Афродита. Нулевая фаза

На следующее утро солнце резало глаза, а голова у Морти раскалывалась от недосыпа. Он спустился в гараж, стараясь ступать бесшумно. В нос ударил привычный коктейль из озона, машинного масла и застарелого табачного дыма. Рик стоял спиной, согнувшись над открытым корпусом портальной пушки. Его халат был заляпан чем-то зеленым и липким. Из недр оружия доносилось жалобное попискивание. — Р-рик... — Морти сглотнул. Горло пересохло, язык прилипал к нёбу. — А помнишь ту штуку, ну, любовный напиток? Ну, который превратил всех в монстров? Рик не обернулся. Только издал короткий хмык. — Ты можешь сделать версию получше? — Морти замялся, чувствуя, как уши начинают гореть. — Чтобы... ну, без монстров. Чтобы это было как... связь? Настоящая. «Зачем я вообще это сказал? — панически подумал Морти. — Он сейчас начнёт ржать. Назовёт меня извращенцем. Выгонит. Или хуже — расскажет маме.» Лязгнул инструмент. Рик замер. Медленно, с преувеличенной плавностью пьяного самурая, он выпрямился, вытер руки о грязный халат, оставив на нём ещё одно грязное пятно, и повернулся. Его глаза, красноватые, с постоянно недовольными морщинами, уставились на Морти. Внутри Рика боролись два желания: просто выгнать внука к чертям собачьим или... поиздеваться. Он выбрал второе. — Морти, — голос Рика был низким, почти участливым. — Ты безнадежен. Честное слово, у тебя там не мозг, а подрастковое желе в чистом виде. Опять гормоны бьют в твой крошечный, недоразвитый... Он не договорил. Вздохнул, прошел к шкафу и достал два пустых стеклянных флакона, которые засветились тусклым неоном при свете ламп. — Ладно. Слушай сюда и запоминай, потому что я не буду повторять для твоих дегенеративных синапсов. Я сделаю двухфазный состав. Называется «Афродита». Рик начал смешивать жидкости. Его руки двигались с пугающей точностью хирурга. Сначала в один флакон капнула сияющая лазурная капля, за которой потянулся шлейф искр. — Синий флакон — это «Маяк». Его пьет идиот, который хочет привлечь внимание, но не готов называть вещи своими именами. Затем во второй флакон полилась густая, золотая, как расплавленный мед, субстанция. — Золотой — «Приемник». — Рик поднял флакон к свету, любуясь переливами. — Мощнейший биохимический афродизиак. Тот, кто выпьет золотой, забудет, как его зовут. Он испытает дикое, животное влечение к тому, в ком течет синий состав. Он будет видеть в тебе бога секса, Морти. Бога. С пробиркой в заднице. Он поставил флаконы на стол, и они издали тихий, мелодичный звон. — Но! — Рик поднял палец, и Морти вздрогнул. — Действие — временное. Два часа. Ровно сто двадцать минут — и магия испарится. Останется только жуткое похмелье, сушняк и чувство стыда, которое ты не отмоешь даже в кислотной ванне. Понял, Морти? Два часа иллюзии. Морти смотрел на флаконы. Они мерцали, обещая то, о чем он боялся даже мечтать. Рик, тем временем, уже отвернулся, бормоча себе под нос: «И зачем я только это делаю... воспитание... гнилое влияние современной культуры...». «Я не знаю, зачем ты это делаешь, — подумал Морти, пряча флаконы в карман, когда Рик отвернулся. — Но я знаю, зачем это сделаю я.» Ни одна мышца на лице Рика не дрогнула. Он не видел, как Морти сует флаконы в карман. Он не знал. Пока не знал. Но если бы Морти посмотрел внимательнее, он бы заметил, как пальцы Рика дрожат, когда он закручивает колпачки. И как он слишком долго смотрит на шею внука, на ту точку, где бьется сонная артерия.