смотрите на меня. — Вы в моём поле зрения. — Так отвернитесь. Скотт не стал спорить. Отвернулся. На какое-то время воцарилась тишина. Только ровный гул двигателей. — Ликсис, — сказал он через минуту. — Что? — Вы не хотите со мной разговаривать. — Угадали. — Это осложнит работу. — Главное осложнение здесь — это вы. — ответила Аделина. — Но я как-нибудь переживу. Он кивнул. Потом встал, отошёл к кофейной станции. Налил чёрный, без сахара и протянул ей. — Не отравлено, — сказал он. «Подлизывается, — подумала она. — Боится, что я не стану помогать, если он провалится. Боится гнева Яшмы». Она не стала благодарить. Но кофе взяла.

***

Время тянулось медленно. Невыносимо медленно. Скотт сидел напротив и делал вид, что работает. Но Аделина видела — он смотрит в одну точку уже пять минут. — Волнуетесь, — сказала она. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Врёте. Он сжал подлокотники. — Конечно, я волнуюсь за успех миссии, — сказал он. — Как и вы. — Я волнуюсь за людей, — поправила Аделина. — А вы — за отчёт. Она смотрела на него. На его сжатые кулаки. На напряжённые плечи. На очки, за которыми она не видела его глаз. Он не ответил. Больше они не говорили до самой посадки.

***

Они стояли на импровизированной сцене — дощатый настил, установленный на въезде в поселение. Вокруг — толпа. Пришли не все, от силы сотня человек из нескольких тысяч. Мужчины, женщины, старики, дети. И на каждом лице — ненависть, вопиющая, горящая ненависть. Скотт вышел вперёд. Выпрямился. Поправил очки. И Аделина поняла — пиздец. Он вошёл в режим корпората. То ли по привычке, то ли думал, что это сработает, но он улыбнулся жителям той самой улыбкой. Аделина сразу её узнала — так улыбаются, когда думают, что держат ситуацию под контролем. — Уважаемые жители Лакримы… Он начал громко, чётко, с расставленными интонациями. Факты, статистика. — Корпорация предлагает вам полную безопасность и финансовую компенсацию за утраченное имущество. Согласно регламенту экстренной эвакуации, каждый гражданин имеет право на временное жильё, медицинское обеспечение и трудоустройство на планетах, входящих в сферу ответственности корпорации… Аделина слушала и не верила своим ушам. «Он что, правда думает, что они будут сейчас слушать регламент?» Кто-то засвистел. Кто-то крикнул «Врёшь!». Скотт не обратил внимания, продолжал: — …транспортировка будет осуществляться поэтапно, с соблюдением всех норм безопасности и приоритезацией наиболее уязвимых групп… А потом из толпы прилетел комок грязи. Шмякнулся о планшет, размазался по рукаву. Скотт дёрнулся, как от пощёчины, и замолчал. Посмотрел на пятно. На людей. Аделина увидела, как он побелел. Потом покраснел. «Блять, только не это». — Вы что, не понимаете, что ваша планета умирает? — Скотт повысил голос. — Ваша звезда… — Наша звезда горела тысячи лет, — сказал старик в первом ряду. — И будет гореть. — Ваша звезда гаснет! — Скотт почти кричал. — Мы прислали вам данные, отчёты, показатели! Вы что, не видите? — Данные? — усмехнулся кто-то. — Отчёты? Ваши отчёты — ложь. Вы подделали их, чтобы забрать наши недра! Скотт сжал челюсть. А потом заорал. — Вы что, идиоты? Корабли за вами прислали. Шанс дают. А вы… — он запнулся. Планшет полетел в пол. — Ну и подыхайте здесь все, раз такие умные! Катитесь прямиком в ад! Я перед вами на коленях стоять не буду! Толпа загудела. В Скотта прилетел ещё один ком. На этот раз — в лицо. Потом третий. И ещё. — Вы не имеете права! Это нападение на сотрудника корпорации! — Скотт, — тихо сказала Аделина. Он не услышал. Аделина шагнула вперед. — Скотт! Он обернулся и рявкнул. Теперь уже на неё. — Уведите его, — сказала Аделина. Двое солдат, стоявших рядом, переглянулись. Она повторила — тихо, но так, что не поспоришь: — Уведите. Солдаты подхватили Скотта под локти и потащили. Он пытался кричать, что он ещё не закончил, что она ничего не добьётся, но Аделина его уже не слушала.

