Пластиковый пляж

Здарова, читатели. С вами Лох47, и сегодня мы будем смотреть, как в очередной раз героя опустили. Я очень не хотел делать эту главу. Но меня хлебом не корми — дай говном покормить. Ой, короче, снова дай главного героя попустить. — Пошёл в пизду, мразь ебаная, и да — ноль упоминаний в фиках твоих о Дедпи47. Да-да, ну а хули, ненавижу этого пидора. Так что терпи. — Буква, о чём ты шепчешься? Утро в комнате PYJA началось с того, что солнечный луч пробился сквозь щель в жалюзи и ударил 2Д прямо в глаза. Не просто ударил — прицельно, как снайпер, выбрав именно тот момент, когда он попытался перевернуться на другой бок и сделать вид, что всё происходящее — сон. Комната тонула в золотистом свете, пылинки танцевали в луче, как крошечные сволочи, празднующие его унижение. Кровать Янг была застелена с армейской аккуратностью — она уже встала, умылась и теперь восседала на своём месте, как королева на троне. Кровать Жана сияла арбузными простынями, на которых подушка лежала без единой складки. Кровать Пирры была идеальна, как и она сама, — ни морщинки, ни пылинки, будто на ней вообще никто не спал. А посреди комнаты, на полу, в позе собаки, стоял их капитан. Точнее, не стоял — стоять в позе собаки невозможно. Он именно что находился: колени на холодном полу, ладони вжаты в доски, спина прогнута под тяжестью чужих ног. На его спину были закинуты ноги Жёлтой Бестии, которая читала какой-то журнал с абсолютно невозмутимым лицом. Наказание за волосы не обошлось только выбрасыванием из окна — теперь он находился в рабстве у неё. Полном. Без выходных. Без перерыва на покурить. Он ненавидел это. Ненавидел каждую секунду. Ненавидел этот солнечный луч, эту комнату, эти ноги на своей спине, этот журнал, который Янг перелистывала с таким видом, будто читала сводку с фронта. Ненавидел Жана за то, что тот ещё не проснулся и не видел этого позора. Ненавидел Пирру за то, что она где-то ходит и не спасает его. Ненавидел Автора. Особенно Автора. Но где-то глубоко внутри, под слоями злости и унижения, тихо, почти неслышно, шевелилась мысль: «А ведь заслужил. Вырвал волосы Янг. Называл конём. Ставил против Жана. Должен Пирре. Троллил Вайсс. Орал на Руби. Кусал Кардина. Спал в мусорном баке и пришёл с похмелья на урок. Заслужил ведь. По всем статьям заслужил». И от этой мысли было ещё хуже. Потому что одно дело — когда тебя унижают несправедливо. И совсем другое — когда ты сам понимаешь: так тебе и надо. — Да так, Янчик, — процедил он, не поднимая головы, отвечая на её вопрос, — молюсь. Богу ой то есть Близнецам. Чтобы ты слезла с меня. Или чтобы он меня прибрал. Любой вариант — кайф. — Не дождёшься, — Янг перевернула страницу, даже не взглянув на него. — Ты мне должен двадцать льен, моральную компенсацию за прядь волос и ещё за тот раз, когда ты назвал меня конём. Проценты капают. Так что работай, Буцефальчик. — Я ТЕБЯ НАЗВАЛ БУЦЕФАЛОМ! ЭТО КОМПЛИМЕНТ БЫЛ! — Отрабатывай комплимент. Спину ровнее. Дверь скрипнула. На пороге возник Жан. Он замер, увидев картину: его капитан стоит на четвереньках, а на нём, как на пуфике, расположилась Янг. Солнечный луч как раз переполз на спину 2Д, и Жан мог видеть каждую пылинку на его жёлтой куртке, каждый отпечаток янг-ного ботинка. Глаза Жана медленно расширились. Он моргнул. Потом ещё раз. А потом — впервые за всё время их знакомства — на его лице медленно расползлась улыбка. Не нервная. А просто обычная такая, злорадная буд то он какого чела наебал и продал гнилой арбуз. Как говориться шутки про арбузы до конца этого фика не исчерпают себя. — О, Жорик! — оживился парень. — Скажи ей! Скажи, что это не по-человечески! Ты же мой сокомандник! Заступись! Жан помолчал. Потом подошёл ближе. Присел на корточки перед лицом капитана. Посмотрел ему прямо в глаза и произнёс с совершенно несвойственной ему интонацией — спокойной, даже ленивой: — Знаешь, Эйс... А мне нравится. Ты так гораздо тише. И не орёшь. И не называешь меня Жорой. Может, тебе вообще на четвереньках ходить? Для здоровья полезно. 2Д поперхнулся воздухом. — ЧЕГО?! ЖОРИК, ТЫ ОХУЕЛ?! — Я не Жорик, — всё так же спокойно ответил Жан, — я Жан Арк. Победитель Ская. Человек, который вчера выжал пятьдесят кило и не упал. И да — вчера вечером я вспомнил, как ты поставил против меня на спарринге. Десять льен. Против своего сокомандника. Так что... Он встал, подошёл к Янг, взял с её молчаливого разрешения вторую подушку и подложил ей под спину. Жёлтая одобрительно кивнула. — Комфортно? — спросил Жан. — Вполне, — ответила Янг, перелистывая страницу. — Спасибо, Жан. — Всегда пожалуйста. 2Д смотрел на это с выражением лица человека, который только что увидел, как его домашний хомяк достал из-под клетки нож и пошёл на него с недобрыми намерениями. — Мразь ебаная, за это ты будешь проклят в веках, навлекаю на тебя водолазное проклятие! — Как скажешь, как скажешь. Зря я тебя так боялся, всё-таки Пирра была права: ты обычный дурачок. — ЧТО?! — Буква, не тряси спину, мне неудобно. Обожаю это. Честно, у меня даже в штанах зашевелилось, глядя, как эту гниду неблагодарную опускают. Спасибо, Янчик, и… ладно, Жорик. Смешно до сих пор, что ты настолько чмо, что тебя уже даже чмо другое попускает. Хатьфу тебе в твою дырявую собачью миску. На это парень лишь звериный оскал показал. Ему явно это не нравилось. Хотя кто его вообще спрашивает, что ему нравится. — У-у-у, какая злая коровка, — прокомментировала Янг, глядя на него поверх журнала. — Лицо попроще сделай. И тут дверь снова скрипнула. На пороге стояла Пирра. Она замерла, окинула комнату взглядом — и её губы дрогнули. Чемпионка Мистраля, Неуязвимая Дева, та самая Пирра Никос, которая всегда держала лицо, — сейчас стояла и откровенно лыбилась. Не просто вежливо улыбалась, а лыбилась, как человек, который зашёл в цирк и увидел, что главный клоун наконец-то получил по заслугам. — О, капитан, — произнесла она почти ласково. — Какая… поза. Вам идёт. — ПИРЫЧ! — взвыл 2Д. — ХОТЬ ТЫ! СПАСИ! Пирра медленно, очень медленно подошла. Остановилась ровно перед его лицом. Наклонилась — так, что их глаза оказались на одном уровне. И ничего не сделала. Просто смотрела и улыбалась. Той самой улыбкой, от которой у 2Д похолодело в животе. — Десять льен, капитан. С процентами. Плюс вы назвали меня Пирычем. И, кажется, на прошлой неделе вы говорили, что я «сюсюкаюсь с Жаном». — Она выпрямилась и посмотрела на Янг. — Я зашла просто сказать, что уроки через полчаса. Но теперь, пожалуй, я останусь. Посмотрю. — Место есть, — Янг похлопала по кровати рядом с собой. — Жан, дай ей подушку. — Уже, — Жан протянул Пирре третью подушку. — Садись. У нас тут шоу. — Спасибо, Жан. Ты очень предусмотрителен. — Я учусь у лучших. 2Д переводил взгляд с одного на другого. Его глаза метались по комнате, как у загнанного зверя. Янг — лыбится. Жан — лыбится. Пирра — лыбится. Все трое сидят и смотрят на него сверху вниз, как на бесплатное представление. Комната, ещё недавно казавшаяся тюрьмой, теперь превратилась в зрительный зал. Солнечный луч переполз на стену и освещал их троих — судейскую коллегию, — а он, их капитан, стоял на четвереньках в центре, как подсудимый. — Вы… вы все сговорились! — прохрипел он. — Это заговор! Вы с самого начала это планировали! — Нет, — спокойно ответила Пирра, устраиваясь на кровати, — это импровизация. Но она удалась. — Очень удалась, — подтвердила Янг и легонько пихнула его пяткой в бок. — Давай, Буцефальчик, отжимания. Пятнадцать раз. Ты ещё не закончил. — Я НЕ БУДУ! — Будешь, — хором сказали Янг, Пирра и Жан. И он отжался. Рыча, матерясь, проклиная всё на свете — но отжался. Пятнадцать раз. С ногами Янг на спине. Под счёт Жана. Под одобрительный кивок Пирры. Под тихий, довольный смех, который наполнил комнату, как солнечный свет. В углу, на воображаемом троне, Автор утирал скупую слезу гордости. А 2Д рухнул лицом в пол, тяжело дыша, и подумал — без злости, почти спокойно, — что да, это его команда. Как бы он никогда этого не хотел. Как бы он ни бесился. Как бы ни орал. Они его опустили всей командой, даже Жан. Особенно Жан. Но они не ушли. Они сидели здесь, лыбились, считали отжимания и подкладывали друг другу подушки. И это было лучше, чем ночевать под мостом. Лучше, чем одному.

