Заражение

Город превратился в лабиринт из битого стекла и застывших теней. Колонна людей двигалась медленно, растянувшись по узким переулкам. Хисын шел впереди, его глаза постоянно сканировали крыши зданий, а Сонхун замыкал строй, прикрывая тыл вместе с Джеем. — Хисын-хён, я больше не могу, — прошептал Сону, когда они остановились в тени заброшенного метро. Его ноги подкашивались, а лицо было бледным от пыли и страха. — Еще немного, Сону-я. Мы должны выйти к окраине до темноты, — Хисын подошел к нему, снимая со спины флягу с водой. Он оглянулся на Сонхуна, который стоял в паре метров, не опуская нож. Взгляды их встретились, и в этом обмене энергией Хисын нашел силы продолжать. К полудню они достигли промзоны. Ржавые ангары и огромные краны напоминали скелеты чудовищ. Здесь тишина была особенно зловещей. — Что-то не так, — Сонхун поравнялся с Хисыном, пригибаясь к земле. — Слишком тихо. Даже для этого места. — Согласен, — Хисын поднял руку, приказывая группе замереть. — Джей, проверь тот ангар справа. Сонхун, со мной. Они вошли в полумрак огромного склада. Запах гнили и старого масла ударил в нос. Вдруг сверху раздался скрежет. — Наверх! — крикнул Хисын, едва успевая оттолкнуть Сонхуна в сторону. На то место, где они только что стояли, рухнул ползун — редкий вид зараженного, который передвигался по стенам. Сонхун среагировал мгновенно: кувырок через плечо и точный удар ножом в основание черепа. Но из темноты вынырнули еще двое. Хисын выхватил мачете, прикрывая Сонхуна. Они работали как единый организм: Хисын принимал на себя основной удар, а Сонхун, используя свою гибкость фигуриста, наносил смертельные удары из мертвых зон. В этом танце смерти не было места словам — только лязг металла и тяжелое дыхание друг друга. Когда последний зараженный затих, Хисын тяжело оперся на ящик. Его куртка была разорвана, а на щеке снова сочилась кровь. — Ты цел? — Сонхун подошел вплотную, его руки дрожали от перенапряжения. — Да... благодаря тебе, — Хисын вытер лицо рукавом. Он посмотрел на Сонхуна — тот стоял в луче света, пробивающемся сквозь дырявую крышу. Весь в пыли, с окровавленным ножом, но такой пронзительно прекрасный. Хисын не выдержал. Он притянул Сонхуна к себе, зажимая в тисках своих рук. — Я каждый раз умираю, когда вижу, как они прыгают на тебя, — прошептал он в волосы Сонхуна. — Тогда не умирай, — Сонхун уткнулся носом в его шею, вдыхая запах Хисына — смесь пороха и чего-то родного. — Я здесь. Я никуда не денусь. Они стояли так минуту, игнорируя крики Рики снаружи, который звал их. В этом грязном, вонючем складе они создали свой маленький рай на двоих. Сонхун поднял голову и мягко коснулся губами раны на щеке Хисына, слизывая кровь. — Пойдем, — прошептал он. — Наши ждут. Вечер застал их у подножия первых холмов. Город остался позади — серое пятно, затянутое дымом. Впереди чернел лес, ведущий к горам. Они разбили лагерь в небольшом овраге. Разводить костер было нельзя, поэтому все сгрудились вместе, пытаясь согреться. Хисын сидел на краю оврага, наблюдая за горизонтом. Сонхун подошел сзади, набрасывая на его плечи старое одеяло. — Садись, — Сонхун потянул его вниз. Хисын сел, и Сонхун тут же устроился между его ног, прислонившись спиной к груди лидера. Хисын обнял его, сцепляя руки в замок на животе Сонхуна. — О чем ты думаешь? — спросил Сонхун, перебирая пальцы Хисына. — О том, что если бы не Заражение, мы бы никогда не встретились. Я бы проектировал здания в Сеуле, ты бы брал медали на льду... Мы бы прошли мимо друг друга в толпе и даже не обернулись бы. Сонхун повернул голову, глядя на него снизу вверх. — Значит, этот ад стоил того, чтобы найти тебя? Хисын посмотрел на спящих друзей, Чонвона, свернувшегося клубком, Джейка, охраняющего их покой. А потом вернул взгляд к Сонхуну. — Стоил. Каждой секунды страха. Каждого выстрела. Хисын наклонился и поцеловал его медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою усталость и всю свою преданность. Сонхун ответил с такой же страстью, его руки запутались в одеяле, притягивая Хисына еще ближе. В этой темноте, под холодными звездами, они были единственными живыми