Заражение

Школа встретила их гулом голосов. Известие о том, что Хисын и Сонхун вернулись живыми, да еще и с полными сумками медикаментов, пронеслось по коридорам быстрее, чем вирус по планете. — Хисын-хён! Сонхун! — Сону выбежал им навстречу, его глаза блестели от слез облегчения. Он выглядел изможденным, но при виде лекарств его лицо осветилось надеждой. — Чонвон... ему стало хуже к вечеру, жар не спадал. Вы вовремя. Хисын молча передал сумку Сону, его рука на мгновение задержалась на плече младшего. — Иди, Сону-я. Сделай то, что должен. Теперь всё будет хорошо. Пока Сону и Джейк, который вызвался помогать, вспомнив курсы первой помощи из «.прошлой жизни, возились с ампулами в импровизированном медпункте, в спортзале воцарилась странная атмосфера. Местные жители, которые еще вчера смотрели на группу Сонхуна как на врагов, теперь расступались, провожая их уважительными кивками. Поздно вечером, когда Чонвону ввели антибиотики и он наконец заснул спокойным сном, Хисын нашел Сонхуна в дальнем углу спортзала. Сонхун сидел на мате, прислонившись к холодной батарее, и пытался одной рукой перебинтовать ссадину на предплечье. — Дай я, — Хисын опустился на колени рядом, забирая бинт из его пальцев. — Я сам справлюсь, иди отдыхай, — попытался возразить Сонхун, но Хисын лишь твердо перехватил его руку. — Мы договорились, Сонхун. Больше никаких я сам. За их действиями из другого конца зала внимательно наблюдал Джей. Он прислонился к дверному проему, скрестив руки на груди. Рядом с ним стоял Рики, который сосредоточенно жевал сухарь. — Ты видишь то же самое, что и я? — негромко спросил Джей, кивнув в сторону Хихунов. — Что Хисын-хён наконец-то нашел кого-то, кто не боится смотреть ему прямо в глаза? — Рики шмыгнул носом. — Да, это сложно не заметить. Они как будто в коконе. Весь мир может гореть, а они будут обсуждать, как правильно наложить повязку. Джей усмехнулся. — Это хорошо. Хисыну нужен был кто-то равный. Кто-то, кто не будет ждать от него приказов, а просто станет рядом. Между тем, в их коконе разговор становился всё тише. Хисын аккуратно закрепил бинт, но не отпустил руку Сонхуна. Его пальцы медленно очертили линию пульса на запястье парня. — О чем ты думаешь? — спросил Хисын, поднимая глаза. — О том, что это странно, — признался Сонхун. — Два дня назад я думал только о том, как найти следующую банку консервов. А сейчас я думаю о том, что мне… тепло. Впервые с тех пор, как всё началось. И это пугает меня больше, чем «пустые». Хисын придвинулся ближе. В спортзале было темно, лишь тусклые блики от аварийных ламп играли на их лицах. — Почему тепло пугает тебя? — Потому что к теплу привыкаешь, — Сонхун наконец посмотрел на него. Его голос дрогнул. — А если его отнимут, холод станет в десять раз невыносимее. Я не хочу снова остаться один в этой тишине, Хисын. Хисын молчал долго, глядя на их переплетенные руки. Затем он сделал то, чего Сонхун совсем не ожидал: он подался вперед и мягко прижался своим лбом к лбу Сонхуна. Это был жест предельного доверия, тихая клятва без слов. — Я не позволю тебе снова замерзнуть, — прошептал Хисын. — Слышишь? Даже если мне придется сжечь весь этот город, чтобы согреть тебя. Мы выберемся отсюда. Мы дойдем до твоих гор. Все вместе. Сонхун закрыл глаза, чувствуя дыхание Хисына на своих губах. В этот момент страх отступил. Осталось только это странное, пульсирующее чувство в груди — заражение, которое было сильнее любого вируса. — Ты обещал поспать три часа, — напомнил Сонхун, хотя сам не хотел прерывать этот момент. — Только если ты пообещаешь, что будешь рядом, когда я проснусь, — ответил Хисын. Сонхун не ответил словами. Он просто потянул Хисына за собой на мат, и они легли рядом, укрывшись одним тяжелым куртками. В эту ночь Сонхуну не снились мертвецы. Ему снился лед, на котором он больше не был один. Утром их разбудил резкий шепот. — Хёны! Проснитесь! — это был Сону. Его лицо было бледным, а руки дрожали. Хисын мгновенно сел, рука привычно легла на рукоять мачете. — Что случилось? — Ни-Ки… он нашел кого-то у ворот. Точнее, это кто-то нашел нас. И это не «пустые», Хисын-хён. Это люди. И у них есть оружие. Настоящее. Сонхун встал рядом с Хисыном, чувствуя, как спокойствие ночи мгновенно испаряется. — Значит, тишина закончилась, — произнес он, глядя на Хисына. — Она и не должна была длиться вечно, — Хисын проверил патроны