Заражение

Рассвет застал их в полной экипировке. Воздух был серым и тяжелым, пропитанным запахом гари, который доносился со стороны сожженного моста. — Ты уверен, что хочешь пойти? — Хисын проверял остроту своего мачете, стараясь не смотреть Сонхуну в глаза. — Ни-Ки и Джей справятся с охраной периметра, но в городе… там сейчас осиное гнездо. — Я не из тех, кто отсиживается за чужими спинами, пока другие рискуют ради моих друзей, — Сонхун привычным жестом затянул шнурки на берцах. — К тому же, Сону сказал, что антибиотики в больнице на севере. Я знаю тот район. Там раньше была моя тренировочная база. Хисын кивнул, коротко и резко. В этом молчаливом согласии было больше доверия, чем в любых клятвах. Они вышли через черный ход, чтобы не привлекать внимания остальных Путь до центральной больницы напоминал хождение по лезвию бритвы. Город изменился за ночь: «пустых» стало больше, они сбивались в кучи, словно ими управлял чей-то невидимый разум. — Сюда, через аптечный склад, — прошептал Сонхун, увлекая Хисына в узкий переулок. Они двигались синхронно. Когда Сонхун замирал, Хисын тут же прикрывал его спину. Это было странно — два человека, знавшие друг друга меньше суток, работали так, словно были напарниками всю жизнь. Внезапно из-за мусорных баков выскочил бегун. Он был быстрее тех, кого они видели раньше — его суставы выворачивались под неестественными углами. Сонхун вскинул нож, но тварь сбила его с ног, вцепляясь в плечо. — Сонхун! — Хисын среагировал мгновенно. Одним мощным ударом он отбросил зараженного, а вторым — добил. Он тут же опустился на колени рядом с Сонхуном, его руки дрожали. — Посмотрел на меня! Он тебя укусил? Сонхун, отвечай! Сонхун тяжело дышал, прижимая руку к плечу. Он медленно отнял ладонь — куртка была разорвана, но кожа осталась целой благодаря плотной защитной накладке, которую он смастерил из хоккейного щитка. — Нет… — выдохнул он. — Пронесло. Только синяк будет. Хисын закрыл глаза на секунду, и Сонхун увидел, как по его лицу пробежала судорога облегчения. Лидер школы, холодный расчетливый стратег, сейчас выглядел так, будто только что сам едва не погиб. — Не смей так больше пугать меня, — хрипло произнес Хисын. Он протянул руку, помогая Сонхуну встать, но не отпустил его ладонь сразу. — Ты понял? — Ты тоже испугался за лишний рот? — Сонхун попытался пошутить, но голос подвел его. — Ты не лишний, Сонхун. Ты… единственный, кто заставляет меня чувствовать, что я еще живой. Они пробрались в здание больницы через окно второго этажа. Внутри царил хаос: разбросанные капельницы, пятна засохшей крови на кафеле и гнетущая, звенящая тишина. — Стеллажи с антибиотиками должны быть в конце коридора, — Сонхун включил фонарик, заклеенный скотчем, чтобы свет был тусклым. Они нашли нужные ампулы, но стоило Хисыну коснуться металлической коробки, как где-то в глубине здания сработала аварийная сигнализация. Пронзительный вой разрезал тишину, словно нож. — Черт! Бежим! — Хисын схватил сумку. Отовсюду послышался топот и хрипы. Десятки, сотни «пустых» устремились на звук. Герои оказались зажаты в узком коридоре. — К лестнице! — крикнул Сонхун. Они прорывались с боем. Хисын работал мачете, расчищая путь, а Сонхун прикрывал его ножом, работая с хирургической точностью. В какой-то момент путь им преградила запертая стальная дверь. — Я выбью её, прикрой! — Хисын начал наваливаться на дверь плечом. Сонхун развернулся к наступающей толпе. Их было слишком много. — Хисын, быстрее! Они уже здесь! Когда дверь наконец поддалась, Хисын затащил Сонхуна внутрь и забаррикадировал проход тяжелым шкафом. Они оказались в маленьком кабинете врача. Снаружи в дверь начали биться десятки тел, издавая жуткие, нечеловеческие звуки. — Мы в ловушке, — Сонхун прислонился к стене, сползая на пол. Его грудь тяжело вздымалась. Хисын сел напротив него. В комнате было темно, только тусклый свет луны пробивался сквозь заколоченное окно. — Прости, — тихо сказал Хисын. — Это была моя идея — пойти вглубь города. Я подставил тебя. — Перестань, — Сонхун посмотрел на него. — Мы достали лекарства. Сону и остальные будут жить. Это того стоило. — А если мы не выберемся? — Хисын придвинулся ближе. В тесноте комнаты их колени соприкасались. — Если это всё? Сонхун молчал. Он чувствовал тепло, исходящее от Хисына, и это было самым реальным, что осталось в этом мире. — Тогда я рад, что в последние минуты я не один, — прошептал Сонхун. — Знаешь… когда я был на льду, я всегда боялся упасть и не подняться. А сейчас… с тобой… мне почему-то не страшно. Хисын протянул руку и осторожно коснулся щеки Сонхуна, стирая пятно сажи. Его пальцы были на удивление нежными. — Ты удивительный, Пак