***

После уроков и утреннего унижения он всё-таки поднялся, отсидев урок у Ублека, а потом и у Порта с его байками о том, как он в одиночку «усмирял» своим хуем Гримм — ладно, напиздел, он другое рассказывал. Порт вёл лекцию с таким пафосом, будто раздавал золото, но в аудитории было тихо. Вайс Сити, которая в начале семестра ещё делала вид, что слушает, теперь просто смотрела в окно, понимая, что этот чудак — учитель не лучше, чем её собственный капитан-спаситель Ремнанта, то есть никакой. Руби спала, уронив голову на раскрытый учебник, а на полях тетради красовался карикатурный портрет Порта с подписью «Профессор Папич» — или там был «Кал», я как автор не смотрел. Но Порт, казалось, ничего не замечал. Он рассказывал, наслаждаясь звуком собственного голоса, и единственным, кто его слушал, был Эйс. Он сидел и тупо смотрел на профессора, понимая, что этот дядька хоть и куку, но, возможно, единственный здесь, кто знает, как выжить. Хотя что полезного можно вынести из истории о том, как он победил Беовульфа членом? Да хер его знает. Но если даже в этой хуйне есть хоть капля правды — может, это сработает, когда у тебя сломается меч и кончится аура. А у 2Д кончались всегда. А сейчас — столовая. Наши господа и госпожи, особенно учитывая то, что наш главный герой прошёл точку финала — теперь она для него госпожа. Он уплетал какую-то баланду, школьники местные говорили и прочие, и самое главное — никакая Нора не подлетала, да и другие тоже, что удивительно. В голове нашего героя это было облегчение — хоть один день без них. Но кое-что не давало покоя, и поэтому он обратился к блондинистому червю. — Слышь, Жан. — Чего надо, Эйс? — Дак, просто к слову, смотрю, как ты смотришь на девушек, — хавая какую-то баланду, произнёс парень. — Заведёшь гарем — я тебя импотентом сделаю. Я бо… то есть Близнецами клянусь. — Эйс! Ты что, я никогда бы не стал! — Ну просто чтобы ты знал. Янг, сидевшая напротив, хмыкнула, не отрываясь от журнала. — Жан, не слушай его. Гарем — это ответственность. А ты пока с одной справиться не можешь. И это с рукой. — Я... я могу! — возмутился Жан. — Просто... не хочу пока. Это стратегическое решение. — Конечно, — кивнула Янг. — Стратег Жан Арк. Генерал арбузного фронта. — Причём тут арбузы?! Пирра, сидевшая рядом с Жаном, деликатно кашлянула. Она ела свой обед с той же спокойной грацией, с какой делала всё остальное. Её длинные красные волосы были собраны в высокий хвост, спадающий почти до талии, а на веках — лёгкие зелёные тени, подчёркивающие изумрудный цвет глаз. Она была довольно высокой и мускулистой по сравнению с другими девушками в академии, и даже в своей боевой форме — коричневом корсете, чёрной мини-юбке, длинных тёмно-красных перчатках до локтей и высоких сапогах на каблуке — выглядела как человек, сошедший с обложки спортивного журнала. На её шее красовался бронзовый нагрудник-горжет, а на левом плече — бронзовый наруч. Волосы обрамляла диадема с двумя маленькими изумрудами на тонких цепочках. Рядом с ней, на скамейке, лежало копьё Мило — красно-бронзовое, способное трансформироваться в ружьё или короткий меч, — и щит Акуо, начищенный до зеркального блеска. Криштиану Роналду от мира Ремнанта даже ела так, будто тренировалась: каждое движение выверено, ни крошки мимо. Но сейчас на её лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка — она слушала перепалку и явно наслаждалась. Да, её капитан идиот, но в нём чувствовалось что-то от Жана. Что-то, что её цепляло. — Жан, — мягко произнесла она, — не принимай близко к сердцу. Капитан сегодня был в позе сломанного стула. Ему нужно выговориться. — Я не в позе сломанного стула! — возмутился 2Д. — Я был в позе... ладно, проехали. Но гарем — это святое. Жоришка, ты понял. — Я понял, что ты ударился головой, — ответил Жан. — Может, тебе к медсестре? — Мне к медсестре только после твоего гарема. Если он появится. — Он не появится! Ибо я только за одну любовь! — Вот и славно. Янг перевернула страницу и вдруг замерла. Подняла глаза. Прищурилась. — Кстати, о гаремах. Жан, ты же говорил, что у тебя семь сестёр. — Да... — настороженно ответил Жан. — Семь сестёр. Семья Арк. И ты — единственный парень. — Ну да. — То есть технически... — Янг отложила журнал, и её улыбка стала той самой, опасной, — ...ты уже живёшь в гареме. Просто семейном. Жан поперхнулся водой. — ЧТО?! НЕТ! ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ! ОНИ СЁСТРЫ! — Гарем есть гарем, — пожал плечами 2Д. — Я тебя предупредил, Жора. Импотенция — штука серьёзная. Как и инцест — дело семейное. — Я НЕ ЖОРА! И ЭТО НЕ ГАРЕМ! — взвыл армянин поневоле. Пирра тихо засмеялась. Не сдержалась — просто прикрыла рот ладонью, но плечи задрожали. Смех у неё был мягкий, почти музыкальный, и Жан, услышав его, мгновенно забыл о возражениях. Он просто замолчал и уставился в тарелку с пунцовым лицом. — Ладно, — выдохнул он наконец. — Я в окружении безумцев. Я принял это. — Это первый шаг к просветлению, — кивнула Янг. — И наконец-то ты, Жора, у тебя начали яйца отрастать. Хамить мне и нам, я тебя поздравляю, брат. А я нет. Ладно, может быть. В этот момент дверь столовой открылась, и внутрь зашёл профессор Ублек. В одной руке — планшет, в другой — неизменный термос. Котелок, как всегда, чуть съехал набок. Вид у него был такой, будто он только что узнал, что сегодня ему предстоит сопровождать студентов в лес, и уже морально готовился к худшему. Хоть он и видел всякое дерьмо, но от Эйса он сделал вывод: новые ученики — это редкостные идиоты. Профессионализм — дело тонкое и, как у учителей в России, малооплачиваемое. Он мельком подумал: вот бы Озпин мне премию выписал, а не кофе распивал. Он подошёл к столу PYJA и остановился, обведя их взглядом. 2Д, всё ещё не до конца отошедший от утреннего падения, ковырял баланду. Янг листала журнал. Жан пытался спрятаться за Пирру. Пирра вежливо кивнула профессору и продолжила есть. — Команда Пиджа, — сухо произнёс Ублек. — У меня для вас новость. — Если это про то, что я дебил, я уже в курсе, — пробормотал 2Д, даже не поднимая головы. — Нет. Это про миссию. Вашу первую миссию. — Он поставил термос на стол, поправил котелок и сверился с планшетом. — Через пятнадцать минут жду вас у выхода. Изумрудный лес. Гримм. Никаких гигантских скорпионов — по данным разведки. Но я на всякий случай взял термос. Вопросы? — А если обстановка пойдёт не по плану? — уточнила Янг, откладывая журнал. — У меня тридцать лет стажа и термос, — ответил Ублек, и на его губах мелькнула тень улыбки. — И, знаете, я слышал, что в полицейских фильмах, если персонажу остаётся три дня до пенсии — его убивают. Мне, к счастью, остался один курс. Надеюсь, законы драматургии на меня не распространяются. — Он помолчал и добавил: — И да, если кто-то из вас чушь выкинет по пути к выходу — я сделаю вид, что не заметил. Но в рапорте укажу. 2Д хмыкнул в тарелку, но ничего не сказал. Жан нервно сглотнул. Янг закатила глаза — на этот раз без злобы. Ублек развернулся и уже направился к выходу, но на полпути остановился и обернулся: — И, мистер Вайленс. Постарайтесь сегодня не вести себя как идиот мне хватил ваш ответ на лекции. И мне не хочется писать рапорт о том, как мой студент умудрился сломать себе что-то до того, как мы вообще дошли до леса. 2Д поднял голову и выдал: — Я постараюсь, сэр. Но если упаду — хотя бы сделаю это эпично. Ублек ничего не ответил. Просто развернулся и ушёл, оставив после себя запах кофе и тихое, почти неслышное «Близнецы, за что мне это», произнесённое уже за пределами слышимости. Тишина длилась ровно две секунды. — Ну что, — Янг захлопнула журнал. — Погнали. Жан, доедай. Пирра, проверь снаряжение. Буква... просто не упади по дороге. — Я постараюсь. — Вот и славно. Миссия. Первая. Будет жарко. — Всегда у тебя жарко, — пробормотал 2Д. — В моём очке. — А ты думал. Я — огонь. — Я в курсе. Ты мне волосы жгла. — И ещё пожгу, если не поторопишься. Команда поднялась из-за стола. Жан запихнул в рот последний кусок хлеба и что-то промычал — кажется, «я готов», но прозвучало как «я готав». Пирра аккуратно застегнула ремень с оружием. 2Д поправил куртку. И они двинулись к выходу — навстречу первой миссии, которая обещала быть простой проверкой форпоста, но, как и всё в их жизни, наверняка обернётся цирком.

