Заражение

Путь к школе лежал через частный сектор. Здесь было меньше «пустых», но больше открытых пространств, которые Хисын преодолевал с осторожностью опытного охотника. Сонхун шел чуть позади Хисына, наблюдая за его широкими плечами. В голове крутились сотни вопросов. Почему он спас их? Почему так легко согласился взять с собой? — Ты всегда такой молчаливый? — Хисын не обернулся, но Сонхун понял, что вопрос адресован ему. — В этом мире лишние слова привлекают лишнее внимание, — ответил Сонхун, перепрыгивая через поваленный забор. — К тому же, я всё ещё пытаюсь понять, не совершил ли я ошибку, доверившись тебе. — Ошибка была бы остаться на мосту, — Хисын на секунду замедлил шаг, чтобы поравняться с ним. — А доверие… это роскошь, Сонхун. Я не жду его от тебя прямо сейчас. Мне достаточно того, что ты не вонзил мне нож в спину, когда я помогал тебе подняться. — Если бы я хотел, я бы сделал это ещё в фургоне, — Сонхун бросил на него быстрый взгляд. — Но у тебя есть группа. И ты за них боишься. Человек, который боится за других, не так опасен, как тот, кому нечего терять. Хисын горько усмехнулся. — Ты удивительно проницателен для того, кто только что чуть не сорвался в реку. Когда на горизонте показалось здание школы, обнесенное колючей проволокой и укрепленное баррикадами из школьных парт и железных листов, группа Хисына заметно расслабилась. Но не Сонхун. Его друзья — Чонвон, Рики и Джейк — сбились в тесную кучку, чувствуя на себе настороженные взгляды часовых на крыше. — Хисын-хён вернулся! — закричал кто-то сверху, и тяжелые ворота начали медленно открываться. Однако стоило им переступить порог, как радушный прием закончился. Несколько парней с битами и самодельными копьями преградили путь группе Сонхуна. — Кто это, Хисын? — вперед вышел высокий парень с холодным взглядом. — Ты же знаешь правила. Никаких чужаков без карантина. У нас едва хватает еды на своих. — Успокойся, — спокойно произнес Хисын, хотя в его голосе прорезались властные нотки. — Они помогли нам на мосту. Без них мы бы не вернулись. — Помогли или просто искали повод пробраться внутрь? — парень не уступал. — Посмотри на них. Они выглядят так, будто неделю не ели. Сонхун почувствовал, как внутри закипает ярость. Он шагнул вперед, прикрывая собой Чонвона. — Мы не просили вашей милости, — холодно сказал он. — Если ваши правила важнее человечности, мы уйдем прямо сейчас. Но не думайте, что мы уйдем с пустыми руками. Воздух между группами буквально наэлектризовался. Джей уже положил руку на арбалет, готовый вмешаться. — Хватит! — Хисын встал между ними. — Сонхун, подожди. Сону, они пойдут в спортзал. На карантин. Под мою ответственность. Если хоть одна крошка еды пропадет по их вине — отвечать буду я. Понял? Часовые неохотно расступились. Группу Сонхуна отвели в дальний угол спортзала, выделив им несколько старых матов. Прием был ледяным — никто из местных не подошел к ним, а еду принесли лишь спустя час: по маленькому кусочку черствого хлеба и полстакана воды на каждого. Поздно вечером, когда в школе установилась тревожная тишина, а его друзья наконец заснули, Сонхун вышел на балкон второго этажа, чтобы подышать свежим воздухом. Там он снова встретил Хисына. Тот стоял, опершись на перила, и смотрел на темный город. — Извини за Сону и остальных, — не оборачиваясь, сказал Хисын. — Люди здесь напуганы. Они видят в каждом новом человеке угрозу своим запасам. — Они видят во мне конкурента, — Сонхун подошел ближе, вставая рядом. — И они правы. Ресурсы ограничены. — Ты бы сделал так же на моем месте? — Хисын наконец посмотрел на него. Его глаза в лунном свете казались усталыми, почти прозрачными. — Я? Нет, — Сонхун покачал головой. — Я бы вообще не брал чужаков. Я бы заботился только о своих. Поэтому я и не лидер такой толпы. Я одиночка, Хисын. Мне проще отвечать за три жизни, чем за тридцать. — Иногда у нас нет выбора, кем быть, — Хисын вздохнул. — Когда началось Заражение, я просто оказался тем, кто не закричал первым. И люди пошли за мной. А теперь я не могу их бросить, даже если это тянет меня на дно. — Ты слишком добр для этого мира, — Сонхун коснулся холодного поручня рядом с рукой Хисына. — Это тебя погубит. — Возможно, — Хисын накрыл ладонь Сонхуна своей на долю секунды, прежде чем убрать её. — Но пока я жив, я буду пытаться остаться человеком. И я