Сонхун. Ты лед, который греет. Хисын медленно наклонился, и на мгновение время замерло. Их дыхание смешалось. Это не был поцелуй — просто миг предельной близости, когда два сердца бились в один такт против целого мира мертвецов за дверью. — Мы выберемся, — твердо сказал Хисын, отстранившись. В его глазах снова вспыхнул тот самый огонь. — У меня есть план. На крыше должна быть пожарная лестница. Мы выберемся ради них. И ради нас. Сонхун кивнул, чувствуя, как внутри него что-то окончательно изменилось. Он больше не был одиночкой. Теперь у него был кто-то, ради кого стоило не просто выживать, а побеждать. Скрежет когтей о стальную дверь кабинета становился всё громче. Деревянный шкаф, который они приставили в качестве баррикады, жалобно скрипел под напором десятков тел. — Сонхун, к окну! — скомандовал Хисын, выбивая раму рукояткой мачете. Они выбрались на узкий пожарный карниз. Ветер на высоте хлестал по лицу, принося запах гари и сырости. Лестница, ведущая на крышу, вибрировала от порывов ветра, а внизу, в серой мгле, копошились сотни теней. — Лезь первым, я прикрою! — Хисын подтолкнул Сонхуна к ржавым ступеням. — Мы идем вместе, Ли Хисын! — огрызнулся Сонхун, но спорить не стал, быстро карабкаясь вверх. Когда они оказались на плоской крыше больницы, перед ними открылся вид на догорающий город. Но времени любоваться не было: из чердачного люка уже выбирались первые «бегуны». — Туда, к грузовому лифту на внешней стороне! — Сонхун указал на строительную платформу, которая застряла между этажами. Они бежали по самому краю, балансируя над пропастью. Хисын обернулся и швырнул последнюю дымовую шашку в люк, чтобы дезориентировать преследователей. — Прыгай! — крикнул он, когда они достигли платформы. Расстояние было около двух метров. Сонхун прыгнул первым, перекатился по металлическому настилу и тут же развернулся, протягивая руки Хисыну. Платформа опасно качнулась. Хисын приземлился тяжело, едва не соскользнув, но пальцы Сонхуна железной хваткой вцепились в его предплечья. — Поймал, — выдохнул Сонхун, глядя Хисыну прямо в глаза. Между ними было всего несколько сантиметров, и в этом хаосе Хисын вдруг ясно осознал: он готов сжечь весь этот город дотла, лишь бы эти руки продолжали его держать. Они вручную привели механизм платформы в движение. Медленно, со скрежетом, лифт пополз вниз. Когда они коснулись земли на заднем дворе больницы, тишина показалась им оглушительной. Обратный путь занял вдвое больше времени. Они обходили крупные улицы, стараясь держаться теней. Когда на горизонте снова показался силуэт школы, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Они остановились у старой детской площадки в паре кварталов от убежища, чтобы перевести дух. — Дай посмотрю твое плечо, — Хисын подошел к Сонхуну, который присел на край песочницы. — Я же сказал, там просто синяк… — начал было Сонхун, но замолчал, когда Хисын осторожно оттянул край его разорванной куртки. На бледной коже действительно расцветал багровый кровоподтек, но зубы «бегуна» не пробили защиту. Хисын коснулся пальцами края раны, и Сонхун вздрогнул — не от боли, а от того, насколько горячими были руки Хисына по сравнению с ледяным вечерним воздухом. — Ты спас нас сегодня, — тихо произнес Хисын. — Если бы не твои знания этого района, мы бы застряли еще на подходе к аптеке. — Мы спасли друг друга, — поправил его Сонхун, накрывая ладонь Хисына своей, удерживая её на своем плече. — В этом и смысл, разве нет? Больше нет твоих людей и моих. Есть просто мы. Хисын медленно поднял взгляд на Сонхуна. На его лице была сажа, волосы спутались, а на щеке красовалась свежая царапина, но для Сонхуна он никогда не выглядел прекраснее. — Мы, — эхом повторил Хисын, пробуя это слово на вкус. Оно звучало непривычно, но правильно. — Обещай мне одну вещь, Пак Сонхун. Что бы ни случилось в этой школе, какие бы конфликты ни возникли с Сону или остальными… не уходи один. Даже если я буду невыносим. Даже если я буду ошибаться. Сонхун улыбнулся впервые за долгое время искренне и открыто. — Я фигурист, Хисын. Я привык работать в паре. А ты — самый надежный партнер из всех, что у меня были. Я никуда не уйду. Они поднялись и пошли к воротам школы, не разнимая рук до самого последнего момента. Когда дежурные на вышке закричали: «Они вернулись! Лекарства у них!», Сонхун почувствовал, что этот ледяной мир вокруг них начал немного подтаивать. В эту ночь в спортзале Хисын не ушел в свою каморку. Он принес одеяла и сел рядом с матами, где спали Чонвон и остальные. И когда Сонхун, засыпая, почувствовал, как чья-то рука осторожно поправила край его куртки, он понял: его одиночество действительно подошло к концу.