Афродита. Нулевая фаза

Два часа спустя. В гараже было темно. Лампа над верстаком перегорела ещё час назад, но никто не обратил внимания. Теперь единственным источником света был тусклый, аварийный огонек на портальной пушке, отбрасывающий длинные, колеблющиеся тени на стены, заставленные банками с органами и чертежами взрывных устройств. Действие «Афродиты» угасло. Сначала медленно — как песок в часах, который сыплется всё реже. Потом резко, одним ударом, оставив после себя пустоту. Рик сидел на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к верстаку. Тяжело дышал. Халат его был скомкан и валялся в двух метрах, футболка порвана на плече. Он смотрел прямо перед собой, на противоположную стену, но не видел её. «Всё, — подумал Рик, чувствуя, как химия уходит из крови, оставляя после себя мерзкий привкус металла и стыда. — Эффект кончился. И что теперь? Будешь орать? Сбежишь? Или…» Он украдкой взглянул на Морти. Тот лежал, завернувшись в халат, и смотрел в потолок. «Страх вернулся, — признался себе Рик. — Тот самый. Что я сорвался. Что грань стёрта. Что теперь уже не будет как раньше. Но самое страшное… самое страшное, что я не хочу, чтобы было как раньше.» Морти лежал рядом, завернувшись в тот самый халат, который теперь пах не только озоном и виски, но и ими обоими. Его взгляд был прикован к потолку — там, в темноте, медленно вращался вентилятор, разрезая спертый воздух. «Он сейчас встанет и уйдёт, — с тоской подумал Морти. — Или начнёт орать. Или сделает вид, что ничего не было. А я… я не выдержу этого. Я лучше бы умер в приключении, чем снова видеть его равнодушным.» Тишина была невыносимой. Тяжелой, как свинцовое одеяло той ночи. Морти ждал. Он ждал, что сейчас Рик вскочит, начнет орать, назовет его «тупым куском дерьма», «дебилом» или «самой большой ошибкой эволюции». Или просто встанет, откроет портал и уйдет в другую вселенную, чтобы больше никогда не возвращаться. Но Рик молчал. Морти слышал его дыхание — всё ещё тяжёлое, но уже ровное. И сердце — своё и Рика — билось в унисон. Прошла минута. Другая. Рик медленно, будто боясь спугнуть что-то хрупкое, повернул голову к Морти. В темноте глаза его больше не горели фальшивым золотым светом «Афродиты». Они были просто серыми, уставшими, старыми. Но в них осталось что-то... настоящее. То, что никакая химия не могла создать или разрушить. — Э..эффект прошел, Рик? — тихо спросил Морти. Его голос сел, хрипел, и в этом хрипе слышалась та же уязвимость, что и тогда, в первую ночь. Рик молчал долго. Так долго, что Морти начал считать удары своего сердца. «Скажи что-нибудь, — молил Морти мысленно. — Что угодно. Обзови меня. Ударь. Только не молчи. Я не вынесу этого молчания.» Потом Рик хрипло рассмеялся — коротко, безрадостно. Он полез в карман штанов, достал помятую фляжку, отвинтил крышку и сделал долгий глоток. — Биохимия? Да, Морти. — сказал он, и в голосе его впервые не было насмешки. — Гормоны успокоились. Нейромедиаторы пришли в норму. «Афродита» — говно, испарилась. Он сделал ещё один глоток, протянул фляжку Морти. Тот, удивившись, взял. Виски обжёг горло, и Морти закашлялся. «Он не ушёл, — подумал Морти сквозь кашель, и внутри что-то отогрелось. — Он ещё здесь. Он делится со мной виски. Это… это что-то значит, да?» Рик смотрел на него — на кашляющего, завернутого в его халат, с растрепанными волосами. И его лицо смягчилось. Неожиданно. Болезненно. С такой нежностью, от которой у самого Рика защемило в груди. — Но вот в чем проблема, Морти, — продолжил Рик тише. — Я всё помню. Каждую секунду. Каждый звук, который ты издал. И... — он замолчал, сглотнул, провел рукой по лицу. — Кажется, я чувствую то же самое. Даже когда эта дрянь не течет в моей крови. Он посмотрел Морти прямо в глаза. Впервые без защиты. Без сарказма. Без химии. — Ты победил, маленький засранец, — прошептал Рик. — Обнулил мой счёт. «Какой счёт? — не понял Морти, но спрашивать не стал. — Счёт того, сколько раз он себя останавливал? Сколько раз он не позволял себе… этого?» Он протянул руку и неловко, почти по-отечески, взъерошил волосы Морти. Пальцы задержались на затылке на секунду дольше, чем нужно. Морти не плакал. Но ком в горле был размером с портальную пушку. — И что теперь? — спросил он. «Что теперь? — повторил про себя Рик. — Теперь придется иметь с этим дело. Каждый день. Каждую ночь. Без химии. Без побега. Просто… быть честным. Хотя бы с ним.» Рик убрал руку, откинул голову на верстак и посмотрел в потолок, туда, где вращался вентилятор. — Теперь, Морти... — он вздохнул, и в этом вздохе было облегчение. — Теперь, наверное, придется учиться быть честными. Хотя бы друг с другом. Он помолчал. — И, может быть, сделать новую портальную пушку. Эту я, кажется, раздавил, когда... — Рик!.. — Шучу, шучу... Тишина больше не была тяжелой. Она стала другой. Новой. Их. А наверху, в своей комнате, Саммер сидела в наушниках, но музыку не включила. Она слышала всё. И теперь она просто лежала, уставившись в потолок, и думала: «Психи. Настоящие психи. В следующий раз я переезжаю к бабушке».