Romantic Tropes

Если и существует на свете стихийная сила, способная соперничать с гравитацией, магнитными бурями, цунами и законами термодинамики вместе взятыми, то это Ли Нагён, одержимая новой идеей. Для Чон Джиу этот непреложный факт был известен ещё со времён средней школы, когда Нагён решила, что им жизненно необходимо научиться кататься на моноциклах ради школьного шоу талантов. Тогда всё закончилось гипсом на левой руке Джиу и сломанным кубком директора. С тех пор прошло много лет, они обе стали студентками престижного сеульского университета, но сегодня масштабы надвигающейся катастрофы обещали побить абсолютно все предыдущие рекорды. Весеннее солнце щедро заливало огромную, шумную университетскую столовую сквозь панорамные окна от пола до потолка. Воздух здесь всегда был густым, пропитанным запахами жареного мяса, острого кимчи, сладкой выпечки и крепкого кофе. Студенты лениво ковыряли свои обеды пластиковыми вилками, сбивались в шумные стайки, обсуждая предстоящие зачёты, сплетничая о преподавателях и просто наслаждаясь большим перерывом. Ничто, абсолютно ничто не предвещало беды ровно до того момента, пока Нагён, до этого задумчиво жевавшая лист салата, не замерла с неестественно расширенными глазами. А затем, выдержав паузу, она с громким, оглушительным стуком опустила обе ладони на белый пластиковый стол, едва не перевернув стаканчик с недопитым айс-американо Джиу. Лёд в стакане жалобно звякнул, а несколько капель тёмной жидкости брызнули на открытый конспект по макроэкономике. Глаза Нагён горели тем самым фанатичным, диким блеском, который обычно предшествовал либо грандиозной вечеринке с непредсказуемыми и, возможно, уголовно наказуемыми последствиями, либо серьёзным проблемам с администрацией кампуса. Джиу инстинктивно вжалась в жёсткую спинку стула, предчувствуя, что её спокойная, размеренная, идеально спланированная жизнь отличницы только что подошла к своему логическому и очень шумному завершению. Это обещало быть максимально абсурдным и лишённым всякого здравого смысла, потому что план, который в следующую секунду вывалила на неё лучшая подруга, звучал как сценарий для самой безумной, низкобюджетной романтической комедии. — Нам нужен проект «Первый поцелуй», и мы запускаем его прямо сейчас! Сегодня! До конца большого перерыва, — безапелляционно, тоном не терпящим возражений заявила Нагён, нависая над столом с энергией работающего на полную мощность ядерного реактора. Её каштановые волосы растрепались, а на губах играла улыбка безумного гения. — Джиу, посмотри на нас! Открой глаза и посмотри! Нам по двадцать лет! На улице просто невероятная, сумасшедшая весна, птички поют свои брачные песни, гормоны бурлят так, что воздух искрит, вокруг бродят целые толпы потрясающе симпатичных парней с широкими плечами и идеальным прессом, а мы с тобой что делаем? Мы тратим нашу драгоценную, безвозвратно уходящую молодость на зубрёжку налогового права, решение уравнений и просмотр сопливых дорам по выходным в пижамах с динозаврами! Это позор! Это преступление против человечества! Мои губы созданы для страстных, головокружительных поцелуев под дождём, а не для того, чтобы сдувать вековую пыль с книг. Мы должны, нет, мы просто обязаны найти идеальных кандидатов и покончить с этим унизительным нецелованным статусом до конца этого месяца. Это не обсуждается! Я всё решила! Джиу подавилась кусочком льда, который как раз неосмотрительно втянула через трубочку. Она судорожно закашлялась, ударяя себя кулаком по груди, и попыталась одновременно спрятать своё стремительно краснеющее лицо за толстым, увесистым учебником по экономике. Идея искать кого-то специально для первого поцелуя, словно это был рутинный поход за продуктами в супермаркет по заранее составленному списку со скидками, казалась ей верхом абсурда и безнравственности. В её романтичном, книжном понимании первый поцелуй должен был случиться абсолютно естественно, органично, желательно под звёздами или в свете уличных фонарей, с замиранием сердца, дрожащими ресницами и непременно с человеком, от одного взгляда которого у неё подкашиваются коленки. Проблема, огромная, размером с Титаник проблема, заключалась лишь в том, что такой человек в её жизни уже был. И именно поэтому сумасшедший план Нагён был обречён на феерический провал с самого начала. Джиу категорически, абсолютно и бесповоротно не хотела никого искать, потому что её глупое, упрямое, не поддающееся никакой логике сердце уже давно и безнадёжно сохло по Чхве Чонхо. Чхве Чонхо был студентом третьего курса факультета спортивной медицины и реабилитации. И он был ходячей катастрофой для нервной системы Джиу. Парень обладал силой молодого, разъярённого медведя, взглядом умудренного жизнью, познавшего дзен старца и улыбкой, способной растопить ледники Антарктиды за считанные секунды. Чонхо был местной, живой легендой кампуса: все первокурсники шепотом передавали друг другу истории о том, как он мог голыми руками, не моргнув глазом, разломить спелое яблоко пополам прямо во время лекции, просто чтобы перекусить. Помимо пугающей физической силы, он обладал невероятно красивым, мощным голосом, которым иногда, забывшись, подпевал радио в столовой, заставляя половину девушек ронять вилки. Для