рад, что сегодня на мосту я встретил именно тебя. Ты… другой, Сонхун. Ты не просто выживаешь. Ты борешься. Сонхун промолчал, чувствуя, как странное тепло разливается в груди, несмотря на холодный ветер. В эту ночь, глядя на разрушенный мир, они оба поняли: школа — это лишь временная остановка. Но то, что зародилось между ними среди крови и тумана, может стать чем-то гораздо более прочным, чем любые стены. — Постарайся поспать, — добавил Хисын, уходя. — Завтра будет тяжелый день. Нам нужно решить, что делать с нехваткой лекарств. Сону говорит, что запасы почти на нуле. — Мы поможем, — тихо ответил Сонхун ему в спину. — Мы в одной лодке, Хисын. Теперь — точно. Хисын уже собирался уйти, но Сонхун негромко окликнул его: — Эй, лидер. Ты ведь сам не спишь уже вторые сутки, верно? Глаза выдают. Хисын остановился, его плечи на мгновение дрогнули. Он медленно повернулся, прислонившись спиной к косяку двери. — В этой школе слишком много шорохов, Сонхун. Стоит мне закрыть глаза, как мне чудится звук выламываемой двери. — Иди сюда, — Сонхун кивнул на место рядом с собой на парапете. — Посиди пять минут. Мир не рухнет за это время, а твои люди не заметят, что их капитан на мгновение стал просто человеком. Хисын помедлил, но всё же вернулся. Они сидели в тишине, нарушаемой только далеким воем ветра в пустых оконных проемах соседних многоэтажек. — Кем ты был «до»? — вдруг спросил Сонхун, глядя на свои руки. — Я видел твою технику боя. Это не просто инстинкты. Ты двигаешься так, будто просчитываешь траекторию удара за секунду до него. — Я учился на архитектурном, — Хисын слабо улыбнулся воспоминаниям. — Любил точность, чертежи, структуру. Наверное, поэтому мне так важно, чтобы у всего был план. Даже у конца света. А ты? Твоя осадка... даже когда ты бежишь по битому стеклу, ты выглядишь так, будто скользишь. — Я был фигуристом, — коротко ответил Сонхун, и в его голосе проскользнула едва уловимая грусть. — Лёд был моим миром. Там всё было понятно: толчок, вращение, приземление. Ошибка стоила только балла в протоколе. А теперь ошибка стоит жизни Чонвона или Рики. Хисын внимательно посмотрел на профиль Сонхуна. В лунном свете тот действительно напоминал ледяную статую — безупречную, но скрывающую внутри бушующий шторм. — Ты всё еще скользишь, Сонхун. Просто теперь всё стало немного по-другому. Сонхун усмехнулся и наконец посмотрел Хисыну прямо в глаза. — Твои люди... Джей и Сону. Они смотрят на тебя так, будто ты мессия. Ты не боишься однажды не оправдать этого взгляда? — Каждый чертов день боюсь, — честно признался Хисын. — Сону видит во мне старшего брата, который всегда знает выход. Джей видит опору. Но правда в том, что я просто боюсь оказаться один в этой пустоте. Поэтому я тащу их за собой. Это эгоистично, не находишь? — Это по-человечески, — Сонхун на мгновение сократил расстояние между ними, его плечо коснулось плеча Хисына. — Знаешь, когда я увидел тебя на мосту, в этом тумане... ты показался мне каким-то нереальным. Как будто ты единственный, кто знал, куда идти. Хисын почувствовал, как сердце пропустило удар. В этом мире, где чувства были обузой, слова Сонхуна ощущались как нечто запретное и в то же время жизненно необходимое. — Я не знал, — прошептал Хисын. — Я просто надеялся, что если буду идти вперед, то дорога сама появится под ногами. И она привела меня к тебе. Они замолчали, но это больше не была тишина двух незнакомцев. Это была тишина двух людей, которые нашли друг друга среди пепла. Сонхун почувствовал, как тяжесть последних дней немного отпускает его. Здесь, на этом холодном балконе, под прицелом подозрений всей школы, он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности. — Иди спать, Сонхун, — Хисын первым нарушил момент, поднимаясь. Но перед тем как уйти, он задержал взгляд на парне еще на несколько секунд. — Завтра мы пойдем в город за лекарствами. Ни-Ки будет против, но я хочу, чтобы ты пошел со мной. Я доверяю твоему ножу больше, чем нашему оружию. — Я пойду, — кивнул Сонхун. — Но только если ты пообещаешь, что после этого поспишь хотя бы три часа. — Договорились. Хисын ушел, а Сонхун еще долго стоял, вдыхая холодный воздух. Он знал, что завтрашняя вылазка будет опасной, но мысль о том, что Хисын будет рядом, больше не пугала его. Она давала ему то, чего не было в его одиночном плане выживания — смысл.