Гонка за первой полосой

      Подойдя к автомобилю, Давид без лишних слов бросил ключи Малеку. Брюнет поймал их одной рукой и вопросительно выгнул бровь.       — Считай это платой за гостеприимство, — Рид уже открывал дверь пассажирского сиденья.       — Едва ли в этом есть какой-то смысл, Давид.       — Малек, умоляю… У меня сейчас нет сил на твою философскую хреноту.       Синнер только усмехнулся, нажал кнопку на брелоке, открывая багажник, и молча уложил внутрь чемоданы. Давид устроился на пассажирском сиденье и устало откинул голову назад. Стоило дверям захлопнуться, как привычный шум аэропорта остался где-то позади. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым рокотом двигателя.       Несмотря на раннее утро, город уже жил своей жизнью. Казалось, Большое яблоко никогда не спит и даже не делает вид, что собирается хотя бы ненадолго сбавить темп. На тротуарах суетились первые прохожие, спешащие в кофейни за стаканом горячего кофе перед началом рабочего дня. По улицам мелькали бегуны в ярких ветровках и наушниках, такси бесконечной вереницей проносились мимо, кто-то раздражённо сигналил впереди. Где-то вдалеке слышались сирены, над канализационными люками поднимался пар, а первые лучи солнца отражались в стеклянных фасадах небоскрёбов.       За неделю отсутствия Давида здесь абсолютно ничего не изменилось. Всё тот же сумасшедший ритм, в котором никто не обращал внимания друг на друга, всё те же люди, спешащие неизвестно куда, и город, который жил быстрее, чем большинство его жителей успевали за ним угнаться. После Лос-Анджелеса Нью-Йорк казался особенно шумным. Давид никогда бы не подумал, что успеет соскучиться по этому бесконечному хаосу всего за неделю.       Рид наблюдал за улицами и новыми рекламными баннерами, машинально постукивая пальцами по подлокотнику. Сон постепенно отступал, уступая место мыслям, которые всю дорогу из аэропорта настойчиво возвращались к одному и тому же. Журналист повернул голову к другу.       — Ничего рассказать не хочешь?       — Конкретнее можно?       — Синнер, ты прекрасно знаешь, о чём я. Статья для таблоида.       — А, это, — брюнет включил поворотник и свернул на более тихую улицу. — Помог тебе не стать безработным.       Давид прислонился виском к окну. Кто бы мог подумать, что можно прожить в городе всю сознательную жизнь и только сегодня узнать, что существует более короткий маршрут до дома. И почему-то тот факт, что этот маршрут знал Малек, немного напрягал.       — Вот только не надо строить из себя святого, — шатен посмотрел на друга с прищуром.       — Ответ «от нечего делать» тебя устроит?       — Нет.       — Жаль.       Автомобиль вновь погрузился в тишину. Давид начинал закипать от раздражения. Из Малека информацию всегда приходилось вытягивать чуть ли не огромными щипцами, а в его словах искать скрытый смысл и завуалированные намёки. Синнер был прекрасным примером того, как нарушаются максимы коммуникативного кодекса Грайса.       — В твоём «от нечего делать» всегда есть что-то ещё. Тебя Вилено попросил?       — И да, и нет.       — Святая Дева Мария…       — Забавно, что только в моменты раздражения ты вспоминаешь, что вырос в семье ярых католиков, — Малек хмыкнул, перестраиваясь в другой ряд. — Кстати, твои родители уже знают про твою новую девушку, которая росла в секте?       — Мы сейчас не об этом говорим.       Синнер лишь пожал плечами и бросил короткий взгляд в сторону друга. В глазах Давида уже начинали сверкать молнии.       — Вилено хотел купить внимание прессы, — наконец произнёс Малек. — Я решил, что бесплатное внимание ничем не хуже.       — И ради этого ты слил материал таблоиду?       — Не только.       — Тогда зачем ещё?       На лице профессора появилась едва заметная улыбка.       — Мне был любопытен исход вашего спора с хитрой лисой.       Давид устало прикрыл глаза. Разумеется.       — Ты так увлёкся ею, что в какой-то момент сделал бы всё, чтобы она выиграла, — продолжил Малек. — А ещё немного — и ты либо получил бы выговор от Микаэля, либо оказался бы без работы.       — Я не собирался не публиковать статью.       Рид поджал губы. В словах Малека была правда. Азарт настолько захватил его, что он действительно сделал бы всё, чтобы собрать материал быстрее и первым отправить его в редакцию.       По крайней мере, так было в начале поездки. Давид всегда работал быстрее Одри. Но их постоянные столкновения и перепалки, её невинные глаза, слегка пухлые губы и длинные стройные ноги постепенно начинали сводить его с ума.       Рид неосознанно сменил фокус внимания. Работа застопорилась, и теперь ему была важна совсем другая победа. Ему стало куда интереснее понять, какие мысли скрываются в её голове, чем узнать, кто первым отправит материал редактору. В какой-то момент Давид даже задумался, что можно было бы проиграть специально. Изобразить удивление, поздравить ведьмочку с победой и сделать вид, будто именно так всё и должно было закончиться.       Сандерс раскусила бы его моментально. Сочла бы это подачкой и нечестной игрой. И, скорее всего, окончательно вычеркнула бы его из своей жизни, несмотря на всё то, что успело появиться между ними за время этой поездки. А этого Давиду уже совершенно не хотелось переживать во второй раз.       Он до сих пор помнил тот университетский проект, который решил немного переделать, не поставив Одри в известность. Она просто перестала с ним разговаривать. Игнорировала любые попытки привлечь внимание и любые провокации. Даже корзина со сладостями на День Благодарения не помогла исправить ситуацию. Через несколько часов её молча вернули обратно в дом семейства Рид. Молчаливый гнев Сандерс пугал Давида куда сильнее, чем всё, что она потенциально могла сделать с ним в приступе ярости. Рид невольно усмехнулся.