Джиу он казался существом с совершенно другой, недосягаемой, идеальной планеты. Подойти к этому горе мышц и обаяния и сказать: «Привет, я выбрала тебя в качестве подопытного кролика для своего первого поцелуя», — было сродни добровольному прыжку в жерло действующего вулкана. Поэтому Джиу предпочитала любить его тайно, безопасно и издалека. Она тихо вздыхала, прячась за стеллажами в библиотеке, запоминала расписание его тренировок, чтобы случайно пройти мимо стадиона, и краснела до корней волос каждый раз, когда он просто проходил мимо по коридору, оставляя за собой шлейф свежего, морозного парфюма. — Нагён, послушай меня внимательно… Это самая идиотская, самая провальная затея из всех, что когда-либо рождались в твоей светлой, но абсолютно ненормальной голове, — прохрипела Джиу, наконец-то прочистив горло и с неподдельным ужасом глядя на подругу, которая уже начала поправлять макияж, глядя в отражение своего телефона. — Ты не можешь, физически не можешь просто ткнуть наманикюренным пальцем в случайного парня в столовой и решить, что именно он станет твоим первым поцелуем! Это так не работает в реальной жизни! Людям нужны чувства, нужна химия, искра, романтическая обстановка, долгие разговоры до утра! — Романтическая обстановка, вздохи при луне и долгие разговоры — это для слабаков и героинь романов девятнадцатого века, которые не умеют брать судьбу за рога и действовать! — пренебрежительно отмахнулась Нагён, её экстравертная, бушующая натура требовала немедленных, радикальных действий. Она хищно, прищурив глаза, обвела взглядом гудящую столовую, словно опытный генерал, осматривающий поле боя перед решающей атакой. — Мы живём в двадцать первом веке, Джиу! Время — деньги, а молодость — самый быстро портящийся ресурс. И я, кажется, уже выбрала свою идеальную, безупречную цель. Смотри туда. За третьим столиком у огромного фикуса. Видишь его? Джиу обречённо вздохнула, проследила за её пальцем с идеальным красным маникюром и тихо, страдальчески застонала, уронив лоб на обложку учебника по макроэкономике. Целью Нагён оказался Чхве Сан — студент с факультета искусств, специальность современная хореография. Сан был известен на весь университет своей тотальной, беспросветной интровертностью, любовью к огромным, пушистым свитерам, в которых он тонул, и привычкой избегать зрительного контакта с незнакомцами. Сейчас он сидел в самом дальнем углу, сгорбившись над какой-то толстой книгой по истории искусств, спрятав половину лица за огромными, круглыми очками в тонкой металлической оправе. Всем своим видом он излучал отчаянное желание слиться со стеной, превратиться в растение, лишь бы его никто не трогал и не заставлял вступать в социальные взаимодействия. Сан был похож на испуганного, но невероятно, до безумия милого котёнка, который случайно, по трагической ошибке забрёл на территорию стаи голодных гиен. — Сан? Серьёзно, Нагён? Чхве Сан?! — возмутилась Джиу, искренне, всем сердцем сочувствуя бедному парню, который ещё даже не подозревал, какой разрушительный ураган по имени Ли Нагён на него надвигается. — Ты с ума сошла? Он же от собственной тени шарахается! Если кто-то громко чихнёт рядом с ним, он вздрагивает! Ты со своим темпераментом, со своей энергией и любовью к драмам его просто сломаешь пополам! Он умрёт от разрыва сердца, у него случится паническая атака ещё до того, как ты приблизишься к его лицу на расстояние метра! — Именно поэтому он идеален, Джиу! В этом весь гениальный замысел! — торжествующе и по-злодейски воскликнула Нагён, поправляя волосы, словно серийный убийца, который загнал жертву в угол. — Подумай сама! Он интроверт. Он не сможет от меня убежать, потому что постесняется устроить сцену на глазах у всей столовой. Противоположности притягиваются, это закон физики! Я научу его радоваться жизни, вытащу его из этой раковины, а он… ну, он просто невероятно милый, когда краснеет. Я видела, как он смущался на прошлой неделе, когда бариста ошибся с его заказом. Это было очаровательно. А теперь, когда моя проблема решена, твоя очередь. Выбирай! Смотри, у нас есть капитан баскетбольной команды за соседним столом, у него отличный профиль. Или вон тот кудрявый парень с философского факультета, он всегда носит винтажные рубашки… — Нет! Никого я не буду выбирать! Я официально выхожу из этой игры, умываю руки и делаю вид, что я с тобой не знакома, — Джиу решительно захлопнула свой учебник, сгребла ручки в пенал, собираясь встать и сбежать из столовой как можно быстрее, пока Нагён не втянула её в социальную катастрофу, о которой потом будут слагать легенды. Но судьба, обладающая крайне извращённым, садистским чувством юмора, распорядилась совершенно иначе. Тяжёлые входные двери столовой с громким, привлекающим внимание шумом распахнулись, и в помещение вошёл тот самый человек, одно мимолетное упоминание которого заставляло пульс Джиу выбивать сумасшедшую чечётку, а ладони предательски потеть. Чхве Чонхо остановился на пороге, лениво оглядывая гудящий зал. На нём была простая, облегающая чёрная футболка, которая совершенно бессовестно и незаконно подчёркивала ширину его плеч, мощную грудную клетку и рельефную мускулатуру рук. В одной ладони он, как всегда, с поразительной лёгкостью крутил большое, спелое