Афродита. Нулевая фаза

Пять минут. Или вечность. Морти потерял счет времени. Сначала Рик просто моргнул. Потом его зрачки расширились, поглотив радужку, будто под тяжелыми наркотиками. Вид и запах внука стал для Рика самым манящим зрелищем во всех галактиках. Мир для Рика схлопнулся. Исчезло всё — верстак, инструменты, портальная пушка. Исчез весь дом, вся Земля, вся бесконечная мультивселенная. Осталась только одна точка — дрожащие, прикушенные губы Морти. Их хотелось разорвать. Их хотелось целовать до крови. «Вот оно, — промелькнуло в голове Рика сквозь золотой туман «Афродиты». — То, от чего я бежал. То, что запивал виски каждую ночь. Оно здесь. Оно реально. И оно… моё.» — Морти... — Голос Рика изменился. Он стал низким, вибрирующим, как двигатель космического корабля перед взлетом. — Иди. Сюда. Морти сделал один шаг. Этого оказалось достаточно. «Он сейчас сделает это, — подумал Морти с паническим восторгом. — Он правда сделает. Я умру. Я умру прямо здесь, и это будет лучшая смерть в истории.» Рик сорвался со стула с такой скоростью, что стул отлетел к стене. Его пальцы, обычно такие холодные и точные, вцепились в плечи Морти мертвой хваткой. Морти вскрикнул, в рывке Рик развернул его и вжал спиной в холодный металлический рабочий стол, с которого свалились какие-то важные бумаги и научные конструкции. Край стола впился в поясницу, но Морти ничего не чувствовал, кроме жара, исходящего от тела Рика. — Ты... ты понимаешь, что натворил? — прорычал Рик, утыкаясь носом в шею Морти, жадно вдыхая, вжимаясь всем телом. — Ты сломал преграду, за которой я пытался запереть все те ужасные и аморальные для общества чувства к тебе, в самом глубоком подвале своего сознания. Ты — виноват в этом, Морти. «Да, — мысленно ответил Морти, чувствуя, как тело прожигает насквозь. — Я виноват. Я хотел этого. Я боялся этого. Но теперь уже всё равно.» Его голос сорвался на хрип. — Ты же понимаешь, что это не из-за действий «Афродиты», — выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло ключицу Морти. — Действия «Афродиты» просто сорвали с меня цепи. А за ними... за ними всё это время был я. Настоящий. Больной ублюдок. Твой ублюдок. «Наконец-то, — пронеслось в голове Рика, когда он впился губами в губы внука. — Наконец-то я перестал притворяться. Даже если это всего на два часа. Даже если завтра я возненавижу себя. Сейчас — он мой.» Это был не поцелуй. Это было нападение. Такое жадное, грубое, отчаянное, что у Морти потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Он не мог дышать, не мог думать. Руки Рика, уже не дрожащие, а на удивление уверенные, лихорадочно, но методично блуждали по его телу, срывая футболку. И расстёгивая в попыхах его ширинку джинс. — Рик, подожди, я... — попытался сказать Морти, но слова утонули в очередном поцелуе. — Не ной, — выдохнул Рик ему в губы. — У нас нет времени ныть. Холод гаража коснулся голой спины Морти, и тут же жар ладоней Рика накрыл его поясницу, притягивая ближе. — Расслабься, Морти, — голос Рика стал ниже, почти мурлыкающим, но с командными нотками. — Только не вздумай сейчас отключиться. Я ждал этого слишком долго. — Я… я не знаю как… — прошептал Морти, чувствуя, как к горлу подступает паника. — У меня никогда… Рик замер на секунду. Отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Морти. — Никогда? — переспросил он. В его голосе промелькнуло что-то — удивление? Или… нежность? — Ты серьёзно, Морти? Первый раз, и ты решил… с дедом? Под действием биохимии? В гараже? Ты вообще умеешь планировать или как? — Рик, пожалуйста, не надо