***

      В кофейне пахло свежей выпечкой и корицей. За окнами Нью-Йорк окончательно проснулся и теперь торопился жить дальше. Одри сидела возле окна, обхватив ладонями большую кружку кофе, и наблюдала за прохожими. Её всё ещё слегка покачивало от усталости. Лэйн сидела напротив и уже минут пять демонстративно пускала пузыри через трубочку в апельсиновый сок.       Буль-буль-буль.       Шатенка бросила недовольный взгляд на подругу. Коллинс замерла и пустила последний пузырь. Хлоя намазывала масло и джем на круассан, читая газету. Женщина сгорала от любопытства после приключений племянницы. Но, в отличие от Лэйн, она обладала невероятным терпением, поэтому смиренно ждала, когда Одри сама заговорит: сейчас, вечером или, в худшем случае, придётся ждать Рождества, когда журналистка приведёт своего парня к ним на ужин.       Отпив немного кофе, Сандерс нахмурилась и с осуждением посмотрела на Лэйн.       — Прекрати.       — Не понимаю, о чём ты, — Коллинс вновь наклонилась и пустила очередной пузырь.       Одри окончательно вспылила.       — Если ты не прекратишь, то эту трубочку я засуну тебе…       — Тогда рассказывай про Давида.       — Лэйн, там абсолютно нечего рассказывать.       — Ты кого хочешь надурить: меня с Хлоей или себя? Ещё неделю назад ты хотела его придушить, а сегодня шла с ним под руку, позволила везти свой чемодан. Даже страшно вообразить, чем вы там занимались в отеле!       В этот момент к их столику подошла официантка и поставила на стол два завтрака: панкейки с беконом и кленовым сиропом и овсяную кашу. Девушка слегка смутилась. Кажется, у кого-то за этим столиком после долгой засухи началась бурная романтическая жизнь.       Одри хотелось стереть себя из этой реальности. За что вселенная так её не любила, что она постоянно оказывалась в подобных ситуациях? Если бы журналистка была героиней ситкома, ей обязательно нужно было бы сейчас посмотреть прямо в камеру и состроить кислую мину.       Коллинс тем временем притянула к себе тарелку с кашей, которая напоминала завтрак психопата. Никто из сотрудников кофейни не любил Лэйн и её особый заказ. Она всегда просила щепотку соли и сахара для баланса, сливочное масло, равные пропорции безлактозного молока и воды и немного тёртого пармезана сверху. Спасало ситуацию то, что девушка была постоянным гостем и платила за завтрак как за полноценную порцию овсянки с арахисовым маслом, вишнёвым джемом, бананом и различными модными суперфудами.       — Ну там и правда говорить особенно не о чем, — Сандерс залила панкейки сиропом и предвкушала, как сахар ударит в голову.       — Он сказал, что будет ждать вашего свидания, — Коллинс не унималась. Прищурившись, она пыталась прочитать хоть какую-то эмоцию на лице подруги.       — Да, мы договорились встретиться.       — И когда ваше свидание?       — Оно…       Одри осеклась. Девушка отложила столовые приборы и посмотрела на Хлою и Лэйн. Сандерс поняла, что у неё до сих пор нет номера телефона Давида. Это было настолько нелепо, учитывая, сколько времени они знакомы, несмотря на то, что большую часть этого знакомства они откровенно недолюбливали друг друга.       Журналистка даже не помнила, знала ли она его социальные сети. Когда они учились и их ставили в парный проект, они общались через электронную почту университета. Или Давид постоянно крутился где-то рядом, так что необходимости искать другие способы связи просто не возникало.       — Я не знаю, когда у нас свидание… У меня даже его номера нет.       Хлоя выгнула бровь. Лэйн воткнула ложку в кашу, упёрлась ладонями в стол и открыла рот от удивления.       — Ты издеваешься надо мной? Ваша история обязана получить экранизацию сериала или хотя бы стать книгой и попасть в список бестселлеров по версии Таймс.       Одри закатила глаза и безразлично ковыряла вилкой золотистый бекон. Лэйн вытянула руку. Сандерс с недоверием посмотрела на подругу.       — Дай телефон. Купидон Лэйн сейчас сведёт тебя с будущим мужем.       — Ещё чего.       — Хорошо, я пыталась быть вежливой.       Коллинс быстро схватила телефон подруги, который лежал рядом с кофейной кружкой. Одри спохватилась уже слишком поздно. Лэйн разблокировала телефон и открыла приложение Инстаграма. К счастью, поиски не заняли много времени.       Уже через пару минут она рассматривала профиль назойливого журналиста, переполненный фотографиями с марафонов, снимками из редакции, кадрами в компании друзей, селфи из лифта и случайными фотографиями города.       Коллинс совершенно не удивилась увиденному. Профиль полностью соответствовал образу человека, который постоянно любит привлекать к себе внимание. Девушка тут же нажала кнопку «Подписаться», прежде чем подруга успела выхватить у неё телефон.

