Заражение

Первый выстрел, разорвавший утренний туман, ударил по нервам сильнее, чем крики «пустых». Пуля со свистом вгрызлась в бетонную стену школы, посыпав головы защитников каменной крошкой. Тишина окончательно умерла. — В укрытие! — проревел голос Хисына, эхом разнесшийся по двору. Сонхун почувствовал, как адреналин, подпитанный недавним поцелуем, превращается в ледяную сосредоточенность. Он нырнул за баррикаду из старых парт, чувствуя рядом плечо Джейка. Друг сжимал в руках обломок трубы, его глаза были полны ужаса, но он не шевелился. — Сонхун, они заходят с фланга! — крикнул Рики со второго этажа. Младший, несмотря на страх, внимательно следил за передвижениями врагов через разбитое окно. Хисын и Сонхун, как и планировали, проскользнули через боковой лаз. Теперь они оказались в тылу нападавших, скрытые густыми кустами и остовами ржавых машин. Между ними и врагами было всего двадцать метров. — Я сниму того, что у фургона, — шепнул Хисын, проверяя пистолет. Его руки не дрожали. Теперь, когда он знал, что Сонхун прикрывает его спину, в нём не осталось места для сомнений. — А я разберусь с тем, кто целится в Ни-Ки, — Сонхун перехватил нож. Его движения были текучими, как на льду, — ни одного лишнего жеста. Они обменялись коротким, жгучим взглядом. В этом взгляде было всё: и обещание выжить, и вкус того самого поцелуя в коридоре, и негласное «я люблю тебя», которое они еще не успели произнести вслух. Хисын выстрелил. Водитель фургона осел на асфальт. В ту же секунду Сонхун, словно белая молния, сорвался с места. Он преодолел расстояние до ближайшего нападавшего за считанные секунды. Когда мужчина обернулся, было уже поздно — холодная сталь ножа Сонхуна нашла слабое место в защите. — Там еще двое внутри! — закричал Джей, пуская болт из арбалета с крыши, чтобы прижать врагов к земле. Бой превратился в хаотичный танец металла и криков. Сону в это время в подвале прижимал к себе плачущих детей, его интуиция разрывалась от боли — он чувствовал каждое ранение, каждый страх своих друзей наверху. Чонвон, едва оправившийся от лихорадки, стоял у дверей столовой с топором в руках, готовый стать последним рубежом обороны. Внезапно раздался оглушительный взрыв. Один из нападавших бросил гранату в сторону главных ворот. Ударная волна отбросила Сонхуна на несколько метров. — Сонхун! — Хисын закричал так, будто взорвали его собственное сердце. Он бросился к Сонхуну, забыв об осторожности, паля во всё, что двигалось. Сонхун лежал на земле, оглушенный, в ушах стоял невыносимый звон. Когда Хисын рухнул рядом, закрывая его своим телом, Сонхун почувствовал на лице горячую кровь — не свою. — Ты ранен? Ты живой? — Хисын тряс его за плечи, его голос срывался на хрип. Его ладони судорожно ощупывали лицо Сонхуна, стирая грязь и копоть. — Живой... — прохрипел Сонхун, приходя в себя. — Хисын, сзади! Хисын развернулся и в упор разрядил остаток обоймы в последнего нападавшего, который уже занес приклад автомата над их головами. Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Только густой черный дым от фургона поднимался к небу. Они сидели на асфальте посреди этого пепелища, тяжело дыша. Вокруг начали выходить остальные: Джей спускался с крыши, Ни-Ки спрыгнул с вышки, а Сону бежал через двор, выкрикивая их имена. Хисын не обращал внимания ни на кого. Он притянул Сонхуна к себе, зарываясь лицом в его шею. Его всё еще трясло от пережитого ужаса. — Никогда... слышишь, никогда больше так не делай, — шептал он. — Я думал, я потерял тебя. Весь этот мир не стоит того, чтобы ты просто закрыл глаза. Сонхун обнял его в ответ, чувствуя, как бьется сердце Хисына — быстро, загнанно, но так ярко. — Я же обещал, что не уйду, — тихо ответил Сонхун, поглаживая Хисына по волосам. — Мы защитили их. Мы защитили наш дом. — Это не дом, — Хисын отстранился и посмотрел Сонхуну прямо в глаза. Его взгляд был серьезным и полным боли. — Мой дом теперь там, где ты. Слышишь? Даже если это будет палатка в лесу или пещера в горах. Мне плевать на эти стены, Сонхун. Главное, что ты дышишь. Они снова поцеловались, но на этот раз поцелуй был горьким от дыма и соленым от слез