красное яблоко, подкидывая его в воздух и ловя на лету. Он выглядел серьёзным, сосредоточенным, собранным и до одури, до потемнения в глазах красивым. Его тёмные волосы были слегка влажными после тренировки, спадая на лоб непослушными прядями. Джиу замерла, не в силах оторвать от него взгляд. Её дыхание перехватило, а в животе запорхали те самые пресловутые бабочки размером с птеродактилей. Но самое страшное заключалось не в его эффектном появлении. Самое страшное, непоправимое и катастрофическое заключалось в том, куда именно он направился. Чонхо уверенным, тяжёлым шагом хищника пересёк столовую, лавируя между рядами столов, и опустился на свободный стул… прямо напротив Чхве Сана! Два абсолютно разных человека: гора мышц и тихий, робкий интроверт в пушистом свитере. Чонхо что-то весело сказал Сану, откусывая огромный кусок от своего яблока, а Сан в ответ искренне улыбнулся, откладывая свою книгу. Глаза Нагён, наблюдавшей за этой сценой, расширились до размеров чайных блюдец. Её губы медленно, очень медленно растянулись в дьявольской, пугающей ухмылке победителя лотереи, сорвавшего самый крупный джекпот в истории человечества. — О. Мой. Бог, — по слогам, с благоговейным придыханием произнесла Нагён, переводя свой дикий взгляд с Сана на Чонхо, а затем на Джиу, чьё лицо уже успело приобрести насыщенный цвет переспелого помидора черри. — Джиу! Пожалуйста, скажи мне, что я не сплю. Скажи мне, что у меня не галлюцинации. Твой тайный, воздыхаемый объект номер один, твоя великая любовь, по которому ты пускаешь слюни уже полгода, сидит за одним столом с моим будущим первым поцелуем. Это не может быть совпадением. Это знак свыше! Сами Боги Олимпа благословили наш проект! Вселенная кричит нам, что пора действовать! — Нагён, нет… даже не думай об этом… я запрещаю тебе… — Джиу в панике попыталась вжаться в свой стул, мечтая о том, чтобы прямо сейчас под ней разверзлась земля, открылся портал в другое измерение и поглотил её вместе с налоговым правом, айс-американо и всеми её невысказанными чувствами. — Я умоляю тебя всем святым, что у нас есть, давай просто встанем и тихо уйдём. Я куплю тебе кофе. Я куплю тебе обед на всю неделю! Месяц! Я напишу за тебя реферат по социологии! Только не делай того, о чём ты сейчас думаешь, в твоих глазах читается чистое безумие! — Поздно, моя дорогая подруга! Цели зафиксированы. Мосты сожжены! Операция «Первый поцелуй» переходит в активную фазу наступления! — Нагён вскочила из-за стола с такой нечеловеческой скоростью, что её стул с оглушительным грохотом отлетел назад, привлекая внимание нескольких соседних столиков. Она мёртвой, стальной хваткой вцепилась в тонкое запястье Джиу. Её пальцы сомкнулись, как капкан. И с силой работающего на дизеле бульдозера Нагён потащила сопротивляющуюся, скулящую, цепляющуюся свободными руками за столы подругу через весь зал, прямо к столику, за которым мирно сидели Сан и Чонхо. Для Джиу эти жалкие пятнадцать метров показались самым длинным, самым позорным и мучительным путём на эшафот в истории человечества. Время замедлилось. Она видела, как медленно поворачиваются головы студентов, как удивлённо вытягиваются их лица. Она спотыкалась о собственные кроссовки, пыталась закрыть пылающее от стыда лицо распущенными волосами и мысленно, в деталях писала своё предсмертное завещание, обещая все свои сбережения отдать приюту для собак, лишь бы это издевательство закончилось. Когда они, словно надвигающееся стихийное бедствие, подошли вплотную к их столику, Сан испуганно вздрогнул. Он так резко дёрнулся, что выронил чёрную гелевую ручку из рук, и вжался в спинку своего стула, втянув голову в плечи огромного свитера. Он смотрел на Нагён огромными, полными чистого ужаса глазами, напоминая оленя в свете фар надвигающегося грузовика. Чонхо же, напротив, даже не дрогнул. Его нервная система, явно закалённая тяжёлыми тренировками, работала безупречно. Он лишь медленно перестал жевать своё яблоко, после перевёл спокойный, глубокий, пробирающий до самых костей взгляд на двух запыхавшихся девушек, зависших над их столом, и вопросительно, чуть насмешливо изогнул густую бровь. Вблизи он оказался ещё более подавляющим, огромным и нереальным. От него пахло свежестью душа, каким-то терпким древесным парфюмом и абсолютной, непоколебимой уверенностью в себе. Джиу почувствовала, что её легкие внезапно забыли, как функционировать. Её мозг выдал синий экран смерти, окончательно отключив все когнитивные функции, оставив её один на один с паникой и осознанием того, что прямо сейчас, в эту самую секунду, Ли Нагён собирается разрушить остатки её социального достоинства до самого основания. Это было самое начало самого абсурдного, нелепого, катастрофичного и невероятно милого первого поцелуя в истории этого университета, и Чон Джиу была абсолютно, категорически, всем своим существом к этому не готова. Тишина, повисшая над их столиком, казалась настолько осязаемой и тяжёлой, что её можно было резать тупым пластиковым ножом для масла. Вокруг продолжала гудеть, звенеть подносами и смеяться университетская столовая, но в радиусе двух метров от эпицентра надвигающейся катастрофы образовался плотный вакуум. Чхве Сан, вжавшись в спинку своего стула так сильно, что