сейчас… — Морти покраснел так, что даже уши горели. — Ладно, — Рик выдохнул, и его дыхание обожгло шею Морти. — Ладно. Я буду… аккуратнее. Но ты, блять, не ерзай, а то я сорвусь и будет больнее. Член Рика начал медленно входить в тело Морти, без подготовки — только на слюне и отчаянном желании. Морти закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови. Боль была острой, режущей, как будто его разрывали изнутри. Искры посыпались из глаз. Выступили слёзы. — Рик… больно… — прошептал Морти, вцепившись в его плечи. — Знаю, — голос Рика был хриплым, рваным. — Знаю, Морти. Потерпи. Ты же хотел этого. Ты сам этого хотел. Наберись терпения, это же твой гребаный первый раз, не позорься. Морти чуть было не застонал от боли на весь дом, но ладонь Рика быстро прикрыла рот юноши. — Тише, — прошипел Рик. — Ты хочешь, чтобы твой папаша пришёл смотреть? У него сердце слабое, он не переживёт такое зрелище. Он замер на мгновение, давая Морти привыкнуть. — Дыши, — приказал Рик. — Дыши, мать твою. И не сжимайся так, а то я кончу быстрее, чем тебе станет легче. — Рик! — возмущённо выдохнул Морти сквозь стиснутые зубы. — Что «Рик»? Я стараюсь быть нежным, а ты мне мешаешь. Рик начал двигаться. Сначала медленно — осторожно, почти болезненно-нежно, и Морти чувствовал каждое движение, каждый толчок, каждую вибрацию. Боль постепенно утихала, сменяясь чем-то другим — тягучим, горячим, пугающим. — Вот так, — выдохнул Рик, чувствуя, как тело Морти расслабляется. — Умница. А теперь…. Он начал выбивать сначала медленный такт, когда Морти стало легче, он стал переходить на более быстрый, вбиваясь в партнёра так сильно, что тот уже не мог сдерживать стоны. Стол под ними жалобно скрипел. Где-то упала банка с какими-то запчастями. — Чёрт, Морти, — выдохнул Рик, утыкаясь лбом в его плечо. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел. Каждую ночь. Каждый гребаную ночь, когда ты спал в своей комнате, а я пил в гараже и думал о тебе. — Р-рик… — Морти не мог говорить, только стонать и вцепляться в халат так, что ткань трещала по швам. Волна накрыла его с головой, ослепила, оглушила. Мир исчез. Остался только Рик — его дыхание, его руки, его голос, шепчущий что-то хриплое, бессвязное. Через несколько секунд Рик напрягся, выдохнул с таким звуком, будто его ударили под дых, и замер, прижавшись к Морти вплотную. — Вот так, — прошептал он, уткнувшись носом в шею Морти. — Вот так, маленький засранец. Он поцеловал солёную от пота и слёз кожу. Морти дрожал мелкой дрожью — от боли, от облегчения, от чего-то огромного, что не помещалось в груди. Он отстранился, посмотрел на Морти — на растрёпанного, красного, со следами слёз на щеках — и его лицо смягчилось. Неожиданно. Болезненно. — Ты в порядке? — спросил он. И в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на страх. Не за себя. За Морти. — Я… я не знаю, — честно ответил Морти. — Кажется, да. Кажется, я сейчас умру. Но в хорошем смысле. — В хорошем смысле не умирают, — буркнул Рик. — Ладно. Слезай со стола. У нас есть ещё час сорок пять, а я только начал. — Что?! — Ты глухой, Морти? Я сказал, у нас два часа. И я намерен использовать каждую секунду, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дикое, голодное. — Надеюсь, у тебя есть запасная задница. — Рик! — Шучу. Или нет. «Два часа, — пульсировало в голове Морти в такт движениям, когда Рик снова притянул его к себе. — Два часа, а потом… потом он либо возненавидит меня, либо… либо я наконец узнаю правду. Стоит ли того? Да. Стоит. Каждой секунды. Даже если я не смогу ходить неделю.»