***

Начало первой командной задачи. Никакого пафоса, никаких речей — просто серое утро и профессор Ублек, который стоял у выхода с планшетом в руках и котелком на голове. Тот самый Ублек — Чарли Чаплин мира Ремнанта, человек, чья фамилия звучит как оскорбление, и который тридцать лет терпит шутки об этом. Его приставили страховать команду PYJA на первом задании. Вид у него был такой, будто он сам не рад этому решению, но приказ есть приказ. Команда PYJA уже спускалась по лестнице в холл. Янг шла первой, за ней Пирра, потом Жан. 2Д плёлся последним, зевая и мечтая о сигарете. И тут это случилось. То ли врождённая умственная неполноценность, то ли кое-кто — кхм-кхм, сучара на Кардиане, который как раз проходил мимо и очень удачно выставил ногу, — подставил подножку. Кед 2Д зацепился за чужой ботинок, и время замедлилось. — БЛЯ... Он полетел. Не просто упал — именно полетел, как мешок с картошкой, который забыли погрузить в грузовик. Первая ступенька встретила его копчиком — глухой стук и сдавленный мат. Вторая — локтем, и рука онемела. Третья — коленом, и по коридору разнёсся хруст, который, к счастью, оказался не костью, а его многострадальной аурой. Четвёртая — спиной, и из лёгких вышибло воздух. Пятая — затылком, и перед глазами вспыхнули искры; аура не выдержала. Шестая, седьмая, восьмая — он уже не считал, просто катился вниз, собирая телом все углы, все выступы, всю геометрию этой проклятой лестницы. Маты, которые он выдавал в процессе, не войдут в этот текст по соображениям цензуры. Их было много. Очень много. Некоторые слова он, кажется, изобрёл прямо в полёте. Одна из первокурсниц, шедшая мимо, покраснела и убежала. Другая — записала что-то в блокнот. Третья — показала большой палец. Приземлившись, он замер. Лицо — в пол, щека прижата к холодной плитке. Руки заломлены за спину — кисти почти касались лопаток, локти торчали в стороны, будто их вывихнули. Одна нога была вытянута, вторая согнута и подвернута под тело, стопа смотрела в потолок. Вся поза выглядела так, будто его тело собрали из чужих запчастей и склеили кое-как. Семьянин из Куахога, у которого подбородок похож на яйца, с лестницы — один в один. Живая картина. Музейный экспонат. Повисла тишина. Янг остановилась на полпути. Медленно, очень медленно обернулась. Увидела эту картину. И начала смеяться. Не захихикала — именно засмеялась, громко, запрокинув голову, и её смех эхом разнёсся по всему холлу. — КИСЛЫЙ! — выдавила она сквозь смех. — ТЫ... ТЫ КАК ЭТО СДЕЛАЛ?! КАК?! ТАМ ВСЕГО ДЕСЯТЬ СТУПЕНЕК! ДЕСЯТЬ! А ТЫ УМУДРИЛСЯ УПАСТЬ ТАК, БУДТО ТЕБЯ СБРОСИЛИ С ЧЕТВЁРТОГО ЯРУСА! 2Д не ответил. Он не мог. Из его рта вырвался только тихий, протяжный стон. Кажется, это было «пошла нахуй», но без звука «п», «ш», «н», «х» и «й». Просто долгий гласный звук боли. Пирра, стоявшая рядом с Янг, деликатно прикрыла рот ладонью. Плечи у неё дрожали — она пыталась держать лицо, честно пыталась, но поза капитана была настолько нелепой, что даже её чемпионская выдержка дала трещину. Из-под ладони вырвался тихий, почти беззвучный смешок — такой, какой бывает, когда ты понимаешь, что смеяться нехорошо, но ничего не можешь с собой поделать. — Капитан... — выдавила она, и голос предательски дрогнул. — Вы... вы в порядке? Вам помочь? Или... — она не договорила, потому что новый смешок перебил её. Ублек стоял чуть поодаль. Он вообще редко смеялся — не потому что не умел, а потому что ему было некогда. Тридцать лет преподавания, бесконечные лекции, горы отчётов и вечная гонка за временем сделали своё дело: его чувство юмора работало только на скорости и только в движении. Он был высоким, поджарым, с вечно взлохмаченной шевелюрой цвета мха и круглыми очками, за которыми прятались голубые глаза. В обычной жизни он носил белоснежную рубашку, съехавший набок галстук и брюки, которые никогда не сидели правильно. Говорили, что у него даже туфли всегда разные — одну он терял, другую находил, а третью просто забывал надеть. В руке он сжимал термос. Не простой — тот самый, который в умелых руках превращался в огнемёт и мог выжечь целый квартал. Но сейчас в нём был просто кофе. Чёрный, горячий, концентрированный, как сама его жизнь. Он подошёл к месту происшествия, поправил очки и сделал пометку в планшете. Без лишних слов. Только сухая строчка в отчёте, которая когда-нибудь станет легендой педагогического факультета. А сам Жан не смог сдержать смех. Да, ему было жалко, но тут наш продавец арбузов еле как пытался не заржаться. Тот, который боялся и поначалу смотрел на своего капитана с ужасом, теперь относился как к самому себе, ибо он понял, что они в одной лодке. Да, он сам не знал, когда поступал в Бикон, что такое аура, что такое проявление, и кто такая вообще Пирра, хотя с ней проводилась акция с хлопьями, и он отдал карточки на додеп, хоть свою сестру не депнул ради худи, и слава богу. Вот серьёзно, все говорят: элитная академия готовит охотников для борьбы с силами тьмы, и по итогу… Какой-то бомж, которого нашли в канализации. Девчонка, которую приняли на два года раньше, потому что она умеет махать косой, ну и ладно, ещё потому что директор Эпштейн. Её сестра, которая, если тронешь не дай бог волосы, похоронит заживо. Наследница мегакорпорации, сбежавшая от бати и решившая поиграть в охотников. Рыжая поехавшая, которая не может заткнуться ни на секунду, и её молчаливый друг-плиточник, который за ней приглядывает. Чемпионка, которая слишком хороша для этого мира и поэтому обречена проиграть местному Месси. Вишенка на торте всей этой дегенеративной академии — Жан Арк, король деградантов, который вроде живёт в этом мире и базовые правила не знает даже. Ладно, он не тупой настолько, с его тупизной может конкурировать только один, и это Эйс. — Он вообще жив? — нарушил тишину блондинистый армянин, глядя на своего капитана. — Пирра, потыкай, пожалуйста, его копьём, — попросила Жёлтая, глядя на его позу. Всё-таки она смешная, и никто не может удержаться от смеха. Пирра выгнула бровь — мол, серьёзно? — но все, походу, ждут этого, и прокачанная версия крестьянина с копьём начала тыкать — первое легонько по щеке. Ублек уже вздохнул обречённо и отпил из своего термоса, понимая, что с каждым годом студенты всё более и более тупые и что ему пора уже на пенсию валить что пятки засверкают. — Эйс, тебе нормально? — А? — Тебе нормально? — Норма-а-ально, — протянула Буква. Янг наконец подхватила его под руку и рывком поставила на ноги. 2Д пошатнулся, но устоял — то ли аура начала действовать, то ли просто не хотел снова оказаться в позе сломанного икеевского стула. Профессор допил термос, завинтил крышку и поправил котелок. Вид у него был как у человека, который только что осознал: его подопечные — не элитные бойцы, а цирковая труппа, и ему с этой труппой идти в лес, кишащий Гримм. — Итак, — начал он, сверяясь с планшетом, — ваша первая задача. Изумрудный лес. Ничего серьезного не неверморов, не голиафов а лишь по данным простые стаи беофульвов и урс. Вам нужно дойти до старого форпоста, проверить его состояние и установить новый ретранслятор. Всё остальное — по обстановке. Вопросы? — А если обстановка пойдёт не по плану? — уточнила Янг, поправляя Эмбер Селлику. — У меня с собой термос, — ответил Ублек. — И тридцать лет стажа. Как-нибудь справлюсь. — Потрясающая уверенность, — пробормотал 2Д, ощупывая ушибленный локоть. — Прям полегчало. Чем же гребанный термос поможет нам? — Рад, что вам полегчало, мистер Вайленс, — Ублек даже не посмотрел на него. — Постарайтесь, чтобы на маршруте вам не полегчало ещё больше и да мой термос не такой обычный как вы думаете. В прошлый раз, когда кто-то сказал «полегчало», его пришлось нести обратно. Ведром. Жан нервно сглотнул. Пирра деликатно кашлянула. Янг ухмыльнулась и пихнула 2Д в плечо: — Слышал, Буква? Ведром. Постарайся не оказаться ведром. — Я постараюсь не оказаться ведром, — покорно повторил он. Желтая перевела взгляд на Жана, и её ухмылка стала шире. — Знаешь, Жан, я всё думаю: ты тогда на дирижабле просто не рассчитал траекторию? Или это была целенаправленная атака на мои сапоги? Жан покраснел до корней волос и уставился в пол. — Я… это… меня укачало… — Ага. И ты выбрал мои сапоги как самую удобную мишень. — Я не выбирал! 