облегчения. На глазах у всех мемберов — ошеломленного Джея, улыбающегося сквозь слезы Сону и серьезного Чонвона — Хисын и Сонхун закрепили свой союз. — Эй, голубки, — подал голос Джей, подходя ближе и вытирая сажу со лба. — Я, конечно, всё понимаю, но у нас тут куча трупов и горящий фургон. Может, сначала приберемся, а потом будете обещать друг другу вечность? Хисын слабо усмехнулся, но не выпустил руку Сонхуна. — Вечность подождет пять минут, Джей. Но не больше. После того как пыль осела, а адреналин начал медленно покидать тела, наступила самая тяжелая часть любого боя — осознание того, что мир уже никогда не станет прежним. Школа, которая казалась неприступной крепостью, теперь зияла проломом в воротах, а едкий дым от фургона пропитал всё вокруг. Хисын помог Сонхуну подняться, бережно придерживая его за талию. Его ладонь всё еще подрагивала, когда он касался порванной ткани куртки Сонхуна. — Ты уверен, что голова не кружится? — голос Хисына звучал непривычно мягко, в нем не осталось ни капли той командной стали, которой он только что разил врагов. — Просто звон, Хисын. Пройдет, — Сонхун прислонился лбом к плечу лидера на мгновение, позволяя себе слабость всего на одну секунду. — Главное — сумку с лекарствами не задело? — Лекарства в порядке, — ответил подошедший Джей. Он выглядел мрачно, разглядывая тела нападавших. — Но, Хисын, у нас проблема посерьезнее этих парней. Взрыв... его слышали все. На востоке уже поднимается пыль. Они идут. И их там тысячи. Хисын выпрямился, и его взгляд мгновенно стал холодным. Он посмотрел на горизонт, где из-за серых высоток начала выплывать живая, колышущаяся масса. «Пустые» стягивались на звук, как мухи на кровь. — У нас нет времени на похороны и уборку, — Хисын обернулся к своей группе. — Сону, Чонвон, собирайте всё, что можно унести! Еду, воду, медикаменты. У вас десять минут. Мы уходим. — Куда? — выкрикнул Ни-Ки, спрыгивая с вышки. — Здесь стены! Там — смерть! — Здесь теперь тоже смерть, — Сонхун шагнул вперед, становясь рядом с Хисыном. Его голос звучал твердо. — Эти стены падут через час под напором такой толпы. Мы уходим в горы. Как я и говорил. Школа наполнилась лихорадочным движением. Люди Хисына, еще недавно боявшиеся Сонхуна, теперь беспрекословно выполняли его указания. Сону быстро паковал бинты, а Рики и Чонвон помогали грузить остатки консервов в рюкзаки. В какой-то момент Хисын и Сонхун оказались одни в пустом коридоре, забирая свои вещи. Тишина здесь была густой, почти осязаемой — Ты был прав с самого начала, — тихо сказал Хисын, затягивая лямки рюкзака. — Стены — это капкан. Я так долго пытался сохранить этот дом, что едва не превратил его в склеп для всех нас. Сонхун подошел к нему и положил руку на грудь, прямо над сердцем. — Ты сделал то, что должен был, Хисын. Ты спас их. А теперь мы спасем их по-другому. Мы найдем место, где не нужно будет ждать выстрела в спину каждую секунду. Хисын перехватил его руку и прижал к своим губам. — Если мы не выберемся из города до заката... — Мы выберемся, — перебил его Сонхун, притягивая к себе за воротник и заставляя посмотреть в глаза. — Потому что я не для того нашел тебя в этом аду, чтобы потерять из-за собственной нерешительности. Понял? Мы дойдем. Ты, я и наши ребята. Хисын кивнул, и в этот момент он окончательно передал Сонхуну часть своей ноши. Теперь они не были «лидером и его помощником». Они были единым целым. — Все готовы! — закричал Джей из вестибюля. Они вышли во двор. Перед воротами уже стояла колонна людей. Впереди был неизвестный путь через город, кишащий мертвецами, но теперь у каждого в этой группе был пример перед глазами. Хисын и Сонхун шли впереди, плечом к плечу, их руки иногда соприкасались, посылая друг другу немые сигналы поддержки. Когда последние люди покинули территорию школы, Сонхун обернулся. Здание, где он провел последние сутки, медленно исчезало в тумане и дыму. Он почувствовал, как рука Хисына крепко сжала его ладонь. — Не смотри назад, Сонхун-и, — прошептал Хисын. — Впереди — весь мир. И он будет нашим. Они сделали первый шаг в неизвестность, оставляя за спиной горящий фургон и обломки своей старой жизни.