***

      Выйдя из ванной и протирая махровым полотенцем волосы, Давид направился на кухню, откуда уже пахло кофе. Он увидел Малека, сидящего за барной стойкой с книгой в руках.       — А ты вообще отдыхаешь?       — Я как раз этим и занимаюсь.       Рид хмыкнул. Видимо, у них с Малеком были совершенно разные представления об отдыхе. Журналист обратил внимание на загоревшийся экран телефона. Взяв мобильный в руки, он невольно улыбнулся.       audreyr.sanders подписался(-ась) на вас.       Рид тут же разблокировал телефон и открыл профиль девушки. Его представления о ней моментально разбились.       Давид ожидал увидеть фотографии из путешествий, бесконечные селфи или что-то в этом духе, но найти хоть одну фотографию самой Одри оказалось неожиданно сложно. Большую часть профиля занимали фотографии Бруклина, Центрального парка, страниц книг с аннотациями на полях, несколько кадров, снятых на плёнку Лэйн, и фотографии огромного хаски. На одной из них пёс гордо нёс в пасти багет, на другой — пакет из книжного магазина, на третьей — небольшой букет цветов. Кажется, этот питомец занимал в жизни журналистки куда больше места, чем можно было предположить.       Давид открыл чат и начал набирать сообщение. Потом стёр его и набрал заново. И почему именно сейчас он чувствовал себя подростком, который впервые пытается написать девушке, несмотря на то, что они знали друг друга почти всю взрослую жизнь?       — Это Одри? — Малек отпил кофе и перевернул страницу книги.       — С чего ты взял?       — Ты улыбаешься, слишком долго набираешь сообщение, нервно трёшь шею и…       — Может, хоть раз перестанешь составлять мой психологический портрет?       — Увы, не могу лишить себя такого развлечения.       Давид закатил глаза и, взяв чашку с кофе, удалился в соседнюю комнату, чтобы хотя бы пять минут не разговаривать с Синнером.