2Д хмыкнул. — Так вот почему ты такой бледный, Жорик. Ты не боишься Гримм. Ты боишься ведра. Хм… А когда вы были на этом дирижабле? Типа я не был. — А, ну… нас доставили, — ответил Жан. Команда двинулась к выходу. За дверями холла уже виднелись кромки Изумрудного леса — тёмные, влажные, пахнущие сырой землёй и старой листвой. Где-то вдалеке каркнула птица. Или не птица. В этом лесу никогда нельзя было сказать наверняка. Ублек шёл последним, закрывая процессию, как пастух, который ведёт стадо не совсем адекватных овец. В одной руке планшет, в другой — термос. В голове — мысль, что пенсия уже близко. Может, через год. Может, через месяц. Может, сразу после этой миссии. А в голове 2Д, пока он хромал рядом с Янг, раздался знакомый голос: Короче, косипоша. Лес. Опять. Надеюсь, ты помнишь, чем кончился прошлый раз. — Да я справлюсь, не будет же ад? Это же лёгкая прогулка, — мысленно ответил парень. Ну-ну. Ловлю на слове, Ашот. — Ну что ж, — огорчённо сказал профессор, разворачиваясь к ним, — нас доставят на буллхеде. — А что, на грави-скимере не надо? — спросила чемпионка. — Это ненадёжный вид транспорта, так что давайте без лишних вопросов погружаемся. Буллхед встретил их запахом машинного масла, нагретого металла и чьей-то старой паники — кабина видала десанты и похуже, но конкретно этот экипаж явно не ждал цирковую труппу. 2Д плюхнулся на жёсткое сиденье у открытого бокового люка, привалился плечом к переборке и прикрыл глаза. Винты загудели, набирая обороты, и машина с тяжёлым, утробным воем оторвалась от земли. Пол завибрировал под ногами. В ушах засвистел ветер. Янг сидела напротив, хищно улыбаясь и поигрывая Эмбер Селликой — наконец-то помесит Гримм. Жан вцепился в Кроцеа Морс обеими руками и одними губами шептал мантру: «Главное не обосраться, главное не обосраться». Пирра, с идеальной осанкой, изучала карту местности, но то и дело бросала взгляд на команду — прикидывала, как они сработаются в реальном бою. Ублек стоял у кабины пилота, одной рукой держась за поручень, другой прижимая к груди термос. Буллхед взвыл и лёг на крыло, закладывая вираж над лесом. И тут в голове 2Д что-то щёлкнуло. Не мысль. Не голос Автора. Что-то другое. Сначала — тихий, едва различимый рифф. Гитара. Знакомая до мурашек. Потом — голоса, которых здесь быть не могло: — Some folks are born, made to wave the flag... Он открыл глаза. За бортом проплывали кроны деревьев, только теперь они казались джунглями — густыми, влажными, полными невидимых глаз. В ушах зазвучали вертолётные лопасти — не буллхеда, а старых «Хьюи». Запахло бензином, потом и страхом. — It ain't me, it ain't me, I ain't no senator's son... Он мотнул головой. Перед глазами пронеслось: он бежит, кусты хлещут по лицу, сзади крики и стрельба. «ГУКИ! ЧАРЛИ В КУСТАХ!» Только это не Вьетнам, а Изумрудный лес. И не Чарли, а Криперы. И он не солдат, а бомж с ржавым мечом. — Буква? — Янг наклонилась ближе. — Ты чего? Ты опять с собой разговариваешь? — Мне нужно вставить жетоны в ботинки, — прохрипел 2Д, глядя в пустоту. — Чтобы, когда меня разорвёт, они знали, кого складывать в мешок. Левый ботинок — мой. Правый — тоже мой. — Какие жетоны? — Жан нервно переглянулся с Пиррой. — У тебя кеды. — Кеды сдохнут вместе со мной! — рявкнул 2Д. — Я не хочу, чтобы мама получила пустой гроб! Положите туда мои сигареты и зажигалку! — Кто «они»?! — Янг начинала беспокоиться. — В лесу только Гримм! — ГУКИ! — заорал он, вскакивая и тыча пальцем в люк. — ГУКИ В ДЖУНГЛЯХ! ЧАРЛИ НЕ ДРЕМЛЕТ! СЕРЖАНТ, ВЫЗЫВАЙ АВИАЦИЮ! ЖГИ ИХ НАПАЛМОМ! ЭТО ПАХНЕТ... ПОБЕДОЙ! Жан пригнулся. Пирра схватилась за копьё. Ублек молча сделал глоток из термоса и что-то пометил в планшете. — Кислый, — Янг медленно поднялась, — какой напалм? Это простая миссия. Очнись. — ПРОСТАЯ?! — он развернулся к ней, и в его глазах стояли слёзы. — Я ВИДЕЛ, КАК РАЗОРВАЛО ДЖОННИ! ОН ШЁЛ ПЕРВЫМ, А ПОТОМ БЫЛ ВЕЗДЕ! Я СОБИРАЛ ЕГО ТРИ ЧАСА, А ПОТОМ ПОНЯЛ, ЧТО ЭТО БЫЛ НЕ ДЖОННИ! ЭТО БЫЛ КАКОЙ-ТО ДРУГОЙ ПАРЕНЬ! — Близнецы, — прошептала Криштиан Роналду в юбке. — Это какая-то военная история? — Он ни черта не вспоминает! — рявкнула бестия. — У него никогда не было такой войны! Он просто поехал крышей! — Я НЕ ПОЕХАЛ КРЫШЕЙ! — взвыл 2Д. — ЭТО ВЫ НЕ БЫЛИ НА ВОЙНЕ! ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КАК ЭТО — КОГДА ТВОЙ ДРУГ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В КРАСНЫЙ ТУМАН, А ТЫ СТОИШЬ ВЕСЬ В НЁМ И ДУМАЕШЬ: «ЭТО БЫЛА МОЯ ОЧЕРЕДЬ!» Он рухнул на колени, схватился за голову и зарыдал. Жан вжался в сиденье. Пирра смотрела с медицинским сочувствием. Ублек записал: «Инцидент №2. Симптоматика: крики, слёзы, "гуки", "чарли". Прогноз: миссия будет долгой». Янг больше не колебалась. Подошла, схватила его за ворот, влепила звонкую пощёчину. — АУ! ЗА ЧТО?! — За Вьетнам, — спокойно ответила она. — Очнулся? Он замер. Поморгал. Посмотрел на люк, за которым проплывали обычные кроны Изумрудного леса — без джунглей, без Чарли на деревьях. А потом его лицо медленно расплылось в ухмылке. — Блядь... Да просто приколоться захотелось. Рядовой Шутник, боевая единица, сэр! Янг медленно повернулась к нему. Её левый глаз дёрнулся. — Ты хочешь сказать, что весь этот цирк с жетонами, Джонни и «Чарли на деревьях» — ты это всё ПРИДУМАЛ?! — Не то чтобы придумал. Срежиссировал. По мотивам. Есть такой фильм... — ФИЛЬМ?! — её волосы начали светиться. — ТЫ УСТРОИЛ ЭТОТ СПЕКТАКЛЬ РАДИ ШУТКИ?! — Это был социальный эксперимент! — он поднял палец, всё ещё лёжа на полу. — И вы все в нём поучаствовали! Жан — перепуганный новобранец. Пирра — офицер с картой. Ублек — усталый военкор. А ты, Янчик, сержант, наводящий порядок. Пощёчина — импровизация высшего уровня. Оскар тебе. Реально. — Кислый, — тихо произнесла она, — ты понимаешь, что я тебя сейчас придушу? Вот этими руками. — Понимаю. Но это того стоило. Особенно ты, Жорик: «Я не Чарли, я Жан». Это классика. И да теперь ты рядовой Куча. — Я НЕ ЧАРЛИ! И НЕ КУЧА — взвыл Жан. — Вот! Шедевр! Янг досчитала до десяти. Открыла глаза. Её капитан всё так же лежал на полу и ухмылялся. — Когда вернёмся в академию, — произнесла она ледяным тоном, — будешь отжиматься, пока не забудешь слово «Вьетнам». Ещё раз заорёшь «Чарли» в лесу — лично привяжу к дереву и оставлю Гриммам. Понял? — Понял. Никаких Чарли. Только суровая реальность. Только хардкор. Янг рухнула обратно на сиденье. Жана отпаивали водой — он всё ещё шептал «я не Чарли». Пирра убрала карту, бросив на капитана взгляд «я это запомню». Ублек стоял над ними с пустым термосом и пустой верой в педагогику. — Мда... Я точно схожу к Озпину и потребую премию.