существами во всей вселенной. — Пообещай мне, — прошептал Сонхун, когда они отстранились. — Что когда мы дойдем до гор, мы построим там дом. Настоящий. Без решеток на окнах. — Обещаю, Сонхун-и. Я сам начерчу проект. И там будет камин. Чтобы ты никогда больше не мерз. Они заснули в объятиях друг друга, укрытые одним одеялом и одной надеждой. Утро в лесу не было похоже на городское. Вместо запаха гари и пыли в легкие врывался аромат влажной хвои и прелой листвы, а вместо гнетущей тишины бетонных джунглей шелест ветра в верхушках сосен. Сонхун проснулся первым от холода, пробравшегося под одеяло. Первое, что он почувствовал — это тяжелую, теплую ладонь Хисына, которая всё еще покоилась на его талии. Сонхун замер, боясь пошевелиться и разрушить этот момент хрупкого мира. В рассветных сумерках лицо Хисына казалось моложе, разгладились морщинки тревоги между бровями, и он выглядел просто как парень, который очень сильно устал. Сонхун осторожно коснулся кончиками пальцев скулы Хисына. — Просыпайся, соня, — прошептал он. — Мир всё еще стоит, и нам пора идти. Хисын открыл глаза не сразу. Он глубоко вздохнул, сильнее прижимая Сонхуна к себе, словно проверяя, не приснился ли ему вчерашний вечер. — Еще пять минут, — пробормотал он в шею Сонхуна. — Если мы встанем, нам снова придется быть героями. А я хочу еще немного побыть просто Хисыном, у которого в руках самое дорогое сокровище на свете. Сонхун тихо рассмеялся, и этот звук стал лучшим началом дня для всей группы. Чонвон и Джейк уже начали копошиться неподалеку, собирая вещи. Они начали подъем. Лес становился всё гуще, тропы — круче. Теперь им приходилось не только следить за «пустыми», но и бороться с самой природой. — Хисын-хён, смотри! — Рики указал вперед на просвет между деревьями. Там, на небольшом плато, стояла старая охотничья сторожка. Перекошенная, с дырявой крышей, но это была крыша. — Проверим её, — скомандовал Хисын, тут же переходя в рабочий режим. — Сонхун, заходим с двух сторон. Джей, прикрой нас снизу. Внутри сторожки было пусто, если не считать старой мебели и слоя пыли толщиной в палец. Но самое главное — там была дровяная печь. — Мы останемся здесь до завтра, — решил Хисын, оглядывая измотанных ребят. — Всем нужен отдых. Сону, посмотри, можно ли здесь что-то приготовить из наших запасов. Когда наступил вечер, и печь наконец начала отдавать первое тепло, в хижине стало почти уютно. Рики и Чонвон уснули прямо на полу, укрывшись одной курткой. Джейк и Джей обсуждали план маршрута по карте, а Хисын и Сонхун вышли на крыльцо. Небо было усыпано звездами такими яркими, какими их никогда не видели в городе. — Знаешь, — начал Сонхун, прислонившись к деревянному столбу. — В детстве я думал, что звезды — это дырочки в полу рая. Хисын подошел сзади и обнял его, кладя подбородок на плечо Сонхуна. — Красивая мысль. Теперь мне кажется, что звезды — это глаза тех, кто смотрит на нас сверху и надеется, что мы не сдадимся. Сонхун повернулся в его руках, обвивая шею Хисына. — Я не сдамся. Не теперь, когда у нас есть мы. Хисын смотрел на него с такой нескрываемой любовью, что у Сонхуна перехватило дыхание. — Ты — мой единственный ориентир, Сонхун-и. Без тебя я бы заблудился в этой тьме еще в первый день. Хисын медленно наклонился и поцеловал его. Это был долгий, нежный поцелуй со вкусом свободы и сосновой смолы. В нем не было того отчаяния, что на мосту или в школе. Это был поцелуй надежды. Сонхун прижался к нему всем телом, чувствуя, как внутри разливается уверенность: они справятся. — Нам нужно поспать, — прошептал Хисын, отстранившись. — Завтра начнется самый сложный участок пути — скалистый подъем. — Мы справимся, — Сонхун взял его за руку и потянул внутрь хижины. — Вместе мы всегда справляемся. Они легли на старую кровать в углу, единственную уцелевшую. В темноте, под треск дров в печи, Хисын притянул Сонхуна к себе, укрывая их обоими куртками. — Я люблю тебя, — едва слышно произнес Хисын перед тем, как сон окончательно сморил его. Сонхун замер. Это были первые слова любви, произнесенные вслух. — Я тоже тебя люблю, Хисын-а, — прошептал он в ответ, закрывая глаза.