казалось, он сейчас просочится сквозь деревянные рейки и исчезнет в другом измерении, смотрел на Нагён взглядом затравленного оленёнка. Его тонкие, красивые пальцы, наполовину скрытые слишком длинными рукавами бежевого свитера, нервно теребили край толстого учебника. Чонхо, напротив, являл собой абсолютный, непоколебимый монумент спокойствию. Он медленно переводил свой глубокий, проницательный взгляд с пышущей энтузиазмом Нагён на готовую прямо сейчас рухнуть в голодный обморок Джиу. — Привет! Я Ли Нагён. Факультет связей с общественностью, второй курс, — голос подруги прозвучал громко, чётко и настолько торжественно, словно она зачитывала декларацию независимости, а не пыталась взять на абордаж двух ни в чём не повинных парней. Она упёрлась обеими руками в край их стола, нависая над бедным Саном. — А ты Чхве Сан. Я наводила справки. Ты рисуешь потрясающие пейзажи, пьёшь зелёный чай с жасмином, избегаешь шумных вечеринок и никогда ни с кем не встречался. Идеальное, стопроцентное попадание в мою целевую аудиторию! Сан издал звук, очень похожий на писк сломанной резиновой игрушки. Его лицо, шея и даже видимая часть ключиц под воротом свитера мгновенно залились таким густым, насыщенным пунцовым цветом, что Джиу всерьёз испугалась за его кровеносную систему. Он судорожно поправил свои огромные круглые очки, которые от паники начали сползать на кончик носа, и попытался что-то сказать, но из его горла вырвалось лишь нечленораздельное, жалкое мычание. Он перевёл отчаянный взгляд на своего друга, безмолвно моля о помощи и спасении от этой сумасшедшей женщины. Но Чонхо не спешил играть в супергероя. Уголок его губ дрогнул в едва заметной, откровенно издевательской полуулыбке. Он откинулся на спинку стула, скрестил на груди свои мощные руки, обтянутые чёрной тканью футболки, и с явным, нескрываемым удовольствием приготовился наслаждаться этим бесплатным театральным представлением. — Простите её, пожалуйста! — не выдержала Джиу, чувствуя, как сгорает со стыда. Её голос дрожал, а ладони вспотели так сильно, что она боялась выпустить запястье подруги. Она изо всех сил дёрнула Нагён за руку, пытаясь утащить её прочь. — Она… она ударилась головой сегодня утром! Упала с кровати! Сотрясение мозга, бред, галлюцинации! Мы уже уходим, простите ради бога, приятного аппетита! — Я никуда не уйду! Я в кристально чистом уме! — Нагён вырвала свою руку с силой профессионального борца и снова уставилась на Сана, который к этому моменту уже пытался спрятать лицо за учебником. — Чхве Сан, слушай меня внимательно! У меня есть проблема. У тебя, судя по всему, тоже. Мы оба находимся в позорном возрасте двадцати лет, и наши губы до сих пор не познали прелести первого, настоящего поцелуя. Это статистическая аномалия, которую мы с тобой собираемся исправить. Я официально, при свидетелях, выбираю тебя в качестве своего партнёра по этому проекту! Услышав слово «поцелуй», Сан поперхнулся собственными слюнями. Он закашлялся так сильно, что учебник выпал из его ослабевших рук и с грохотом приземлился на стол. — П-поцелуй? — просипел он, глядя на Нагён с таким ужасом, словно она только что предложила ему ограбить центральный банк Сеула и угнать вертолёт. — Вы… вы, наверное, ошиблись столиком… Я не… я не участвую в проектах… я вообще стараюсь не участвовать… — Возражения не принимаются! — отрезала Нагён, её экстравертная аура подавляла любые попытки к сопротивлению. — В эту пятницу, в семь вечера, я буду ждать тебя у главного входа в парк аттракционов. Ты наденешь что-нибудь милое, но не этот огромный свитер, я хочу видеть твоё лицо. Мы пойдём на колесо обозрения, съедим сахарную вату, и на самой верхней точке я тебя поцелую. Всё! План утвержден! Можешь начинать морально готовиться. Пока Нагён продолжала свой агрессивный, не оставляющий шансов на побег монолог, добивая остатки нервной системы бедного Сана, Джиу почувствовала, как земля окончательно уходит у неё из-под ног. Ей хотелось стать невидимой. Она стояла ни жива ни мертва, опустив взгляд на белую поверхность стола, лишь бы не встречаться глазами с парнем, сидящим напротив. Но её план потерпел сокрушительное фиаско. — Если ты продолжишь так сильно задерживать дыхание, то упадёшь в обморок прямо на мой поднос с обедом, а мне бы очень не хотелось испортить свой рис, — раздался низкий, вибрирующий голос Чонхо. Джиу вздрогнула, как от удара током, и медленно, словно ржавый механизм, подняла голову. Чонхо больше не смотрел на разворачивающуюся драму между Нагён и Саном. Всё его внимание, его пронзительный и невероятно внимательный взгляд был сфокусирован исключительно на ней. В его глазах плясали чертята, но выражение лица оставалось непроницаемо спокойным. Джиу почувствовала, как по позвоночнику пробежала стайка мурашек. Он был так близко, что она могла разглядеть крошечную родинку на его щеке и почувствовать тот самый запах свежести и древесины, от которого у неё кружилась голова. — Я… я дышу, — выдавила из себя Джиу, чувствуя себя тотальной идиоткой. Её голос прозвучал так тонко и жалко, что ей захотелось ударить саму себя. — Не очень убедительно звучит, — усмехнулся Чонхо. Он вдруг подался немного вперёд, опираясь мощными предплечьями о стол, и это простое движение заставило мышцы под