Верь в меня

***

Аделина проснулась от того, что замёрзла. Протянула руку — на другой половине кровати было пусто. Скотта не было. «Сбежал», — подумала она. — «Не попрощался. Ушёл, как я тогда. Отомстил…» Внутри что-то кольнуло — обидно. Глупо. Она спустила ноги с кровати, нащупала тапки. Прошлёпала в ванную. Горячая вода, пар, мыло. Аделина стояла под душем, смотрела на кафель и думала, что, наверное, так и надо. Что ничего серьёзного между ними и не было. Просто ночь. Две ночи. Две ошибки. Из душа она вышла злой на себя. Натянула старую футболку, накрутила полотенце на голову. И почувствовала запах. Горелый. Определённо горелый. Идущий с кухни. «Что за…» Аделина прошла по коридору. Замерла у входа. Осколков на полу уже не было. А у плиты стоял Скотт — в одних штанах, босиком, без очков. И в фартуке. Розовом, с кружевами, который Авантюрин в шутку подарил Аделине на день рождения. В руке он держал лопатку и с остервенением пытался отковырять от сковороды нечто чёрное. Что-то, что должно было стать едой, но стало биологическим оружием массового поражения. И тихо, но отборно матерился. — Ебучая сковорода… — бормотал он. — Да не гори ты, блять! Аделина стояла. Смотрела на то, как он ругается со сковородой, и не могла сдержать улыбку. А потом — засмеялась. Звонким, настоящим смехом. Скотт обернулся. На его лице было написано всё: ужас, что она его застала, гордость, что он вообще это делает, и полное, абсолютное непонимание, почему омлет не хочет отлипать от сковороды. — Ты чего смеешься? — спросил он. — Ты… — она задыхалась от смеха. — Ты решил меня отравить? — Я решил сделать завтрак, — беззлобно огрызнулся Скотт, скрестив руки на груди. — А у тебя в холодильнике ничего нет, кроме яиц. И сыра. — И виски. — Виски — не завтрак. — А это — завтрак? — она кивнула на сковороду. Он посмотрел на свои кулинарные «шедевры» и вздохнул. — Должен был… быть. Аделина подошла ближе. Омлет больше напоминал угольную плитку, но она всё равно скребанула по нему лопаткой для уверенности. — Безнадежно, — констатировала Аделина. — Это есть нельзя. Скотт выключил плиту, повернулся к ней. Они стояли на маленькой кухне, залитой утренним светом. Между ними был сгоревший омлет, грязная сковорода и тишина, в которой впервые за долгое время не было боли. — Я думала, ты сбежал, — сказала Аделина и уткнулась носом в его плечо. — Даже не собирался. Он обнял её. Прижал к себе, бережно, осторожно. Весь пропахший горелой едой. Она взяла его за руку. — Иди в душ. Я пока сварю кофе. — А омлет? — А омлет мы похороним, — вздохнула она. — Кажется, вместе со сковородой. Скотт не улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то, похожее на облегчение. Когда он наконец ушёл в душ, Аделина осталась на кухне, глядя на обугленную сковороду. — Господи, — спросила она пустоту. — Что мы делаем-то? Пустота молчала.

***

Они сидели на кухне и пили кофе. Аделина смотрела на него — как он пьёт кофе у неё дома, из её чашки, с влажными после душа волосами — и думала. Думала, что они сейчас похожи на… на что? На пару? — Нам нужно договориться, — сказала Аделина. — О чём? — О правилах. Скотт поставил чашку на стол. Посмотрел внимательно. — На работе ведём себя как обычно, — сказала она. — Никаких взглядов, записок и совместного кофе. — Слушаюсь, мисс Ликсис, — он комично поклонился. — Заткнись. — Она не улыбнулась. — Я серьёзно. Если кто-то узнает… — Коллегам нельзя, — Скотт закончил за неё. Аделина кивнула. — И встречи. Только дома. Только ночью. Только когда никого нет. — Ты что, составляешь план военной операции? — спросил он. — Я составляю план, чтобы нас не уволили. — Или не убили, — едва слышно продолжил он. Она замерла. — Что? Скотт помолчал. Потом покачал головой. — Мы оба корпораты, ты вообще оперативница. Должники, недобросовестные партнёры… Враги. Они всегда рядом, даже если мы о них не знаем. Аделина вздрогнула, вспомнив вчерашний сон. Посмотрела на него. Он — на неё. — Ты параноик, — сказала она. — Но ты прав. Договорились. — Договорились, — повторил Скотт.

***

Скотт уехал первым. Аделина выждала полчаса, а потом вызвала такси. В офисе он уже сидел за своим столом — прямой, в очках, с каменным лицом. Когда она прошла мимо, даже не поднял головы. Чётко как и договаривались. Аделина села к себе, открыла планшет и сделала вид, что работает. Потому что в самом деле работать сегодня просто не получалось. Авантюрин зашёл в обед. Как обычно полил фикус, принёс кофе. — А ты сегодня… Другая. — Он сел напротив и хитро сощурил глаза. — Ты улыбаешься. — Не улыбаюсь. — Улыбаешься. Она раздражённо вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Авен, — сказала она, — отвали. — Легко, — всё с тем же прищуром ответил он и вскинул руки в примирительном жесте. — Я понял. Не моё дело. Но ты знаешь, у кого плакать на плече, если что. Авантюрин не обиделся — он никогда на неё не обижался — просто встал, взял свою чашку и вышел. Аделина смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри что-то щемит. Она ему не врала — просто не говорила правду. Но это было почти одно и то же.

***

Вечером Аделина написала первой: — Сегодня приедешь? — Да. Когда стемнеет. Она усмехнулась, невесело. Секретность — это было глупо. Но они оба знали, что это необходимо. Скотт приехал в десятом часу. Без цветов, без подарков — просто с пакетом продуктов. Аделина заглянула внутрь. Яйца, молоко, масло. — Хочу попробовать ещё раз, — объяснил он. — Омлет? — Омлет. В этот раз без пригорания. Аделина отошла в сторону. Он зашёл, скинул куртку, прошёл на кухню. — Дай мне полчаса. И не заходи. — Боишься свидетелей? — Боюсь твоего смеха. Он отвлекает. Аделина прыснула, но согласилась. Села в гостиной, взяла планшет. Через открытую дверь видела, как Скотт возится у плиты. Как осторожно разбивает яйца. Как сверяется с видео-рецептом. Как ругается себе под нос. Смотрела, но не заходила. Через полчаса он позвал её сам. На столе стояли две тарелки. Омлет — румяный, пушистый, почти красивый. — Сколько видео ты посмотрел? — спросила Аделина, садясь за стол. — Три, — ответил Скотт. — Одно из них дважды. Она попробовала. — Вкусно, — сказала она. — Спасибо. Скотт сел напротив. Они ели и улыбались. Говорили обо всём — о работе, о погоде, о том, что у Джорджа опять сегодня завис терминал. Неловко, почти не веря, что это происходит. «Я счастлива», — подумала Аделина. — «Чёрт возьми, я счастлива». Она пугалась этой мысли. Но внутри было тепло. Будто что-то наконец оттаяло.