***

Она встала в центре помоста — одна, без охраны, без оружия. Вся грязь, все камни, все крики — всё полетело в неё. Комок грязи пришёлся в плечо. Она не сдвинулась с места. Камень просвистел у виска — опасно близко. Она не моргнула. Ещё один — в грудь. Она стояла, стиснув зубы, и смотрела на толпу. — Убирайся, корпоративная шлюха! — крикнули из толпы. — Убейте её! — заорал кто-то ещё. Она молчала. Минута. Две. Три. Шум стихал — люди поняли, что она не уйдёт. Что она просто стоит и смотрит. Не огрызается, не давит, не угрожает. Когда наконец всё стихло, Аделина позволила себе заговорить. — Меня зовут Аделина, — сказала она. Голос был ровным — слишком ровным, как струна перед тем, как лопнуть. — И я с Верлорена. И тишина стала другой. Кто-то в толпе ахнул. Скотт замер. Перестал вырываться. Просто смотрел. — Верлорен… — прошептал мужчина в первом ряду. — Тот, что… — Да, — сказала Аделина. — Тот, которого больше нет. Верлорен. Планета, которую не смогли спасти. Планета, откуда успели вывезти только детей. Она достала из кармана фотографию. Ту самую — старую, потрёпанную, с загнутыми краями. Подняла над головой, чтобы все видели. — Это моя семья, — сказала она. — Мой отец, моя мать. И я. Кто-то подошёл, потянулся рассмотреть фотографию. Аделина протянула её всем, кто хотел. Жители передавали фото по рядам, осторожно, как сокровище. — Мне было семь. Корпорация предлагала эвакуацию. Мои родители не поверили. Они думали, что их обманывают, что хотят отнять землю, ресурсы, дом. Не верили до самого конца. Пока не стало темно и холодно. Она перевела взгляд по лицам. — Меня вывезли в последний момент. С другими детьми. Голос дрогнул. Комок в горле мешал дышать. — Я помню всё. Как пахло на посадке. Как кричали люди. Непроглядную тьму, хлопья снега, похожие на пепел. Как меня отрывали от матери, а она улыбалась. В последний раз. Фотография вернулась ей в руки. — Я не прошу вас верить корпорации. Не прошу верить ему, — она кивнула в сторону, где солдаты удерживали Скотта. — Я прошу вас поверить мне. Потому что я была на вашем месте. Потому что я знаю… Аделина не договорила. Только убрала фото в карман дрожащими пальцами. — У вас есть шесть часов. Мы поможем вам вывезти всё, что вы захотите взять. Мы поможем вам устроиться там, где вы сможете жить и работать. Но вы должны уйти. Прямо сейчас. Потому что потом будет поздно. Потому что скоро на этой планете не останется ничего живого. Она развернулась и ушла.

***

Аделина отдавала команды, не глядя на солдат. — Организуйте посадку. Начинайте с детей и стариков. — Да, мисс Ликсис. Она уже почти скрылась в дверях, когда услышала шаги за спиной. — Ликсис. Она остановилась. Не обернулась. — Ликсис, я хотел… Я не знал, что… — Вы не знали, что планета умирает? Знали. Вы не знали, что люди боятся? Знали. Вы не знали, что они не доверяют корпорации? — Она повернулась к нему. — Вы работали в отделе, который это недоверие создавал. Вы должны были знать. Скотт стоял — бледный, растерянный, и смотрел на неё так, будто видел её впервые. — Я не знал про Верлорен, — тихо сказал он. — Это ничего не меняет, — отрезала она. — Вы провалили переговоры. Вы орали на людей, которых должны были убеждать. Вы сказали им «катиться в ад». Он молчал. — Вам лучше не попадаться мне на глаза до отлёта, — сказала Аделина. — Да и после тоже. Она отвернулась и пошла к кораблю. Но спиной чувствовала — он смотрит.

***

Корабль встретил её тишиной. Аделина прошла в общую зону, села на диван и уставилась в стену. В груди саднило — там, куда попал камень. Или дело было вовсе не в камне. Она взяла бутылку из бара. Налила стакан. Руки дрожали так сильно, что виски выплеснулся через край. Она не вытерла. Выпила залпом. Налила ещё. — Пиздец, — сказала она пустоте. Сделала глоток. И осталась сидеть, покачивая стакан в руке.