его футболкой перекатиться, приковав к себе панический взгляд Джиу. — Твоя подруга похожа на ураган категории Ф5. Сану понадобится как минимум неделя терапии после этого разговора. Но меня интересует другое… Он взял в руки своё большое, идеально красное яблоко, которое до этого момента мирно лежало на подносе. Джиу заворожённо смотрела на его большие, сильные ладони. Чонхо не стал искать нож. Он просто обхватил яблоко длинными пальцами, слегка напряг предплечья, и в следующую секунду по столовой разнесся громкий, сочный хруст. Яблоко с идеальной, пугающей лёгкостью разломилось ровно на две половинки, словно было сделано из мягкого пластилина, а не из твёрдой фруктовой мякоти. Сок брызнул на его пальцы, но он даже не поморщился. Он протянул одну половинку яблока Джиу. — Держи. У тебя вид человека, у которого резко упал уровень сахара в крови, — его голос был мягким, но в нём слышалась та самая уверенность, которой невозможно было сопротивляться. Джиу дрожащей рукой приняла предложенную половинку, стараясь не коснуться его пальцев, но все равно задела их своими. Его кожа оказалась сухой и обжигающе горячей. От этого мимолётного контакта по её телу пробежал электрический разряд, заставивший сердце совершить кульбит и забиться где-то в районе горла. — С-спасибо, — пробормотала она, опуская глаза на яблоко, словно это был самый интересный предмет во Вселенной. — Так вот, о чём я говорил, — продолжил Чонхо, небрежно откусывая от своей половины с таким громким хрустом, что даже Сан на секунду перестал паниковать. — Твоя подруга выбрала Сана в качестве своей жертвы… то есть, кандидата для первого поцелуя. А как насчет тебя, Чон Джиу? Услышав своё полное имя из его уст, Джиу показалось, что она оглохла. Мир вокруг перестал существовать. Он знает её имя? Чхве Чонхо, звезда факультета, парень, по которому сохла добрая половина кампуса, знает, как зовут тихую, незаметную отличницу с экономического? Её мозг отчаянно пытался обработать эту информацию, но система выдавала критическую ошибку. — Ч-что? — только и смогла переспросить она, вскинув на него совершенно ошарашенный взгляд своих больших глаз. Чонхо чуть склонил голову набок, и его тёмные глаза хитро блеснули. Он явно наслаждался произведённым эффектом. — Я спрашиваю, кто твоя цель в этом безумном проекте? — медленно, чётко проговаривая каждое слово, повторил он. — Вы ведь пришли сюда вместе. Нагён забрала себе интроверта. А на кого нацелилась ты? На капитана баскетбольной команды? Или, может, на того парня с философского, который вечно читает Ницше в коридоре? Его тон был лёгким, дразнящим, но в глубине его карамельных глаз застыло что-то ещё, что-то очень внимательное и выжидающее. Джиу в панике замотала головой так сильно, что волосы хлестнули её по щекам. — Нет! Никто! Я вообще не участвую в этом цирке! — выпалила она быстрее, чем успела подумать, её щёки пылали так, что можно было прикуривать сигареты. — Это всё Нагён! Я просто… я просто стояла рядом! Я не ищу никого для… для этого! Я считаю, что это должно происходить по любви, а не вот так! Она зажмурилась, понимая, что только что вывалила на него свои самые сокровенные, ванильные мысли о романтике, выставив себя абсолютной дурочкой. Сейчас он рассмеется. Скажет, что она наивная школьница, читающая слишком много романов… Но смеха не последовало. Когда Джиу робко приоткрыла один глаз, она увидела, что Чонхо больше не улыбается своей издевательской полуулыбкой. Выражение его лица стало неожиданно мягким, задумчивым и невероятно тёплым. Он отложил свою половинку яблока на поднос, подался ещё немного вперед, сокращая разделявшее их расстояние до критического минимума, и понизил голос так, чтобы его могла слышать только она. — По любви, значит? — тихо, с какой-то особенной, бархатной хрипотцой переспросил он. — Звучит… разумно. И очень правильно. Он не сводил с неё глаз, и в этом зрительном контакте было столько скрытой энергии, что Джиу физически почувствовала, как между ними натягивается невидимая струна. Все звуки столовой: крики Нагён, писк Сана, звон посуды — слились в глухой, неразборчивый белый шум. Существовали только его тёмные глаза, широкие плечи и запах древесины. — А если… — Чонхо сделал крошечную паузу, словно взвешивая каждое слово, и уголки его губ снова чуть дрогнули в той самой улыбке, от которой у неё подкашивались ноги. — Если я скажу, что тоже не против поучаствовать в вашем проекте? Исключительно из научных побуждений, разумеется. Джиу перестала дышать. Её сердце остановилось, а затем сорвалось в такой бешеный галоп, что ей показалось, оно сейчас выскочит из груди и упадёт прямо на стол между их подносами. — Ч-что? — это было единственное слово, которое её словарный запас был способен воспроизвести в данный момент. Чонхо тихо рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что она когда-либо слышала в своей жизни. — Я говорю, — он вдруг протянул руку и невероятно бережным, невесомым жестом поправил выбившуюся прядь волос, заправляя её Джиу за ухо. Его пальцы едва ощутимо скользнули по её горящей щеке, оставляя после себя фантомный след. — Что если тебе всё-таки понадобится кандидат для первого поцелуя… который готов подождать, пока появится та самая «любовь» и «химия»… то