***

Буллхед снизился над кронами и завис в паре метров от земли — пилот не рискнул садиться вслепую в туман. Канат сбросили быстро, почти небрежно, как будто экипаж хотел поскорее избавиться от этого рейса. Первой спрыгнула Янг — легко, по-кошачьи, развернувшись в воздухе и приземлившись на обе ноги. За ней — Пирра, с копьём наперевес, готовая к бою ещё до того, как коснулась земли. Жан спускался медленнее, цепляясь за канат и бормоча «главное не обосраться». Ублек съехал последним, прижимая к груди пустой термос и планшет, и тут же отошёл в сторону, чтобы не мешать. А 2Д, вместо того чтобы спуститься по канату, просто спрыгнул. С трёх метров. С криком «ВЬЕТНАМ!» — и тут же осёкся, поймав взгляд Желтой. Та молча показала ему кулак. Он кивнул: «Понял, молчу». Туман расступился, и из-за деревьев, ломая кусты, вышли они. Четыре Беовульфа и две Урсы — стандартная партия, классика жанра, ничего особенного. Но для первой командной миссии — в самый раз. — НАШИ! — заорала Янг. — НАЧАЛИ! И бросилась вперёд первой — золотая вспышка в сером тумане. Эмбер Селлика сработали на опережение: двойной выстрел, первый Беовульф рухнул, не добежав трёх шагов. Второй попытался зайти сбоку, но Янг, не глядя, влепила ему локтем в костяную морду, схватила за шкирку и швырнула прямо на копьё Пирры. Та добила — коротко, сухо, без лишних движений. — Два! — крикнула Янг. — Один! — отозвалась Пирра. — ЭТО ЧТО ЗА СОРЕВНОВАНИЯ?! Я ТОЖЕ ХОЧУ! — взвыл 2Д, выхватывая Вайт Лайт. Цепь вылетела из рукояти, клинок описал дугу и вонзился в плечо ближайшей Урсы. Тварь взревела, но не упала — наоборот, рванулась вперёд, волоча 2Д за собой. — БЛЯДЬ! — он проехался по грязи на заднице, не выпуская рукоять. — ЯНЧИК, ПОМОГИ! — Ты её почти добил! — крикнула Янг, уходя от когтей третьего Беовульфа. — Почти! Старайся! — Я СТАРАЮСЬ! ОНА МЕНЯ ТАЩИТ! — Это потому что ты лёгкий! Жри больше! Жан, который всё это время прятался за деревом и молился Близнецам, увидел, что его капитана волокут по грязи, и что-то внутри него щёлкнуло. Он выскочил из укрытия, вскинул Кроцеа Морс и заорал — не от ярости, а от страха, но это сработало. Меч описал кривую дугу и врезался Урсе в бок. Та пошатнулась, потеряла темп, и 2Д наконец смог дёрнуть цепь на себя, вырывая клинок, и тут же вонзить его снова — на этот раз в основание черепа. медведь рухнул. Чёрный дым. — ОДИН! — заорал 2Д, поднимаясь на ноги. — ЖОРИК, ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН АССИСТ! — Я... я попал? — Жан уставился на свой меч. — Я реально попал! — МОЛОДЕЦ, РЯДОВОЙ КУЧА! — рявкнул 2Д. — А ТЕПЕРЬ ЕЩЁ ОДНОГО! — Я НЕ КУЧА! Я ЖАН! — ПОТОМ РАЗБЕРЁМСЯ! УРСА СЛЕВА! Пирра тем временем работала как часы. Она не считала вслух, не орала, не подкалывала — просто делала. Копьё мелькало в сером свете, и каждый выпад находил цель. Второй Беовульф рассыпался чёрным дымом. Третий — тоже. К тому моменту, как Янг добила последнего Беовульфа, уложив его прямым в челюсть, Пирра уже стояла над второй Урсой и методично вспарывала ей брюхо короткими, точными тычками. Та рухнула. Тишина. — Четыре, — спокойно сказала Пирра, вытирая копьё. — ТРИ! — рявкнула Янг. — ОДИН! — гордо объявил 2Д. — И ассист у Жоры! Это считается как полтора! — Это считается как один, — отрезала Янг. — Это считается как чудо, — тихо добавил Жан, всё ещё глядя на свой меч. — Я попал. Реально попал. На секунду всё замерло. Только чёрный дым стелился по земле. Янг вытерла пот со лба и посмотрела на 2Д. Он поймал её взгляд. Она кивнула — коротко, сухо, по-деловому. Он кивнул в ответ. Без слов. Это был их момент. — Ладно... — 2Д отряхнул куртку и прищурился. — Две Урсы и четыре Беовульфа. Семь голов. Я насчитал семь. Где ещё одна? — Какая ещё одна? — Янг нахмурилась. — Четыре и две — шесть. Семь — это если ты считаешь себя. — Я не считаю себя! Я считаю Гримм! Их было семь! Я видел! — Буква, ты ударился головой на лестнице. Их было шесть. Янг трёх уложила, я — двух, ты — одну. Шесть, — спокойно пересчитала Пирра. — Пирра, я, конечно, уважаю твою математику, но я видел семь! — Он ткнул пальцем в туман. — Там! За деревом! Седьмая тварь! Я её видел! И тут наш главный герой использует свой Вайт Лайт для того, для чего он был создан: цепь взлетела и врезалась в голову Беовульфа, не пробила, но подтянула его ближе, и, выпустив ударом каблука кеда лезвие — всё-таки Руби гений в оружейном плане, — цепь притянула его к недоволку, и удар ногой по горлу — всё, тварь рассыпается. Янг хмыкнула и понеслась тоже: отдача от её наручей давала дополнительные веса ударам по черепам Гримм. Жан глядел на Пирру — может, не надо? На что Пирра молча метнула копьё за спину Жану — Беовульф упал. — Два! Против твоих сколько? — крикнул 2Д, переключая Вайт Лайт в режим пистолетов и ловя на прицел ближайшего Беовульфа. — Три, Буква! — Янг с разворота влепила ботинком в морду очередной твари и, не глядя, выстрелила из Эмбер Селлики в ту, что пыталась зайти со спины. — Не отставай! — Я НЕ ОТСТАЮ! Я РАЗМИНАЮСЬ! Пирра, не отвечая на перепалку, метнула копьё — Мило описал дугу, пронзил Крипера, пригвоздив его к дереву, и тут же вернулся в руку, повинуясь магнитному полюсу. Она перехватила его обратным хватом и одним слитным движением вспорола брюхо второму. Два. Быстро. Чисто. Без единого слова. — Капитан, может, мы отвлекаемся и обсудим тактику? — спросила она, но её голос звучал не осуждающе, а скорее как попытка внести порядок в этот хаос. — ТАКТИКА?! — 2Д пригнулся, пропуская над головой когтистую лапу, и в упор разрядил оба пистолета в грудь Беовульфа. Тварь отшатнулась, но не упала. — ТАКТИКА ТАКАЯ: ПОБЕЖДАЕТ ТОТ, КТО БОЛЬШЕ ЗАВАЛИТ! ЯНГ — ТРИ, Я — ДВА, ПИРРА — ДВА, ЖОРИК — НОЛЬ! ЭТО ПЛАН! — Я НЕ НОЛЬ! — взвыл Жан, выглядывая из-за щита. — Я... я просто... я жду подходящего момента! — ЭТОТ МОМЕНТ ПРЯМО СЕЙЧАС, РЯДОВОЙ КУЧА! СЛЕВА! Жан дёрнулся, выставил щит и с глухим стуком принял на него прыгнувшего Крипера. Тварь вцепилась когтями в металл, заскрежетала, и Жан, не думая, толкнул щит вперёд, впечатывая Крипера в ствол дерева. — ПОПАЛСЯ! — заорал он, сам себе не веря, и рубанул мечом — криво, неумело, но Криперу хватило. Тварь рассыпалась. — ОДИН! — объявил 2Д. — ЖОРИК НА ТАБЛО! — Я ЖАН! — ПОТОМ! ЯНЧИК, СЗАДИ! Янг не обернулась — просто оттолкнулась от земли, сделала сальто назад, пролетела над головой нападавшего Беовульфа и, оказавшись у него за спиной, сомкнула Эмбер Селлику у него на шее. Выстрел в упор. Тварь рухнула. — ЧЕТЫРЕ! — объявила она. — Как там твои два, Кислый? — СЕЙЧАС БУДЕТ ТРИ! Он рванулся вперёд, но не к Гримм, а к Пирре. Та как раз отбивала атаку Урсы — щит Акуо держал удар, копьё ушло в сторону, открывая её фланг. 2Д прыгнул. Не на Урсу — на щит Пирры. Оттолкнулся от него, как от трамплина, взлетел в воздух, и в этот момент Пирра, мгновенно считав его манёвр, метнула Мило. Копьё пронеслось мимо 2Д, и тот, извернувшись в воздухе, ухватился за древко, позволив Пирре швырнуть его вместе с копьём прямо на спину Урсы. Законы физики в этом мире работают по простому принципу: если это круто — значит, можно. А это было круто. Очень круто. — СВИСТНИ В ХУЙ, СУКА! — заорал он, вгоняя Вайт Лайт в основание черепа. Урса взревела и рухнула. Пирра вернула копьё, и 2Д, всё ещё держась за древко, приземлился рядом с ней. — ТРИ, — выдохнул он. — Командная работа. Засчитано. — Совместный, — уточнила Пирра. — Мне тоже. — Договорились! Два с половиной каждому! Янг тем временем заметила ещё двух Беовульфов, заходящих с фланга, и бросилась к Жану. — Жан! Щит! — Что?! — ПРОСТО ДЕРЖИ! Она запрыгнула на его щит обеими ногами, и Жан, сам не понимая как, напряг руки. Янг оттолкнулась от щита, как от стартовой платформы, взмыла в воздух, и два выстрела из Эмбер Селлики сняли обоих Беовульфов ещё в полёте. — ШЕСТЬ! — объявила она, приземляясь на одно колено. — Жан, шикарный трамплин! — Я... я трамплин? — Жан уставился на свой щит. — Меня только что использовали как спортивный снаряд? И мне это... понравилось? — ПРИВЫКАЙ! — 2Д уже бежал к следующему Криперу. — ТЫ У НАС И ЩИТ, И ТРАМПЛИН, И РЯДОВОЙ КУЧА! — Я НЕ КУЧА! — ПОТОМ! ПИРРА, ЗАПУСКАЙ! Пирра, не говоря ни слова, метнула копьё в дерево над головой Крипера. 