***

      Одри вернулась домой ближе к полудню. Такси остановилось возле знакомого кирпичного дома в Бруклине, и девушка ещё несколько секунд сидела на месте, рассматривая улицу через окно автомобиля.       За неделю отсутствия здесь ничего не изменилось. Та же цветочная лавка на углу, возле которой хозяин каждое утро выставлял растения прямо на тротуар. Кофейня через дорогу с немного облупившейся вывеской и лучшими бейглами в районе. Тот же пожилой мужчина с таксой, с которым она достаточно часто пересекалась во время прогулок с Бруно.       Одри поднялась на свой этаж и несколько секунд возилась с ключами. Стоило двери открыться, как квартира встретила её привычной тишиной. Сандерс поставила чемодан возле дивана и устало выдохнула.       Кажется, она действительно вернулась домой. Стопка непрочитанных книг возле кресла. Забытая кружка на журнальном столике. Плед, который она так и не убрала перед поездкой.       Перфекционизм не позволял игнорировать даже такой незначительный беспорядок. Занявшись уборкой, девушка периодически отвлекалась на сообщения Давида, который, кажется, совершенно не собирался отпускать журналистку из своего информационного поля. Сандерс подумала, что, возможно, лучше было бы так и не узнать его контакты. Тогда они были бы одной из тех старомодных пар, где парень появляется под окнами девушки только ради того, чтобы лишний раз увидеть возлюбленную.       Стоило Одри наконец опуститься на диван и облегчённо выдохнуть, как раздался звонок в дверь. Нехотя поднявшись, она открыла дверь и тут же оказалась атакована Бруно, который вскочил на задние лапы и попытался дотянуться до её лица шероховатым языком.       — Я тоже скучала по тебе, малыш, — Одри потрепала пса по голове, и тот завилял хвостом ещё сильнее, довольно гавкнув. Только после этого Сандерс перевела взгляд на тётю, державшую в руках клубничный пирог.       — Это что, взятка?       — С чего ты взяла? Это просто пирог-сюрприз для моей любимой племянницы. И да, это взятка за присмотр за Бруно. Звонил мой бывший муж. Его бабушка умерла, и она оставила какие-то вещи для меня… Зак попросил их забрать.       — Я думала, вы перестали общаться после того, как он переехал в Чикаго, — Одри с подозрением приняла пирог. Господи, как же маняще пахла клубничная начинка вперемешку с ванилью. Уже не так важно, куда собралась Хлоя. Главное, что её ждал пирог на ужин, кровать и какая-нибудь романтическая комедия или очередной пересмотр «Друзей».       — Мышонок, я же не спрашиваю у тебя ничего про Давида. Просто мирно выжидаю, пока ты сама заговоришь, поэтому нечестно устраивать допрос про меня и Зака.       Сандерс недовольно фыркнула, но промолчала. Шатенка пообещала добросовестно выполнять обязанности няни для Бруно и выпроводила родственницу за дверь.       Хаски лениво потянулся и направился в гостиную, устраиваясь на диване так, словно это было его личное ложе. Одри открыла окно в спальне, впуская внутрь тёплый июньский воздух. Не прошло и минуты, как из соседнего окна послышалось знакомое:       — And all that jazz…       Шатенка невольно рассмеялась. Удивительно, что Джорджи пел вечером. Возможно, это была генеральная репетиция перед очередным выступлением. Она высунулась наружу.       — Джорджи!       Пение резко оборвалось. Спустя секунду в соседнем окне появилась знакомая копна блондинистых волос.       — Сандерс, ты жива! Нью-Йорк по тебе скучал, — актёр высунулся из окна.       Услышав голоса, Бруно соскочил с дивана и через несколько секунд уже стоял рядом с хозяйкой. Поставив передние лапы на подоконник, пёс с интересом наблюдал за происходящим.       — А это мой любимый мохнатик!       Бруно гавкнул и высунул язык.       — Разве Нью-Йорк скучал или ты?       — Я представляю интересы жителей города. Как Лос-Анджелес? Встретила знаменитостей или разбила кому-нибудь сердце?       Джорджи внимательно наблюдал за лицом Одри. Сначала она улыбнулась, потом её щёки предательски залились румянцем.       — Так-так-так, — он задумчиво постучал пальцами по подоконнику.— У тебя появился ухажёр?       — Возможно, — Одри закусила губу и отвела взгляд в сторону.       — Сандерс, это невероятно. Ты влюбилась! По шкале от нуля до знакомства с подругами насколько всё серьёзно с этим мужчиной?       — Прекрати.       — Прошу, расскажи хоть что-нибудь! Я так люблю любовные истории гетеросексуалов. Каждый раз, когда кажется, что хуже уже быть не может, вы обязательно доказываете обратное. И вы так любите усложнять друг другу жизнь. Кто он? Какой-нибудь режиссёр? Незнакомец из самолёта, с которым ты флиртовала, влюбилась, а потом больше никогда не увидела?       — Он журналист.       — Только не говори, что тот самый.       — Именно он.       — Это настоящая сенсация! Чем он заслужил твоё расположение? Неужели он настолько хорош в пос…       Одри залилась ещё большим румянцем и остановила соседа раньше, чем он успел закончить последнее слово. Она ни под каким видом не собиралась обсуждать подобные подробности с соседом.       — Джорджи! Нет, конечно.       Актёр удивлённо вскинул брови.       — В смысле не в этом плане, — Одри провела рукой по лицу. — Нет… в этом плане тоже. Просто это не самое главное… хотя и это тоже. Господи, Давид оказался не таким уж ужасным. Мы знакомы уже кучу лет и...       — И он тайно всегда тебе нравился! — торжествующе подытожил сосед.       — Нет!       — Да.       — Нет.       — Да. Ты слишком много говорила о человеке, которого якобы ненавидишь… или делаешь вид, что ненавидишь.       — Джорджи, мне пора.       — Я всё-таки прав. И даже не пытайся увильнуть от разговора.       Одри больше не слушала соседа и поспешно закрыла окно, решив, что на сегодня разговоров о Давиде Риде с неё вполне достаточно.