в пистолете, который они добыли в больнице. — Но теперь у нас есть ради чего сражаться. Они обменялись коротким взглядом — в нем было всё: и страх, и решимость, и любовь, которая только начала расцветать. Они вышли из спортзала плечом к плечу, готовые встретить новую угрозу. Слова Сону подействовали как ледяной душ. Сонхун чувствовал, как фантомное тепло рук Хисына всё еще греет его кожу, но разум уже переключился в режим боя. Он быстро проверил свой нож и обернулся к друзьям. Чонвон уже приподнялся на мате, выглядя бледным, но живым. Джейк и Рики встали за его спиной, готовые к любому приказу. — Хисын, постой, — Сонхун схватил его за предплечье, когда тот уже готов был выбежать из зала. Лидер обернулся. Его лицо снова стало той самой непроницаемой маской, которую он носил до их встречи на балконе. Но в глубине зрачков всё еще теплилось отражение той нежности, которую он подарил Сонхуну пять минут назад. — Если там люди с оружием, они не будут договариваться, — тихо произнес Сонхун. — Они пришли за школой. Здесь стены, еда и… — он указал на сумку с лекарствами, — …то, ради чего мы чуть не погибли вчера. — Я знаю, — голос Хисына был стальным. — Но я не отдам им ни метра этой земли. Здесь мои люди. Здесь ты. Хисын подошел к Сонхуну почти вплотную. Прямо на глазах у Сону, Рики и озадаченного Джея он аккуратно поправил воротник на куртке Сонхуна. — Обещай мне. Если начнется стрельба — ты уводишь младших в подвал. Не лезь на рожон. Ты мне нужен живым, Сонхун. Больше, чем эти стены. — Я не брошу тебя на воротах одного, — Сонхун упрямо вскинул подбородок. — Мы договорились, мы — партнеры. А партнеры не прячутся в подвалах, пока другой подставляет грудь под пули. Хисын смотрел на него долго, секунду или две, которые показались вечностью. Затем он коротко кивнул. — Хорошо. Но ты идешь со мной только в качестве поддержки. Джей! — Хисын обернулся к другу. — Раздай патроны тем, кто умеет стрелять. Ни-Ки пусть не открывает огонь без моей команды. Мы попробуем поговорить. Они вышли во внутренний двор. Утренний туман еще не рассеялся, и фигуры у ворот казались призрачными. Там стояли трое мужчин в камуфляже, за их спинами виднелся бронированный фургон. У каждого в руках был автомат — роскошь, которой в школе не было ни у кого. Ни-Ки стоял на вышке, вцепившись в перила так, что костяшки побелели. Он навел свою винтовку на незваных гостей, но те, казалось, совсем не боялись. — Мы знаем, что у вас есть антибиотики! — выкрикнул один из мужчин, делая шаг вперед. — Отдайте половину, и мы уйдем миром. Если нет — мы заберем всё, включая ваше убежище. У вас десять минут на раздумья. Хисын вышел вперед, Сонхун шел на полшага позади, его рука лежала на рукояти ножа, а сердце колотилось в унисон с шагами Хисына. — У нас здесь дети и раненые! — крикнул Хисын в ответ. — Мы не отдадим то, что добыто кровью. Уходите, пока мы не открыли огонь! Мужчина в камуфляже рассмеялся, и этот звук, холодный и мертвый, был страшнее хрипа зомби. — Десять минут, парень. Время пошло. Хисын развернулся к своим. Он выглядел спокойным, но Сонхун видел, как сжались его кулаки. — Они не уйдут, — прошептал Сонхун, подходя к нему. — Это не «пустые», Хисын. У них есть разум, и этот разум говорит им убивать ради выживания. Они такие же, как мы, только без сердца. Хисын посмотрел на школу, на заколоченные окна, за которыми прятались напуганные люди. Затем он снова посмотрел на Сонхуна. — Значит, мы покажем им, что у этого дома есть зубы. Он взял Сонхуна за руку, на глазах у всех, и крепко сжал её. Это не было жестом слабости. Это было объединение двух сил. Лед Сонхуна и стратегия Хисына теперь работали как одно целое. — Сону, уводи детей в столовую, подальше от окон! Джей, Рики — по позициям на втором этаже! — Хисын начал раздавать команды быстро и четко. — Сонхун… ты со мной. Мы зайдем им в тыл через боковой лаз. Если они начнут стрелять — мы должны выбить их водителя. Сонхун кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый холодный азарт, который бывал у него на льду перед самым сложным прыжком. — Я готов. Вместе? — Вместе, — ответил Хисын. Они нырнули в тень школьного коридора, оставляя позади короткое затишье. Пятая глава закончилась на самой высокой ноте напряжения: за воротами враги, в сердце — любовь, а в руках — единственное оружие, которое у них осталось. Их преданность друг другу.