ты знаешь, где меня найти, Чон Джиу. Я тренируюсь на стадионе каждый вечер с шести до восьми. И я предпочитаю зелёные яблоки красным. Просто чтобы ты знала. В этот момент на другом конце стола раздался победный, торжествующий вопль Нагён. — ДА! Он согласился! — завопила она на всю столовую, победно вскидывая руки вверх. Бедный Чхве Сан сидел с выражением абсолютной, фатальной обречённости на своём красивом лице. Он был красный как рак, его очки окончательно съехали набекрень, а в глазах читалась мольба о быстрой и безболезненной смерти. Каким-то немыслимым чудом Нагён умудрилась сломать его оборону и выбить из него обещание прийти на это безумное свидание. — Пошли, Джиу! Миссия выполнена! Пятница, семь вечера, парк аттракционов! Не опаздывай, Сан, иначе я найду тебя сама! — Нагён схватила всё ещё пребывающую в состоянии глубокого шока Джиу за локоть и с той же бульдозерной силой потащила её прочь от столика. Джиу шла на негнущихся, ватных ногах, спотыкаясь на каждом шагу. Она сжимала в руке половинку яблока так сильно, что на кожуре остались следы от её ногтей. Обернувшись через плечо в последний раз, прежде чем Нагён вытащила её в коридор, она увидела, как Чхве Чонхо, всё еще сидящий за столом, смотрит ей вслед. Он не смеялся, не отворачивался. Он просто смотрел на неё своим пристальным взглядом, а затем медленно, едва заметно подмигнул ей, откусывая очередной кусок от яблока. И Джиу ясно осознавала одну простую вещь: налоговое право подождёт. Ей срочно нужно было выяснить, где в этом кампусе продаются самые лучшие, самые хрустящие зелёные яблоки. И желательно, успеть купить их до шести часов вечера… Остаток учебного дня прошёл для Джиу как в густом, непроницаемом тумане. Слова преподавателя на лекции по макроэкономике сливались в монотонный, лишённый всякого смысла гул, а графики спроса и предложения на интерактивной доске казались абстрактными пятнами. Каждые пять минут Джиу бросала параноидальные взгляды на экран своего телефона, где безжалостно тикали цифровые часы. Время утекало сквозь пальцы с пугающей скоростью. В её голове, словно заезженная пластинка, раз за разом прокручивался один и тот же момент: низкий, с лёгкой хрипотцой голос Чхве Чонхо, его обжигающее прикосновение к её щеке и эта фраза про зелёные яблоки. Вся её жизнь отличницы летела в тартарары, уступая место самому настоящему, искрящемуся чувству, о котором она раньше могла только читать. Едва дождавшись окончания последней пары, Джиу подхватила свой рюкзак с такой скоростью, словно за ней гналась стая диких собак. Она проигнорировала оклик Нагён, которая уже начала составлять подробный план макияжа для своего пятничного свидания с Саном, пробормотав что-то невнятное про срочное задание по социологии, и пулей вылетела из аудитории. Миссия «Зелёное яблоко» официально началась, и у Джиу оставалось катастрофически мало времени. Студенческий минимаркет на территории кампуса встретил её жестоким разочарованием. На фруктовом стенде сиротливо ютились лишь несколько побитых жизнью желтоватых груш и пара абсолютно красных, неподходящих яблок. Джиу в отчаянии закусила губу. Пойти к Чонхо с пустыми руками или, того хуже, с каким-нибудь банановым молоком казалось ей полным провалом. Это должно было быть именно зелёное яблоко — символ того, что она поняла его намёк, что она приняла его правила игры. Не теряя ни секунды, она выскочила из кампуса и побежала к ближайшему крупному супермаркету, находившемуся в двух кварталах от университета. Весеннее солнце припекало, рюкзак тяжело бил по спине, но Джиу даже не думала сбавлять темп. Ворвавшись в прохладный зал супермаркета, она пронеслась мимо рядов с овощами и замерла перед огромным, идеально выложенным стендом с яблоками сорта Гренни Смит. Они были безупречны: глянцевые, ярко-зелёные, без единого изъяна, источающие тот самый свежий, чуть кисловатый аромат. Джиу тщательно, с одержимостью ювелира, отбирающего бриллианты, выбрала два самых красивых, самых идеальных яблока, расплатилась на кассе самообслуживания и, сжимая бумажный пакет в руках как величайшее сокровище, направилась в сторону университетского стадиона. Стрелки часов на экране смартфона показывали без пятнадцати шесть. Университетский стадион в лучах заходящего солнца выглядел как декорация к фильму о юности и спортивных триумфах. Оранжевое, тягучее марево заливало беговые дорожки, искусственный газон футбольного поля и высокие трибуны, отбрасывая длинные, резкие тени. Воздух здесь был пропитан запахом разогретой резины, свежескошенной травы и какой-то особенной энергией. Студенты разминались, наворачивали круги, перекидывались мячами, но взгляд Джиу, словно настроенный на определённую частоту радар, мгновенно выхватил из этой пёстрой толпы нужный силуэт. Чонхо находился на дальней стороне поля, в секторе для силовых тренировок. Он был одет в серые спортивные штаны и чёрную майку без рукавов, которая не оставляла ни малейшего простора для воображения, демонстрируя рельеф его мышц в полной мере. Он выполнял подтягивания на высокой перекладине с такой лёгкостью, словно законы гравитации на него не действовали вовсе. Каждое его движение было плавным и мощным. Джиу замерла у нижнего ряда трибун, спрятавшись за металлическим