2Д, используя цепь Вайт Лайта, зацепился за древко, рванул себя вперёд, пролетел над землёй и врезался ботинками в морду твари. Лезвие в кеде сработало автоматически — Крипер рассыпался. — ЧЕТЫРЕ! — заорал он, кувыркаясь через голову и вставая на ноги. — ЯНЧИК, ДОГОНЯЮ! — ХРЕН ТЫ ДОГОНИШЬ! — Янг уже неслась на последнюю Урсу, разгоняясь так, что земля дрожала. — ЖАН! ЕЩЁ РАЗ! — ОПЯТЬ?! — ДАВАЙ! Жан, уже смирившись со своей судьбой, выставил щит. Янг запрыгнула, оттолкнулась — но в этот раз не для выстрела, а чтобы перелететь Урсу и ударить её в спину. Одновременно Пирра метнула копьё в грудь твари. 2Д, не сбавляя темпа, зацепился цепью за ногу Урсы, рванул, заставляя её пошатнуться, и в этот момент Янг обрушила на неё шквал ударов — кулаки, выстрелы, колено в костяную маску. Урса рухнула. — СЕМЬ! — выдохнула Янг, отряхивая руки. — Финиш. Повисла тишина. Лес вокруг был усеян растворяющимся чёрным дымом. Команда стояла посреди поляны, тяжело дыша. 2Д опустил взгляд на свои руки. Они дрожали. На костяшках запеклась чёрная пыль — всё, что осталось от Гримм. Он сжал кулак, разжал, снова сжал. Десять. Он сделал десять. В прошлый раз он ползал в канализации и молился, чтобы его не сожрали. А теперь он убил десять Гримм и торгуется за подсчёт. Он вырос. Или они его приняли. Или и то, и другое. Он не успел додумать. Янг, проходя мимо, коротко, по-братски хлопнула его по плечу. Без комментариев. Он замер на полуслове, но она уже отвернулась и шла дальше. Он посмотрел ей вслед и понял: прощён за Вьетнам. Но не прощен за волосы и долг тоже не прощен. Ну ладно за волосы можно. — Итого, — произнёс он, загибая пальцы, — Янг — семь, я — четыре, Пирра — четыре с половиной, Жорик — один и два ассиста. Это командная победа! — Это называется «я всё посчитал, но не умею считать», — хмыкнула Янг. — Это называется «у меня своя система», — возразил 2Д. — Она сложная. Со временем поймёте. — Я не пойму, — честно сказал Жан. — Но у меня один! И я трамплин! Это лучшее, что со мной случалось! — Рядовой Куча, — 2Д хлопнул его по плечу, — ты сегодня вырос. Из рядового в... ну, в рядового первого класса. — Я Жан! — Пока что. Пирра вытерла копьё, поправила щит и посмотрела на капитана. В её взгляде больше не было сомнения. Только усталое, почти материнское принятие. — Капитан, — произнесла она, и голос её звучал иначе, чем раньше — не осуждающе, а скорее задумчиво, — это было... эффективно. Почти профессионально. 2Д замер. Пирра Никос, чемпионка Мистраля, только что сказала ему «почти профессионально». Он открыл рот, чтобы ответить что-то едкое, но осёкся. — Спасибо, Пирыч. Ублек же просто стоял — ну да, дети веселятся, убивая черножопых, но он что-то хотел, да, профессионализм хоть на миллиграмм. — Капитан Вайленс… Вы не забыли свою задачу? — А, да, точняк! Не успел он договорить, как из тумана, ломая кусты, вылетел Боарбатуск — здоровенный Гримм-кабан с костяной бронёй на загривке и горящими красными глазами и который смутно напоминает Барецкого уже слышу из его рыков “Ты че волчара?”. Он встал на дыбы, взревел и с разгону покатился на них, свернувшись в шипастый шар. — РАССЫПАЛИСЬ! — рявкнула Янг. Команда прыснула в стороны. Жан рыбкой нырнул за поваленное дерево. Пирра ушла перекатом. 2Д попытался сделать то же самое, но споткнулся о корень и рухнул лицом в грязь — зато шар просвистел прямо над ним, сбрив несколько волосков с макушки. — БЛЯДЬ! ОН МЕНЯ ПОЧТИ ПОБРИЛ! — Кислый, не отвлекайся! План! — План такой: ломаем ему броню! Пирра — копьё! Янг — кулаки! Жора — щит, как всегда! Я — цепь! На счёт три! — А кто считает?! — Я! РАЗ! Пирра метнула копьё, целясь в глаз, — Боарбатуск мотнул головой, и Мило ушёл вскользь по броне. — ДВА! Янг подкатилась под брюхо, пока зверь разворачивался, и зарядила апперкот в челюсть. Голова кабана задралась, открывая горло. — ТРИ! Цепь Вайт Лайта обвилась вокруг ноги твари. 2Д рванул на себя, и Боарбатуск пошатнулся. Жан, зажмурившись, выскочил из-за дерева и врезал щитом по морде — просто от страха, но попал. Кабан рухнул на бок. — ДОБИВАЙ! — хором заорали 2Д и Янг. — Ну что, дамы и мужик? ВПЕРЁД! У кого больше убийств — тот покупает всем мороженое и сладкое за свой счёт! — Ты хоть понимаешь, что ты и так должен мне двадцать льен? — хмыкнула Янг, вставая в стойку. — Какое мороженое? Ты банкрот. — ЗНАЧИТ, Я ВЫИГРАЮ, И ТЫ МНЕ СПИШЕШЬ ДОЛГ! — ХРЕН ТЕБЕ! Из тумана вывалились сразу пятеро: три Беовульфа, Крипер и ещё один Боарбатуск, поменьше первого, но зато злее. Они не стали ждать — сразу бросились в атаку. — ЖАН! — рявкнула Янг. — ЩИТ! И тут Ублек, который до этого стоял в стороне и пил свой драгоценный кофе, убрал термос в карман. Точнее — попытался убрать. Но его пальцы скользнули по крышке, провернули её с характерным щелчком, и термос в его руке вдруг загудел. Не как чайник — как турбина. Как будто внутри проснулось что-то, что долго ждало своего часа. 2Д, который в этот момент как раз уходил в перекат от когтей Беовульфа, замер на полушаге. Его левый глаз задёргался. — Э-э-э... Профессор? У вас термос гудит. Это нормально? — Вполне, — сухо ответил Ублек, даже не обернувшись. — Он светится! Он нахуй светится! — Я в курсе. — ЧТО ЗНАЧИТ «Я В КУРСЕ»?! — 2Д уже не уворачивался от Гримм — он просто стоял и смотрел, как скромный профессор истории, тот самый мужик с котелком и фамилией «ублюдок», сжимает в руке гудящий, светящийся оранжевым термос и направляет его в сторону накатывающего Боарбатуска. — ЭТО ЖЕ ОБЫЧНЫЙ ТЕРМОС! Я ДУМАЛ, ТАМ КОФЕ! Я ДУМАЛ, ВЫ ПРОСТО СТАРЫЙ ПЕРДУН С КОТЕЛКОМ! — Мистер Вайленс, — ледяным тоном произнёс Ублек, и на его губах мелькнула тень той самой улыбки, от которой у студентов холодело в паху, — у каждого свои методы. У меня — термос. И сейчас он перегрелся. Крышка термоса откинулась с металлическим лязгом. Из нутра вырвался язык пламени — не факел, не струя, а настоящий столб бело-оранжевого огня, который ударил Боарбатуска прямо в морду. Кабан взревел, закрутился на месте, его костяная броня затрещала, и через секунду он рухнул, дымясь и распадаясь чёрным пеплом. Повисла тишина. 2Д стоял с открытым ртом. Его сигарета, которая каким-то чудом всё ещё была у него за ухом, выпала и покатилась по земле. Он даже не заметил. — Вы... вы... — он ткнул пальцем в Ублека, и палец этот дрожал. — У вас в термосе... ОГНЕМЁТ?! Вы тридцать лет преподаёте историю, у вас фамилия — оскорбление, вы пьёте кофе с таким лицом, будто это ваш последний день, и у вас В ТЕРМОСЕ ОГНЕМЁТ?! — Я же говорил, — Ублек поправил котелок, который чуть съехал набок от отдачи. — Тридцать лет стажа и термос. Что тут непонятного? — ЧТО ТУТ НЕПОНЯТНОГО?! — 2Д схватился за голову. — ДА ТУТ ВСЁ НЕПОНЯТНО! ВЫ ВООБЩЕ КТО?! ВЫ ПРОФЕССОР ИЛИ МОРПЕХ С ОКИНАВЫ НА ПЕНСИИ?! — Мистер Вайленс, — Ублек щёлкнул крышкой, и термос снова стал обычным термосом, — в данный момент я — ваш куратор. И вы отвлекаетесь. Там ещё Крипер. Будьте любезны. — А... да... — 2Д моргнул, посмотрел на Крипера, который как раз летел на него, и машинально всадил ему лезвие кеда в морду. Тварь рассыпалась. — Но я это запомнил! Я всё запомнил! Ублек с огнемётом! Вы — мой новый любимый преподаватель! — Спасибо, — сухо ответил Ублек. — Я польщён. А теперь — всем за работу. У вас ещё четыре цели. — ДА Я В АХУЕ! — заорал 2Д, бросаясь в атаку. — ЯНЧИК! ТЫ ЭТО ВИДЕЛА?! — ВИДЕЛА! — крикнула Янг, уходя от когтей Беовульфа. — Я В ШОКЕ! УБЛЕК, ВЫ ОГОНЬ! — Буквально, — пробормотал Ублек себе под нос и снова отпил из термоса. Кофе был ещё горячим. Очень горячим. Как и всё, к чему прикасался этот человек. — Этот мир реально конченый.... он блядь поехавший просто — прошептал парень в глубоком шоке. И началось. Янг сорвалась с места, как золотая ракета. Эмбер Селлика работали в обе стороны: выстрел — один Беовульф рухнул, выстрел — второй отлетел в кусты. Пирра прикрывала её с фланга: Мило летал, как живой, пронзая Криперов насквозь и возвращаясь в руку. — ДЕРЖУ! ДЕРЖУ, СУКА! ОЙ, ПРОСТИТЕ, ЛЕДИ! — НИХУЯ ТЫ МАТЕРИШЬСЯ?! — ЛЕДИ ПОТОМ! — Янг запрыгнула на щит, оттолкнулась и в падении разрядила Эмбер Селлику в грудь одному Беовульфу. Тварь рухнула. — ДЕВЯТЬ! ИЛИ ДЕСЯТЬ, Я СБИЛАСЬ! — ДЕВЯТЬ! — подтвердила Пирра, метая копьё во второго. Мило пробил Беовульфа насквозь и вернулся в руку. — У меня семь с половиной! — СЕМЬ С ПОЛОВИНОЙ?! КАК МОЖЕТ БЫТЬ ПОЛОВИНА?! — 2Д выхватил пистолеты и в упор расстрелял Крипера, который пытался зайти Жану за спину. — ДЕСЯТЬ! Я ДЕСЯТЬ! Жан тем временем, осмелев после того как Ублек вынес целого Боарбатуска, выскочил из-за щита и рубанул ближайшего Беовульфа. Криво, неумело — но попал. Тварь рассыпалась. — ДВА! — выдохнул он. — У МЕНЯ ДВА! — ДВА И ТРИ АССИСТА! — поправил 2Д. — И МОЛОДЕЦ, СЕРЖАНТ КУЧА! ТЫ РАСТЁШЬ! — Я ЖАН! НО СЕЙЧАС МНЕ ВСЁ РАВНО! У МЕНЯ ДВА! Пирра отряхнула щит и едва заметно улыбнулась. Потом метнула копьё в последнего Беовульфа, который пытался обойти Янг с фланга. Мило пробил ему шею. Тварь рухнула. — Восемь с половиной, — спокойно объявила Пирра. — Или девять, если считать того, что я добила после капитана. — Отлично метаешь копьё, Пирра, — похвалила Янг. — Стараюсь. — ДА КАК ВЫ СЧИТАЕТЕ?! — взвыл 2Д. — ЭТО НЕ МАТЕМАТИКА, ЭТО БЛЯ, КАК БУДТО ВЫ СЧИТАЕТЕ ПРОЦЕНТЫ ПО МИКРОЗАЙМУ! — Это честная математика, — возразила Янг. — У меня десять. У тебя — десять, но только если считать Крипера за целого, а он не целый. — КРИПЕР — ЭТО ГРИММ! ГРИММ — ЭТО ОДИН! ОДИН — ЭТО ОДИН! — А Боарбатуск — это два, потому что он большой, — вставил Жан, сам себе удивляясь. — ЧТО?! ЖОРИК, ТЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ?! — На стороне справедливости! — Жан поднял щит, чувствуя небывалую уверенность. — И у меня два! Это больше, чем ноль! Я требую пересчёта! Пирра тихо рассмеялась. Янг хмыкнула и скрестила руки. 2Д обвёл их взглядом, потом посмотрел на Профессор. — Профессор! Рассудите! Ублек отпил из термоса, хотя тот был пуст уже полчаса. Просто по привычке. Потом поправил котелок и сухо произнёс: — Студент Вайленс — десять. Студентка Сяо Лунг — десять. Студентка Никос — девять. Студент Арк — два и три ассиста. Мне остался один курс до пенсии, а я тут считаю ваши ассисты. — Он выдержал паузу. — Но поскольку вы устроили из миссии соревнование, я вычту по одному Гримму у каждого за нарушение субординации. — ЧТО?! — Шутка, — Ублек даже не улыбнулся. — Просто хотел посмотреть на ваши лица. Продолжайте. Форпост всё ещё ждёт. Повисла секундная тишина. А потом 2Д расхохотался. — УБЛЕК ПОШУТИЛ! ЗАФИКСИРУЙТЕ! НЕТ, СЕРЬЁЗНО, ЗАПИШИТЕ ГДЕ-НИБУДЬ! ЭТО ВОЙДЁТ В ИСТОРИЮ! — Я всё ещё здесь, — напомнил Ублек. — И я всё ещё могу вычесть Гримм. — МОЛЧУ! ВСЁ, МОЛЧУ! ВПЕРЁД, КОМАНДА! ФОРПОСТ ЖДЁТ! И PYJA двинулась дальше сквозь туман. Янг и 2Д шли впереди, всё ещё переругиваясь по поводу подсчёта. Пирра — чуть позади, сканируя лес. Жан замыкал строй, сжимая щит и меч и впервые за всё время чувствуя себя не обузой, а частью чего-то настоящего. Он не заметил, как 2Д пристроился рядом — тот просто замедлил шаг и пошёл плечом к плечу. — Жан. Блондин вздрогнул и обернулся. Капитан назвал его по имени. Без «Жоры», без «Кучи». Просто Жан. — Ты сегодня не обосрался. Я серьёзно. Продавец арбузов замер на полушаге. — Ты назвал меня Жаном. — Ну да. Ты же Жан. — 2Д пожал плечами. — Или ты хочешь обратно в Кучи? — Нет! — выпалил он быстрее, чем нужно. — Жан. Оставь Жана. — Вот и договорились. 2Д ускорил шаг и снова поравнялся с Янг. Жан смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри расползается что-то тёплое. Глупое. Почти счастливое. Форпост вынырнул из тумана внезапно — старая каменная крепость, увитая плющом, с покосившейся башней и ржавыми воротами, которые болтались на одной петле. Внутри было тихо. Слишком тихо. — Слушайте, — тихо сказала Пирра, вскидывая копьё. — Ни одной птицы. Ни одного крика. Это ненормально. — Может, они на обед? — предположил Жан. — Гримм не обедают, Жан, — отозвалась Янг. — Может, у них перерыв? — Точно, — кивнул 2Д. — У них профсоюз. Обед с двенадцати до часу. Перекур. Потом пятиминутка ненависти и очко равние. — Кислый... — Ладно, молчу. Ублек обошёл группу, встал перед воротами и поправил котелок. Его взгляд скользнул по стенам, по тёмным окнам, по следам когтей на камне. Потом он повернулся к команде и произнёс — тихо, буднично, как о погоде: — Внутри что-то есть. Я не знаю, что именно. Но если бы знал — всё равно бы вас туда отправил. Так что не теряйте времени. Проверьте главный зал, установите ретранслятор. Я побуду здесь. — Снаружи? — Жан нервно сглотнул. — А если там что-то... ну, очень большое? — Тогда кричите громче, — ответил Ублек и отошёл к стене, доставая планшет. 2Д посмотрел на бестию. Янг посмотрела на Пирру. Пирра посмотрела на Жана. Жан посмотрел на свои ботинки — «левый» и «правый» — и тяжело вздохнул. — Ладно, — произнёс 2Д и вытащил Вайт Лайт. — Погнали. Кто первый? — Ты капитан, — хором сказали Янг и Пирра. — ...Блядь. Ладно. Жора, прикрой. — Я Жан! — Ты прикрываешь, Жан. — Он осёкся на полуслове. — Бля. Сам себя поправил. Привыкаю. Жан улыбнулся — широко, впервые за весь день. Он толкнул ворота плечом. Ржавые петли заскрипели, и команда PYJA шагнула в темноту старой крепости. Сзади, у входа, Ублек дописал последнюю строчку в отчёте: «Группа вошла в форпост. Настроение: боевое. Прогноз: выживут. Возможно. Если повезёт. Если нет — термос всё равно пуст». Он отложил планшет, привалился спиной к холодному камню и закрыл глаза. Где-то внутри крепости что-то глухо рыкнуло. Потом раздался голос 2Д: — ТВОЮ МАТЬ! ЭТО ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! ОНА ОГРОМНАЯ! ЯНЧИК, У НЕЁ ЗУБЫ! МНОГО ЗУБОВ! ЖОРА, ЩИТ! ЩИТ, БЛЯДЬ! ТО ЕСТЬ ЖАН! ЖАН, ЩИТ! Ублек не открыл глаз. Только уголок рта чуть дёрнулся — то ли в усмешке, то ли в молитве. Потом он нащупал термос, поднёс к губам и сделал глоток пустоты. Пенсия уже близко. Может, через час. Может, через минуту. Может, прямо сейчас, если эта тварь внутри окажется голодной. Но пока — миссия продолжалась. Где-то в глубине форпоста грохнул выстрел. Потом ещё один. Потом — серия взрывов, и голос Янг, перекрывающий шум: «БУКВА, УЙДИ С ЛИНИИ ОГНЯ!» И голос 2Д в ответ: «Я НЕ НА ЛИНИИ! ЭТО ЛИНИЯ НА МНЕ!» И голос Жана: «Я ПОПАЛ! Я ОПЯТЬ ПОПАЛ!» И голос Пирры — спокойный, почти скучающий: «Капитан, ваша цепь обмоталась вокруг моей ноги. Будьте добры, уберите». Ублек слушал всё это, привалившись к стене старой крепости, и впервые за тридцать лет ему захотелось закурить. Он не курил. Но сегодня был особый день. Он открыл планшет и внёс последнюю запись за день: «Команда PYJA. Первая миссия. Результат: успешно (хаотично, но успешно). Количество Гримм: не поддаётся точному подсчёту (студенты путаются в показаниях). Студент Вайленс: 10+ (оспаривается). Студентка Сяо Лун: 10+ (оспаривается). Студентка Никос: 9+ (не оспаривается, но внушает уважение). Студент Арк: 2 и 3 ассиста (личный рекорд, прогресс налицо). Примечание: группа функционирует как команда. Хаотично, громко, с нарушением субординации, но эффективно. Прогноз: эти четверо далеко пойдут. Или далеко упадут. Или и то, и другое. Рекомендация: повысить зарплату профессору Ублеку. Или хотя бы выдать второй термос». Он закрыл планшет. Крики внутри крепости стихли. Потом раздался голос 2Д: «ГОТОВО! РЕТРАНСЛЯТОР УСТАНОВЛЕН! ВСЕ ЖИВЫ! ЖОРА, ТЫ ОПЯТЬ ПОПАЛ!» И голос Жана: «Я УЖЕ ПРИВЫК!» И голос Пирры: «Капитан, вы наступили мне на ногу». И голос Янг: «Кислый, ты должен мне мороженое за каждый лишний крик». Ублек оттолкнулся от стены и медленно побрёл внутрь. Пора было забирать свою цирковую труппу и возвращаться в Бикон. Где их ждали новые миссии, новые тренировки и, возможно, новые падения с лестницы и долги которые видимо до конца своих дней не выплатит. Но сегодня — сегодня они справились. По-своему. Как всегда.