ограждением. Её сердце билось где-то в горле, перекрывая кислород. Бумажный пакет с яблоками вдруг показался ей невыносимо тяжёлым, а вся эта затея — невероятно глупой. Что она ему скажет? «Привет, я принесла тебе фрукты, потому что ты сказал, что готов подождать, пока мы влюбимся, чтобы поцеловаться?» Это звучало как бред сумасшедшего. Она уже сделала шаг назад, собираясь малодушно сбежать, пока он её не заметил, но в этот момент Чонхо спрыгнул с турника, легко приземлившись на пружинящее покрытие. Он потянулся за полотенцем, висящим на ограждении, вытер блестящее от пота лицо и шею, а затем медленно повернул голову. Прямо в её сторону. Джиу показалось, что время остановилось. Чонхо не выказал ни капли удивления. На его губах медленно расцвела та самая, убивающая наповал полуулыбка. Он перекинул полотенце через шею и неспешным, уверенным шагом направился прямо к ней, пересекая поле. С каждым его шагом пульс Джиу ускорялся, превращаясь в сплошной, оглушительный барабанный бой. Когда он подошёл к ограждению, разделявшему их, Джиу пришлось слегка задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Вблизи, разгорячённый после тренировки, с растрёпанными волосами и тяжёлым дыханием, он выглядел настолько поотрясающе красиво, что ей захотелось закрыть лицо руками и закричать. — Я начал думать, что ты заблудилась и не придёшь, — его голос, чуть хриплый после физических нагрузок, прозвучал обволакивающе мягко. Он облокотился мощными предплечьями о металлические перила, нависая над ней, и в его карамельных глазах плясали те самые чертята, которых она видела в столовой. — Я… я не собиралась приходить, — соврала Джиу с такой отчаянной интонацией, что это прозвучало жалко даже для неё самой. Она судорожно прижала к груди бумажный пакет, который предательски громко зашуршал. — Я просто гуляла. Здесь. Возле стадиона. Совершенно случайно. Полезно для здоровья дышать свежим воздухом после пар. Чонхо рассмеялся. Его смех был глубоким, искренним, и от него по коже Джиу побежали мурашки. Он протянул руку и длинными, сильными пальцами аккуратно подцепил край бумажного пакета, который она прижимала к себе как щит. — Случайная прогулка со случайно купленным пакетом, который пахнет… дай-ка угадаю, — он чуть наклонился вперед, демонстративно втягивая воздух носом, и его лицо оказалось в опасной близости от её лица. — Пахнет зелёными яблоками сорта Гренни Смит. Самыми хрустящими. Какое удивительное стечение обстоятельств, Чон Джиу. Краснеть сильнее было уже физически невозможно, но Джиу справилась с этой задачей. Она сдалась, выпустив пакет из рук. Чонхо заглянул внутрь, достал одно из идеально гладких, зелёных яблок и удовлетворённо кивнул, словно оценивая выполненное ею задание. — Отличный выбор. Ты очень внимательная, — он переложил яблоко в одну руку, а второй внезапно, без всякого предупреждения, накрыл её маленькую, дрожащую ладонь, лежащую на холодных перилах. Его ладонь была горячей и шершавой от мозолей после турника. Джиу вздрогнула, широко распахнув глаза. Она попыталась сделать шаг назад, но его пальцы мягко и настойчиво переплелись с её пальцами, не оставляя никаких путей к отступлению. — Твоя подруга, Ли Нагён, действует со скоростью урагана, — тихо продолжил Чонхо, не разрывая зрительного контакта. Он медленно провёл большим пальцем по костяшкам её пальцев, и от этого простого жеста у Джиу подкосились колени. — Мой друг Сан сейчас, скорее всего, гуглит способы эмиграции на необитаемый остров, чтобы избежать поездки на колесе обозрения. Нагён считает, что первый поцелуй — это проект, который нужно выполнить и поставить галочку. А как считаешь ты, Джиу? Джиу с трудом сглотнула пересохшим горлом. Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Он стоял так близко, держал её за руку так крепко и нежно одновременно, что все её книжные идеалы о романтике рушились, уступая место суровой реальности. Реальности, в которой парень её мечты стоял прямо перед ней, на залитом золотым светом стадионе, и ждал её ответа. — Я… я уже говорила тебе, — её голос дрожал, но она заставила себя смотреть прямо в его глаза. — Я считаю, что это должно быть по любви. Это не может быть планом или галочкой в списке. Это должно быть… когда сердце бьётся так сильно, что становится страшно. И когда ты не можешь думать ни о чем другом… Чонхо слушал её, и выражение его лица становилось всё более серьёзным и непроницаемым. Он молчал несколько долгих, невыносимо тягучих секунд, во время которых Джиу успела тысячу раз пожалеть о своих словах. А затем он внезапно выпустил её руку. Джиу почувствовала острый, физический укол разочарования. Он сейчас уйдёт… Он сто процентов решит, что она слишком сложная, слишком занудная со своими идеалами. Но Чонхо не ушёл. Он ловко перекинул ноги через металлическое ограждение и оказался на одной стороне с ней, в узком проходе между трибунами и полем. Пространства стало катастрофически мало. Он возвышался над ней, огромный, тёплый, пахнущий потом и мужским парфюмом. — Ты знаешь, Джиу, — его голос стал на октаву ниже, превратившись в мягкий шёпот, от которого вибрировало всё внутри. Он сделал шаг вперёд, заставляя её инстинктивно отступить назад, пока её спина не упёрлась в холодную бетонную стену под трибунами. — Я наблюдаю за тобой уже несколько месяцев. Я знаю, что ты пьёшь айс-американо даже в самый лютый мороз. Я знаю, что ты прячешься за третьим стеллажом в секции зарубежной литературы, когда не хочешь ни с кем разговаривать. И я знаю, что ты краснеешь каждый раз, когда я прохожу мимо твоей аудитории по четвергам. Джиу задохнулась. Её глаза округлились до предела. Он знал! Он всё это время всё знал! Вся её тщательно скрываемая тайна, её безопасная влюблённость издалека оказалась для него открытой книгой. — Я не подходил, потому что ты казалась такой пугливой. Я боялся напугать тебя своими габаритами или своей прямолинейностью, — Чонхо поднял обе руки и упёрся ладонями в бетонную стену по обе стороны от её головы, фактически запирая её в ловушку из своих рук. Он наклонился так близко, что его дыхание касалось её губ. — Но сегодня в столовой, когда твоя сумасшедшая подруга пыталась втянуть тебя в свой дурацкий план, я понял, что если я не сделаю шаг сейчас, то ты выберешь какого-нибудь капитана баскетбольной команды. И эта мысль мне категорически не понравилась. — Я бы никогда не выбрала капитана баскетбольной команды, — прошептала Джиу, совершенно потерявшись в его близости. Её глаза метались от его тёмных глаз к его губам и обратно. — Хорошо, — удовлетворённо выдохнул Чонхо. Уголок его губ дрогнул в той самой улыбке. — Потому что ты уже выбрала меня, верно? Ты принесла мне зелёные яблоки. — Это ничего не значит! — из чистого, панического упрямства попыталась возразить она, хотя её тело выдавало её с головой, подаваясь ему навстречу. — Я просто… я просто добрая. Я приношу фрукты уставшим спортсменам! — Какая заботливая, — рассмеялся Чонхо, отчего его смех отразился эхом от бетонного свода над ними. Он медленно убрал одну руку от стены и осторожно, почти невесомо, словно она была сделана из тончайшего фарфора, коснулся её щеки. Его большой палец мягко провел по её скуле. В этом контрасте между его колоссальной физической силой, способной голыми руками ломать яблоки, и той невероятной, трепетной нежностью, с которой он прикасался к ней, было что-то до безумия сексуальное и романтичное. — Сердце бьётся так сильно, что становится страшно? — он скользнул рукой ниже, по её шее, и мягко обхватил пальцами её затылок, слегка приподнимая её лицо к себе. — Моё сейчас бьётся так, что готово пробить грудную клетку, Чон Джиу. И я абсолютно точно не могу думать ни о чём другом, кроме тебя. Достаточно ли в этом химии для тебя? Джиу не смогла ответить. Её голос окончательно исчез. Она могла лишь судорожно, прерывисто выдохнуть и едва заметно кивнуть, прикрывая глаза. Этого было достаточно. Чонхо не стал больше мучить её словами. Он сократил оставшиеся жалкие миллиметры между ними и мягко, очень бережно накрыл её губы своими. Это не было похоже на те поцелуи, которые Джиу видела в своих сопливых дорамах. В этом не было никакой наигранности. Его губы были тёплыми, немного сухими, и целовал он её с такой глубокой, уверенной и отчаянной нежностью, что у Джиу в буквальном смысле подогнулись колени. Если бы Чонхо не держал её за затылок и не прижимал к стене своим телом, она бы точно сползла по гладкому бетону вниз. Она неуверенно подняла дрожащие руки и сжала пальцами ткань его чёрной майки, чувствуя под ней горячую, твёрдую грудь и бешеный ритм его сердца. Чонхо тихо, удовлетворенно выдохнул ей в губы, углубляя поцелуй. Он скользнул второй рукой на её талию, притягивая Джиу вплотную к себе, так, что между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства. Мир вокруг стадиона: крики спортсменов, шум вечернего кампуса, лучи заходящего солнца — всё это перестало существовать, сжавшись до размеров этого узкого бетонного коридора. Вкус этого первого, настоящего поцелуя навсегда врезался в память Джиу: в нём отчётливо смешались морозная сладость мятной жвачки и едва уловимая, будоражащая солоноватая нотка на его губах после изматывающей тренировки. Когда им обоим стало категорически не хватать кислорода, Чонхо нехотя отстранился. Он не стал убирать руки с её талии, лишь прислонился своим лбом к её лбу, восстанавливая сбившееся дыхание. Его глаза были тёмными, глубокими, и в них плескалась самая настоящая нежность, что Джиу снова захотелось заплакать от переполняющих её эмоций. Она стояла, тяжело дыша, с раскрасневшимися, припухшими губами, всё ещё цепляясь за его майку, словно за спасательный круг. — И как тебе… план твоей подруги? — хрипло, с едва заметной усмешкой спросил Чонхо, поглаживая её по спине. — Я думаю… — Джиу сглотнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. На её губах сама собой расцвела широкая, счастливая и немного глупая улыбка. — Я думаю, что Нагён заслуживает памятник в центре кампуса. И, возможно, я даже напишу за неё тот реферат по социологии. Чонхо рассмеялся, звонко и счастливо, запрокинув голову. Он снова наклонился и коротко поцеловал её в кончик носа. — Я лично помогу тебе с этим рефератом, — пообещал он, подхватывая с земли пакет с зелёными яблоками, который она выронила. — А теперь пошли. Моя тренировка закончена, и я планирую потратить весь оставшийся вечер на то, чтобы доказать тебе, что долгие разговоры под луной — это всё-таки круто. И да, яблоком я с тобой поделюсь.