***

День подходил к концу. Солнце садилось за город, и его последние лучи цеплялись за рекламные щитки на дирижаблях, заставляя их тускло мерцать. 2Д не смотрел на них. Он сидел на крыше, курил, и мысли текли сами — странные, непривычные. Автор молчал. Не комментировал. Не подкалывал. Не вставлял свои шуточки про «Ашота» и «Вьетнам». Просто тишина. И это молчание пугало больше, чем любая подколка. Раньше он болтал без умолку — как Осёл из «Шрека», его было не заткнуть. Особенно в начале, когда 2Д был просто бомжом, а Автор развлекался, комментируя каждое его падение. А теперь — молчок. Может, устал? Может, работа? Может, ему просто надоело? — Эй, Автор? В ответ — ничего. Даже привычного подкола и попускание ибо замечал комментариев его все меньше и меньше. Только шум ветра и далёкий гул надземки. 2Д затянулся глубже, выпустил дым в темнеющее небо и решил — раз Автор молчит, он сам заполнит эту тишину. Воображаемый такт пробил мозг: спокойная, меланхоличная мелодия. Он открыл рот и запел — тихо, хрипло, без музыки, просто чтобы услышать себя. — Мой чай остыл, я удивляюсь, зачем вообще вставал с постели... Утренний дождь застилает моё окно, и я ничего не вижу. И даже если бы я мог видеть — всё было бы серым. Но твой голос в голове... он напоминает мне, что всё не так уж плохо. Не так уж плохо. Он замолчал. Потом, вместо того чтобы продолжать петь, заговорил — не рэп, не мелодия, а просто слова, будто письмо, которое он никогда не отправит. — Дорогой Автор. Я пишу тебе, я просил быть помягче. Я оставил телефон, и кредитные карты, и всё, что было, — всё, чего не помню, — внизу, там, в автобусе. Я отправил две молитвы ещё осенью — ты, должно быть, их не слышал. Наверное, проблемы на линии или что-то вроде. Иногда я слишком криво думаю, когда ты меня пишешь. Но в любом случае — к чёрту всё. Как дела? Как твоя работа? Я очнулся неизвестно где и до сих пор не понимаю этот мир. Встретил двух девчонок — одна орёт, вторая хочет меня убить. Но к чёрту всё. Как думаешь, как я назову своё оружие? Он усмехнулся сам себе. Молитвы? Может, и не молитвы вовсе. Может, просто просил по-человечески. Но Автору всё равно — он просто любит это. Любит смотреть, как его персонаж барахтается. И всё же... что-то в этом было. Что-то, что держало их вместе. — Я назову его Вайт Лайт. Я тоже читал твои старые фики — ещё с двадцатого года. Правда, не знаю, откуда помню это — ты мне таких воспоминаний не давал. У меня был друг. Ну, вроде был. Тёплые обрывки, и всё. Я не знаю, кто ты — наверное, слышишь это каждый день, но я твой самый крутой главный герой. Ладно, вру. Самый худший. Но ты сам сказал — ты обещал мне, что будешь до конца. Мне нравилось то, что ты делал с Фантомом на фикбуке — это было круто. В общем, надеюсь, ты получишь это, чувак. Напиши мне. Просто поболтать. Искренне твой, твой главный лузер. Это 2Д. Откуда он это помнил? Может, Автор рассказывал ему про тот фик. Треш, конечно, но он им дико гордился. И 2Д тоже гордился — сам не зная почему. Наверное, потому что это было их общее. Их странная, никому не понятная связь. И ему хотелось чтобы наконец то автор что то ответил. Но он молчит. Он снова затянулся и тихо, почти шёпотом, повторил припев: — Мой чай остыл, я удивляюсь, зачем вообще вставал с постели. Утренний дождь застилает моё окно, и я ничего не вижу. И даже если бы я мог видеть — всё было бы серым. Но твой голос в голове... он напоминает мне, что всё не так уж плохо. Дым растворился в темноте. Тишина всё ещё висела в голове, но теперь она не давила. Он выдохнул — и тут за спиной скрипнула дверь. — Кислый? Ты поёшь? Он обернулся. Янг стояла в проёме, скрестив руки на груди. Её лицо было в тени, но голос звучал мягче обычного — без подкола, без огня. Просто вопрос. — Нет, — соврал он. — Это... ветер. — Ветер поёт про чай и утренний дождь? — Этот конкретный ветер — да. Он очень талантливый. Я ему завидую. Янг хмыкнула и шагнула ближе. Встала рядом, оперлась руками о перила и посмотрела на город. Минуту они стояли молча. Потом она сказала — тихо, почти без иронии: — У тебя красивый голос, Буква. Я не знала. — Я тоже не знал. Пока не попал сюда. Она не стала спрашивать, что значит «сюда». Может, поняла. Может, просто решила не лезть. Вместо этого она пихнула его плечом — легко, по-дружески. — Ты сегодня справился. С миссией. С Гримм. С Жаном. Классно ты держишься. Всё-таки ты не безнадёжен. Он замер. Слова застряли в горле. Потом он выдохнул и сказал: — Спасибо, Янчик. Она фыркнула, но не ушла. Они стояли вдвоём на крыше, и ночной Вейл дышал внизу, огромный, равнодушный, но уже не чужой. — Ты там на буллхеде такой спектакль устроил, — сказала она вдруг, и в голосе прорезалась привычная усмешка. — «Чарли», «Вьетнам», «мешок для тела». Я думала, ты реально поехал крышей. — Я и поехал. Но это была хорошая крыша. — Да уж. Жан до сих пор вздрагивает, когда кто-то говорит «гуки». — Он теперь рядовой Куча. Он должен привыкать. Янг хмыкнула и покачала головой. Она не стала спрашивать, откуда он это взял. Вместо этого она сказала: — Ты знаешь, я ведь могла бы тебя тогда не бить. Просто дать тебе дойти до форпоста в этом твоём Вьетнаме. Но ты бы так и орал до конца. Я тебя знаю. — Это была отличная пощёчина, — признал он. — Чистая, звонкая. Оскар тебе. — И не надейся. Но если ты ещё раз заорёшь «Чарли» в моём присутствии, я тебя не просто пощёчиной — я тебя скину с буллхеда. В полёте. — Договорились. Она помолчала. Потом вдруг сказала, не глядя на него: — Ты на самом деле не безнадёжен, Буква. Несмотря на то, что ты идиот. Несмотря на то, что ты ставишь против своих. Несмотря на то, что ты орёшь про Вьетнам. Ты всё равно встаёшь. И это... это я уважаю. 2Д не знал, что сказать. Поэтому он просто кивнул. — Спасибо, Янчик. — Не за что. Но не привыкай. Завтра снова буду тебя гонять. — Знаю. — И курить бросай. — Вот тут ты не командир. — Просто вопрос? Окей? — она прищурилась, и в её фиолетовых глазах мелькнуло что-то новое — не насмешка, не угроза. Скорее, прицел. — Ты пел про «голос в голове». Про письмо. Про то, что кто-то «обещал быть до конца». Кому ты пел, Буква? Он замер с сигаретой у рта. Сердце пропустило удар. Пальцы чуть дрогнули, и пепел сорвался вниз, в темноту. — Никому, — ответил он. — Просто песня. Из деревни. — Из той самой, где ты прочитал про Верден и генерала Железнорука? — она не улыбалась. — Буква, я тебя знаю без году неделя, но я уже вижу, когда ты врёшь. Ты щуришься и смотришь в сторону. И сейчас ты щуришься и смотришь в сторону. 2Д затянулся. Медленно. Слишком медленно, чтобы это выглядело естественно. Выдохнул дым. — Янчик... — Ты говорил с кем-то на крыше, — перебила она, но без напора — скорее, как констатируют факт. — Ты называл имя. «Дорогой Автор». Кто это? Кому ты поёшь? Кому ты пишешь письма в голове? Кому ты молился, Эйс? Слова повисли в воздухе, как дым. 2Д смотрел на неё и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Она слышала. Она всё слышала. И теперь она спрашивает — прямо, честно, так, как умеет только она. И он не может ей ответить. Не потому что не хочет. А потому что не может. Потому что если он скажет «у меня в голове голос мужика из автобуса, который пишет мою жизнь» — она посмотрит на него иначе. Как на психа. Как на того, кого надо лечить. И он не готов к этому взгляду. — Янчик... я не могу тебе ответить. Не сейчас. Может, никогда. Просто... поверь мне. Это не то, что ты думаешь. И не то, чего ты боишься. Но я не могу. Желтая смотрела на него долго. Очень долго. Потом медленно выдохнула. — Ты понимаешь, что это звучит как диагноз? — Понимаю. Но это правда. Единственная, которую я могу тебе дать. Она хмыкнула, развернулась и пошла к двери, ибо она не хочет лезть к душу у каждого свои тараканы в голове, а она знает это как все у нее у самой их много и ее сестры тоже. У самого порога она остановилась и бросила через плечо: — Спокойной ночи, Буква. И не пой больше про чай на крыше. А то я привыкну. — Спокойной, Янганистан. Она скрылась за дверью. Он остался один. Ветер всё так же дул с запада, неон всё так же мерцал над Вейлом. Тишина в голове больше не давила — она была почти родной. 2Д затянулся последний раз, выпустил дым в небо и пошёл в комнату. Первая миссия была позади. Команда цела. Янг была... Янг. А он был капитаном. Не идеальным, но настоящим. И впервые за всё время он почувствовал, что этого достаточно. Ибо в Вейле всегда солнечно.